Зима

      Зúма был обеспокоен.       В отличие от когтей и клыков аллозавра, мечущегося вдоль магазинчика автозаправки, где Зима и засел на крыше, у него было ограниченное количество патронов. Даже «Укротитель» мог подвести в неожиданный момент, чего он и опасался, медленно прицеливаясь и стараясь всё же не шуметь.       Но по ту сторону огромных лап, под мельканием гибкого длинного хвоста, покрытого полосами, под хребтом выдыхающего холодный пар хищника, забредшего сюда поживиться лёгкой добычей, под машиной залегли двое: женщина и ребёнок. И Зима знал, что расклад очень простой.       Если аллозавр всё же заметил, куда они побежали, и ему придёт в голову откинуть лапой белый джип чероки, Зима просто вынужден будет потратить последние патроны — но не чтобы защититься от монстра, а чтобы обратить на себя его внимание и увести от них.       …Хвостику только четыре года. Он пока с таким позывным, потому что прилип к матери намертво, точно хвост. Он ещё толком ничего не знает и не видел, и Зима отчаянно не хочет, чтоб его сожрал динозавр.       Корица тоже боится: она крепко стиснула в руке глок и скалится из-под машины на аллозавра, точно желает таким образом отогнать его прочь от сына. Она ёрзает и наблюдает за каждым движением огромной твари: ладонь ласково поглаживает поясницу лохматого бледного мальчонки, который смотрит на коготь большого пальца величиной куда крупнее него самого.       Зима прикинул. Десять метров в длину, почти четыре — в высоту… Машина для убийств, как и каждая тварь, поселившаяся здесь. Он тихо выдохнул облачко пара и продолжил рассматривать монстра. Три крупных изогнутых когтя громко, выжидающе стучали по растрескавшемуся асфальту. Хищник поднял удлинённую ноздреватую морду, словно принюхивался.       Зима умел ждать не меньше него.       С серого, как бетон, неба падали редкие снежинки. У Зимы затекли ноги: он слишком долго сидел в одном положении и прямо сейчас попытался переменить его, ёрзая, чтобы в случае необходимости вскочить и побежать — он мог взаправду вскочить, чёрт возьми, и побежать быстрее, чем этот ублюдок его догонит!       Вдруг динозавр остановился и тряхнул массивной головой: не такой здоровой, как у тиранозавра. Не такой обтекаемой, как у велоцираптора. Он вытянул длинную шею, изогнул её и взглянул на пространство перед собой сначала с одного бока. Затем, точно любопытная птица, поменял угол обзора.       «Чего же ты хочешь, ублюдок?» — выругался про себя Зима.       Гибкое тело стало дугой, хвост плеснул по стене здания с облезшей бежевой штукатуркой. Аллозавр сделал малый круг на крохотной для такой махины парковке перед старой заправкой, загруженной брошенными машинами… и вдруг с феноменальной точностью боднул изящной для хищника таких размеров башкой — мать её — белый чероки.       Хвостик завизжал, когда колёса взвились над его головой, а машина перекувыркнулась. Но Корица не паниковала. Она схватила мальчонку в охапку и бросилась вперёд, прямо между ног аллозавра. На счету у неё были секунды: чудовище клацнуло клыками размером с мужскую ладонь, а то и больше, по асфальту — и взревело. — С-сукин сын, — ругнулся Зима и вскочил. Разминаться было некогда, хотя ниже члена всё кололо. Надо было раньше дёргаться… идиот…       Крепко сжав в руке «Укротитель», он смотрел на то, как женщина с ребёнком мчатся к нему в немой надежде, что защитит и прикроет.       И он защитил и прикрыл.       Корица прошмыгнула мимо, и Зима кивнул, одобряя, и встал спиной к ней и лицом к аллозавру, вскинув пистолет. Его верный друг, где бы только разжиться зарядами… — Разрывная пуля, — скомандовал Зима, и «Укротитель» с тихим щелчком пришёл в рабочий режим. Аллозавра обернулся на бегущие фигуры, взмахнул изящно хвостом — бежево-серый, точно покрытый пылью, но с полосами такими, что толстая кожа отдаёт ультрафиолетом в атомной зиме — и заревел, раскрыв зубастую пасть и показав Зиме кажущуюся бездонной глотку.       Зима скривился… — Поори мне ещё, — пробормотал он и спустил курок.       