Ученица

«Этот процесс обретения собственного «я» можно называть по-разному. Трансформация. Метаморфоза. Фальшь. Предательство. Я называю его образованием» Тара Вестовер «Ученица».

Изначально уговор был такой: Олег тренирует и подстраховывает, а Серый подбирает задания и обеспечивает работу системы видеонаблюдения. Олег не очень понимал, с чего Сергей решил, что он будет отличным тренером. Нет, конечно, Олег был солдатом, потом спецназовцем, а потом и наёмником, и ему время от времени приходилось тренировать кого-то, показывать и объяснять. Но одно дело - объяснять что-то людям с определенным уровнем подготовки, а другое — учить чуть ли не с нуля, да ещё и бойца, замороченного на правилах. Впрочем, Серый, свято веривший в преподавательские способности Олега - тот в детстве научил его драться - стоял на своем. Так что, да, теперь Олег заделался личным тренером, и это дело оказалось намного труднее, чем он думал. Валера, конечно, была умной и ловкой, схватывала на лету, да и учить кого-то помимо Сергея оказалось интересно. Да только вот Олег, когда всё это дело начинал, не думал, что ему придётся так эмоционально вкладываться. Очень много вещей приходилось учитывать: например, силу ударов, Валера всё-таки слабее и его, и Сергея, а он привык заниматься с Серёжей, надо помнить, что она кендоистка (Олег никогда особо не интересовался кендо, а теперь пришлось), её учили сдерживать и контролировать себя, а он должен не просто довести её удары до автоматизма, но и научить её действовать инстинктивно, по наитию, применять все свои навыки... Это было увлекательно, но впервые Олег задумался о том, чему помимо техники он должен её научить, после той пробной драки с какими-то отморозками. Первая разведка боем всегда памятна, и хоть Валера и дулась на Сергея — бедняжка для «маскировки» размалевалась так, что была похожа на фарфоровых пастушек из ларьков в подземных переходах — и на Олега за то, что тот, пытаясь косить под гопника, назвал её «тёлочкой», Олег знал, что она почувствовала свою силу и обрела некую уверенность в себе, а потому посчитал эксперимент успешным. Но на обратной дороге Валера совсем помрачнела и ссутулилась. Олегу не хотелось выглядеть совсем уж мудаком, поэтому он начал прикидывать, как попросить прощения по-нормальному: - Валер, слушай, мне правда жаль, что... - Я ведь могу кого-нибудь так убить, да? - неожиданно спросила она. Олег слегка оторопел от смены темы, но Лера на это внимание не обратила: - То есть вы говорили, что планируете, чтобы Чумной доктор работал без убийств... Но если вдруг я попаду в ловушку или произойдёт что-то непредвиденное, то есть я не хочу сказать, что оно обязательно произойдёт, но мало ли что, вдруг я кого-то убью, то есть я этого не хочу, но мало ли... Олег постарался проникнуться нитью её рассуждений: - Если тебе будет грозить опасность, хочешь сказать? - Да! Ведь я могу убить, я ведь способна убить? - она как-то неловко бухнулась на скамейку. Лицо у неё скривилось, и теперь весь этот яркий макияж казался какой-то совсем уж ужасной насмешкой. - Ну да... - осторожно сказал Олег, для которого вопрос «убивать или не убивать» давно перешел из разряда философских в исключительно практические. Он в этом деле особого удовольствия не находил (в отличие от некоторых, кхм, бывших «коллег»), его скорее подстегивал адреналин боя, но, в случае чего, он убил бы, не раздумывая. - То есть...если я... как я с этим... - Валер, давай не нагнетать, - сказал Олег, который, кажется, понял к чему она, - ты боишься, что убьешь кого-нибудь и ничего не почувствуешь? Что спокойно это сделаешь? Да брось, если так выйдет, то только случайно, и ты в этом будешь... Он одёрнул себя, когда увидел, как она страшно побледнела. «Молодец, Волков! - мысленно цыкнул он на себя. - Вместо того, чтобы успокоить, испугал ещё больше». - Слушай, Валера, поверь, убить человека — сознательно убить — очень сложно, - сказал, наконец, Олег, который давно перестал считать, скольких людей он убил. «Но некоторых ты помнишь, - сказал ему вкрадчивый внутренний голос, - кровь из сонной артерии, заливавшую все вокруг...», но Волков от него отмахнулся: - У обычного человека стоит очень высокий психологический барьер на убийство. Даже у многих военных и полицейских он далеко не сразу ломается. А ты ещё и будущий врач, врачи всегда гораздо лучше понимают хрупкость человеческой жизни. - Говорят, у