Разрывной патрон сверкающей точкой за долю секунды исчез в чёрной клыкастой бездне, осветил изгибистый влажный язык, собравший на нёбе и верхней спинке густую слюну. А затем патрон разорвался, зажёгся и заставил горло динозавра вспыхнуть.       Зима попятился, когда аллозавр взревел и взметнулся от боли вбок — так, что дрогнули заправка и машины. Он поднял морду в серое небо и с болезненным, обиженным рыком исторг новый трубный вопль, шагнув по инерции вперёд, в сторону беглецов. — Беги к нам! — вдруг крикнула Корица и подлетела, умоляюще схватила Зиму за грудки. Чёрная куртка даже не смялась под её пальцами. — Куда?! Он будет преследовать… он же дьявольски быстрый, валите отсюда! — махнул Зима яростно рукой и оттолкнул от себя молодую женщину. Но та поднырнула под его руку и ухватилась за его ремень и талию так, что её можно было отцепить лишь пристрелив. Или сожрав. — Не уйдём без тебя!..       Он яростно расширил серые глаза, ругнулся — проклятье! Оскалившись под дыхательной маской, Зима развернулся, в последний раз взглянув на мечущегося от боли аллозавра, подхватил на руки Хвостика, крепко сжал второй рукой Корицыну руку и помчался — так быстро, насколько хватало сил.       Они бежали прочь, взметая снежок, только-только припорошивший асфальт. В тишине опустелого, кажущегося брошенным города слышно было их тяжёлое дыхание, а крепче любого в мире каната были их скреплённые руки. Зима затылком чуял, что аллозавр их преследует. Он уже наверняка очухался от действий разрывного, если не обозлился ещё сильнее… и Зима, стиснув ладонь Корицы, вдруг резко свернул за угол улицы, где из всех мест, чтобы спрятаться, подходил грузовик да газетный раздраконенный киоск. Зима взвыл. — Еб… — Тут ребёнок! — прикрикнула Корица, но стихла, когда асфальт задрожал, а пара машин ближе к углу уныло засигналили на остатках работающих аккумуляторов. Аллозавр при условиях, что охотится на открытой местности, может развивать скорость до шестнадцати миль в час*. Так быстро даже Зима на своих кибернезированных ногах не убежит…       Он скрипнул зубами, посмотрел на мечущихся женщину и ребёнка. И резко, рывком, обхватил сначала мальца, зашвырнув его внутрь киоска, а затем сграбастал и притиснул к себе Корицу. Она вцепилась ему в шею, протяжно взвыв «нет»… какой смысл, какой, если всё равно без оружия нас ждёт смерть… А потом бесцеремонно закинул и её к сыну, на выдохе развернувшись к аллозавру.       Бам, бам, бам, бам… грохотали тяжёлые толстые ступни с трёмя острейшими когтями. И он вынырнул из-за угла, не справившись с поворотом на снегу и скользнув лапой вбок. Вытянул при беге шею, балансируя ею и хвостом, и, заметив Зиму, рассвирепел. До того аллозавр влетел в угол дома, плечом сшибая указатель, а тут ускорился. Огромная масса понеслась на Зиму, и он сначала попятился… но затем столкнулся спиной с киоском и, оскалившись совсем как аллозавр, от злости выматерился как следует — и побежал сколько у него было сил и скорости ему навстречу.       Оглушающий рёв заставил Зиму содрогнуться. Умирать очень не хотелось, но от киоска его нужно было увести. Раз уж так вышло и он виноват в том, что тварь их услышала и напала, ему и исправлять.       Да и сбежать он бы всё равно не смог: эти сволочи живут каждый на своей территории и охотятся на ней же.       Крохотные, по сравнению с мощными ногами, передние лапки были тем не менее оснащены острейшими кривыми когтями. Зима развил приличную скорость — приличную даже для очень быстрого бегуна, такую, что кибернезированные имплантаты вспыхнули на двух дисках, впаянных в бедренные кости. Толчки были такой силы, что ноги, кажется, отрывались от земли и не касались её — а сердце работало как бешеное. В кровь выбросился адреналин… Глаза заволокло красной пеленой, так было всегда, когда Зима ненавидел, дрался, боялся или слишком быстро убегал. Будь он на своей беговой тренировочной дорожке, приятный женский голос сказал бы: Уровень стресса в организме — критический, но блядь, Зима и так это знал, и без этих женских голосов, чёрт бы их…       Додумать мысль не вышло. Он мчался прямо на аллозавра, стремительно сближаясь, и, когда тот готов был выбросить длинную шею вперёд, чтобы сцапать человека с затянутыми белым светом глазами и двумя горящими дисками, выступающими под кожаными прочными штанами, Зима скользнул на землю и на полной скорости, которую развил, проскочил между лап аллозавра, а после, спотыкаясь, вскочил и помчался вдоль длинного хвоста.       Ещё бы сантиметров десять или секунда… и он бы уже болтался в зубастой пасти. Но так он лопатками чуял, как аллозавр развернулся и, удивительно быстрый и ловкий для такого крупного хищника, помчался уже нагоняя его.       Но хотя бы отвлёк, удивительно спокойно подумал Зима. Бег выдался с препятствиями: то открытый колодец, то слетевшая арматура, то машина, вставшая некстати поперёк дороги… Одну такую, изящный кабриолет, Зима перепрыгнул, скользнув по капоту, и услышал бешеный рёв хищника, уставшего гоняться за юркой добычей. В бритый затылок ему уже дышали горячим воздухом. Запах от динозавра исходил специфический: почему-то — аммиачный… В тот момент, когда он услышал разъярённое клокотание позади, понял, что сейчас будет новый выпад. Аллозавр выбросит голову вперёд, чтобы схватить его челюстями. И он не прогадал.       Зубы зацепили бедро — и Зима подлетел в воздух, крича от боли и ужаса. Кто говорит, что брутальные мужики не орут, когда их жрут, те лживые суки. Но дальше боли не последовало… и укуса — тоже. Он всё ждал, упав на землю и разбивая колени и ладони даже под перчатками и штанами в кровь, что пасть сейчас сомкнётся поперёк торса и перекусит, измочалит, раздробит кости… но и этого не случилось. А вместо собственных предсмертных криков Зима услышал, медленно поворачиваясь, дикий рык аллозавра.       Он метался и крутился волчком, отчаянно пытался сбросить с хребта серую гадину, запрыгнувшую на него — ростом куда более невеликую, чуть даже мельче самого Зимы — метр восемьдесят четыре, девяносто один килограмм мышц, мускулатуры и кевларово-синтоидного скелета. Тварь впилась страшными крючковатыми когтями в загривок аллозавра и терзала его, издавая почти ультразвуковой яростный вопль.       Голубые полосы по серой коже — от хвоста до глазниц — мелькали лентой, когда аллозавр плясал под велоцираптором и пытался изо всех сил скинуть его с себя. Острейший коготь на ноге словно снимая пробу постучал между лопаток хищника — и динозавр гораздо меньший размером, но куда более изощрённый и свирепый — одним ударом пронзил плоть.       Аллозавр как бешеный закрутился и врезался в стену дома, сшибая балконы, разбивая камни и окна, проволакивая вдоль велоцираптора. Наконец, он скинул с себя хищника… и взревел, клокоча глоткой под толстой кожей на шее. А после мотнул башкой и напал сам.       Зима тем временем отполз как мог дальше, хотя динозавры топтались вокруг него и норовили задеть или раздавить. Бедро нарывало, и он оставлял за собой волочащийся кровавый след. Всё же зубищи пронзили его в одном месте насквозь и вовсе разорвали мясо… но Зима сейчас был не со своей болью, а с двумя хищниками, восставшими из пепла древних времён и очутившихся здесь, в Нью-Йорке, жуткими чудовищами, выжившими даже после ядерных ударов.       Велоцираптор припал к земле так низко, что когти передних лап чиркнули по асфальту, и, раскрыв пасть, зашипел на соперника. Аллозавр же, обходя боком динозавра с голубой полосой по шкуре, гулко покрикивал на него, примеряясь, с какой стороны совершить укус.       И вдруг Зима увидел…       Откуда-то разжившаяся минивэном, Корица вывалилась с водительского сиденья вместе с сыном — не решившись оставить его там хотя бы на секунду без себя — и отчаянно замахала рукой Зиме. Мальчонка стоял прямо, как цветочек, выбившийся посреди асфальта. Словно зачарованный, смотрел на поединок двух чудовищ. А Корица молила глазами. Беги сюда. Беги, мы должны спастись.       Он болезненно замотал головой и молча прижал ладонь к бедру, а затем показал её Корице. Перчатка пусть и была чёрной, но вся блестела от крови, и Корица прижала ладонь к губам и панически застреляла глазами по стенам домов, соображая, что делать.       Как вдруг их безмолвный диалог прервал рёв, и Зима вздрогнул. Аллозавр свалил с себя прыгнувшего на серое бедро велоцираптора и прижал его тяжёлой лапой к асфальту, вдавливая и нажимая. Под капканом смертоносных когтей смелый, но небольшой хищник был обречён…       … и он издал совершенно жалобный, жалкий трубный вскрик. Ещё и ещё один. Зима похолодел и, подволакивая ногу, всё же встал, держась за капот машины. Да он же зовёт на помощь.       Ему стало страшно, что будет здесь через, возможно, даже минуту. Маленькие динозавры всегда охотятся стаями, но даже одного такого велоцираптора хватит, чтобы сожрать и не подавиться его, женщину и ребёнка. Или, что хуже — с юрким хищником сейчас будет покончено, и аллозавр примется за них. — Уходите, быстро!!! — яростно заорал Зима, но упёртая Корица словно вросла ступнями в асфальт. Тогда-то Зима и понял, почему никогда не хотел заводить семью.       Потому что они косячат, а ты разгребай, — хмуро подумал он и, собираясь с силами, стирая из памяти страшный укус в бедро и запрещая себе чувствовать боль, рванулся вперёд с таким напряжением в дрожащих мышцах, что ему показалось — горячая кровь залила ногу до ступни, и она вообще сейчас оторвётся…       Аллозавр готов был уже схватить за шею своего пленника. Велоцираптор скрёбся и бил хвостом, изгибал шею — но всё было тщетным, и он видел, как двинулась на него чёрная пасть…       … очевидно, этот день для аллозавра не задался. — Грёбаный ты долбоящер! — застонал от боли и напряжения Зима, подключая всю тягу киберскелета короткой голосовой командой на руки — и прихватив аллозавра за пасть, тормозя изо всех сил и не давая ему убить велоцираптора. Он едва стоял на могучей лапе, скользя в собственной крови, и подозревал, что динозавр с голубой полосой вполне может прямо сейчас напоследок цапнуть его за больную ногу и проволочить, терзая и упиваясь последним желанием сыто пожрать. Но к его удивлению, велоцираптор смотрел умными янтарными глазами и отчаянно бился прочь из когтей, тисками сжавших тело. А у Зимы уже не было никаких сил.       Даже скелет был гораздо слабее живого древнего ящера.       Вот сейчас я и лишусь обеих рук, — подумал он с пугающей обречённостью, чувствуя, как давит и раззявливается зубастая пасть аллозавра…       И вот Зима упал. Он и сам не понял, как так вышло — что упал на спину при руках и ногах, относительно целый. Велоцираптор был рядом: хвост метался по раненой ноге человека, и динозавр встал потихоньку на обе лапы и встряхнулся.       Чёрная тень, которая показалась Зиме размытым пятном перед смертью, оказалась новым ящером. Гибким, длинным, куда более крупным чем велоцираптор. С золотым гребнем и литым чёрным телом.       Гулко заклокотав, он опёрся на удивительно длинные для динозавра передние лапы — и прыгнул на аллозавра, в два счёта свиваясь на его горле, и впился под челюсть кривыми изогнутыми зубами.       Зима и не понял, наблюдая за сражением чёрного индораптора и аллозавра, как Корица очутилась рядом и прижала ладони к его ране, сняла с себя шарф, начала перетягивать бедро.       А затем все втроём они, прижавшись друг к другу, подрагивая — но не от холода вовсе — смотрели за тем, как бьются быстрые хищники.       Короткий щелчок, хруст и предсмертная агония — аллозавр высунул язык и взревел в последний момент прежде, чем издохнуть и рухнуть тяжёлой тушей почти рядом с Зимой.       Мужчина зачарованно смотрел на динозавра, от которого натерпелся столько проблем… и вдруг смутно ощутил в душе своей нечто, похожее на мстительное удовольствие. Сучонок. Всё же помер. Рука, скользкая от крови, медленно сомкнулась вокруг запястья Корицы, которая подтянула к себе сына и подсознательно спрятала его за широкой Зиминой спиной. Впившись в его плечо второй рукой, она смотрела на чёрного хищника, вонзившего острый коготь в башку аллозавра — и содрогнулась, когда он издал хищный громкий вопль прямо в небо.       Они могли бы бежать, но в семье так не поступают. Они могли бы спасаться, но это бесполезно, город и мир вокруг кишит этими тварями, и сделай она это, можно было сразу пустить пулю в висок сначала Хвостику, а потом уже себе. Если пуль хватит, конечно…       Зима подумал точно о том же и медленно произнёс, стиснув в руке «Укротитель»: — Разрывной патрон.       Вот и всё, что осталось в магазине. Один патрон. Чёрт…       Затем подтянул к себе мальчонку и коснулся окровавленной ладонью его лица, отвернул от динозавров, торжествующих победу над телом убитого аллозавра. А затем они, точно вспомнив о людях, медленно подняли умные головы, впериваясь в них немигающими взглядами. — На Хвостика хватит? — спросила одними губами Корица, и Зима пожал её запястье, безмолвно говоря: да. Корица была хорошей матерью. Она не хотела, чтобы её сына потрошили и жрали живьём. А они уж как-нибудь…       Но Зима медлил с выстрелом, даже когда чёрно-золотой индораптор тяжело спрыгнул с тела аллозавра и подошёл к нему, полоща по воздуху хвостом. Гибкий, поджарый, мускулистый. Смертельно опасный. Он взглянул удивительно проницательными глазами — желтыми, как ядерное солнце — прямо в серые холодные глаза Зимы.       Под его ладонью билось аж через лопатки испуганное детское сердечко. И Зима неосознанно задвинул его плечом и закрыл от ящера, позволив тому выдохнуть пар себе в лицо из червоточин выпуклых ноздрей.       Блю крикнула. Вздёрнула нос и крикнула ещё. Тогда индораптор выпрямил шею и посмотрел равнодушно на человека перед собой. Человек снял с лица дыхательную маску и устало скривил рот. Он был готов умереть, но индораптор знал, что это будет не сегодня.       Потому что Блю тоже была его семьёй.

***

      Они исчезли за поворотом — две быстрые, бесшумные тени, оставляя после себя лишь труп аллозавра, полосы и пятна крови на асфальте да следы больших когтистых лап.       Дрожащей рукой, Зима убрал «Укротитель» и молча отпустил пацана, чтобы тот наконец прижался к матери и тихонько позволил себе заплакать ей в куртку.       Зима выдохнул. Достал из глубокого, вшитого в куртку кармана обезбол. Затем — синтетический регенератор. Он зажмурился, зная, как ему сейчас будет больно — и вонзил оба шприца в раненую ногу, взвыв и откинувшись назад. Думая, что на землю… но оказалось, что в руки Корицы.       Лёжа у неё на коленях и чувствуя, как восстанавливаются порванные ткани его высокоточного, кибернетически усовершенствованного организма, Зима ощутил прикосновение тёплой и простой человеческой руки к своему лбу. — Как тебя зовут? — тихо спросила она, глядя на него карими глазами. Мальчонка стих. — Зима… — шепнул он хрипло. — Прости за это.       На улицах их было трое. Женщина. Мужчина. Ребёнок. Мужчина отошёл, чтобы осмотреть улицу. При нём были медикаменты и оружие. При нём было то, что было нужно Зиме. И Зима не стал мешкать. Подкрался сзади к бледному темноволосому мужчине, взял его в удушающий захват. На руке вздулся бицепс — так отчаянно тот сопротивлялся. — Утихни, — шептал Зима на ухо яростно кричавшему мужчине, — ты же привлечёшь сюда всех хищников, блядь…       Но он умирал и ему было всё равно. Задыхаясь, он из последних сил вынул из кобуры глок и сделал два выстрела, думая, что мог бы попасть в убийцу. А потом Зима, разжав руку с вывалившимся из объятий трупом, вдруг увидел в тёмном окне магазинчика бледное лицо женщины с бегущими по щекам слезами.       Мальчик с интересом коснулся его сверкающего протонного диска на бедре. Посмотрел на стальную челюсть с кибернетическими полосками по скулам до ушей, украшенных серьгами. Лицо Зимы без дыхательной маски было похоже на череп. — Мы одни не сможем, — тихо сказала Корица, обнимая бритую голову руками. У Пепла волосы были тёмными, густыми, лохматыми, прямо как у сына. У Зимы есть лишь короткий каштановый ирокез, похожий на жёсткие перья. У Пепла волосы были мягче. Но Пепла больше нет. — Вы и не будете одни, — глухо ответил он, накрывая её руку своей.       Такой уж мир, что без семьи не выжить.       И теперь в этом мире есть только Зима.