каждого врача есть своё личное кладбище, - мрачно заметила Валера, ковыряя каблуком дерн. - Ты ж на офтальмолога учишься. Тебя скорее ждёт кладбище неправильно подобранных линз, - натужно пошутил Волков. Шутка была ну очень так себе, но Валера оценила усилие и кривенько, но всё-таки улыбнулась ему в ответ. На этом разговор, в общем-то, исчерпал себя, но после него Олег всерьёз задумался, а чему он учит Валеру. Он пытался вспомнить, переживал ли из-за своего первого убийства и кого он тогда убил, но память его подводила. «А ведь наверняка переживал. Может, даже спать не мог поначалу», - отрешенно подумал Волков, но ему совершенно не хотелось, чтобы через это проходила хорошая, умная и чистая девочка Лера. Потому он и постарался её успокоить, когда зашла речь о том, чтобы обучить её стрельбе: - Валера, убить можно и бокэном, а ты им мастерски владеешь. Так и стреляя — не обязательно убивать. Если честно, у Волкова в голове не укладывалось, что кто-то может не уметь стрелять. Он, конечно, знал, что людям это не с рождения дается, но он так привык это уметь, что даже не подумал о том, с чего это уметь Валере. Пока на заднем плане Серый отчаянно драматизировал ситуацию, Олег меланхолично размышлял, кому это можно поручить. Стрелок из него сейчас был никудышный. Руку сводило совершенно неожиданно, а любая попытка навести оружие на цель заканчивалась таким тремором, будто Олега озноб колотил. Был у Волкова, правда, приятель, Игрок, с тех времен, когда Олега ещё считали приличным человеком.... Игрок на удивление быстро согласился. Больше из-за чистого любопытства, что Волков опять кого-то взялся учить. Но Олег надеялся, что тот своё любопытство будет держать в узде и надоедать этим Лере не будет. После первой — пробной – тренировки, во время которой Олег в кои-то веки наслаждался покоем, пока приятель кратко знакомил Леру с огнестрелом, девушка вернулась необычайно серьёзная, сосредоточенная и взбудораженная: - Так интересно, Олег! Необычно. В кино все совсем по-другому выглядит. Пистолет, оказывается, так сильно отдает... И стрелять надо с двух рук, а то с непривычки прицел сильно прыгает! Лера вообще-то всегда казалась Олегу очень сдержанной, но сейчас избыток впечатлений перевесил, и она даже размахивать руками начала. («Она похожа сейчас на рысь, - неожиданно подумал Олег, - на рысёнка. Поймала свою первую мышку и отчаянно гордится». Разметавшиеся светлые прядки Леры и вправду во встопорщенном состоянии напоминали кисточки на ушах) - Эх, молодо-зелено, - сказал приятель. - Но ничего, у тебя явно талант, мы тебя быстро научим! - Хороша, хороша, - сказал он, уже обращаясь к Олегу, - не знал, и вправду бы решил, что это твоя младшая сестра. Волк-то раньше великолепным стрелком был. - поделился он с Лерой. Валера чуть зарделась, и Олег вдруг смутился, осознав, что обрадовалась она даже не столько из-за похвалы, а из-за того, что её похвалили перед Олегом. Эта захлестнувшая его волна гордости была настолько непривычной — раньше он гордился только достижениями Серёжи — что он совершенно растерялся. Поэтому после этого — тренировки продолжались — Олег стал к Валере присматриваться. Она казалась очень взрослой и ответственной, и тем удивительнее Волкову было порой осознавать, что она ещё юная и много вещей не знает и не понимает. Он учил её не только рукопашному бою и всяким хитрым приемам, но ещё и как двигаться, как падать, если придётся, как быстро восстанавливать дыхание и равновесие, как использовать обстановку... Множеству вещей, которые сильно облегчают тебе жизнь, если ты о них знаешь. Но вот иногда объясняет ей Олег вещь, по его мнению, элементарную — скажем, разницу между гладкоствольным и нарезным оружием, - а она смотрит на него так, будто он ей какой великий секрет открыл. Или собирает Олег пистолет почти не глядя — а Валера смотрит на него так, будто он ей фокус показывает. Ему так странно казалось — вот она собранная и спокойная, прямо настоящий боец, а то вдруг смотрит на него с детским изумлением, как на волшебника. Это ему и льстило и хотелось её ожидания оправдать, а Олег себя ни особо умным, ни особо талантливым не считал. Свое дело он знал, но не больше. А потому он как-то чрезвычайно тщательно стал продумывать тренировки и каких ещё гипотетических неприятностей можно попробовать избежать. И в какой-то момент Волков, к своему изумлению, понял, что Валера не то чтобы стала ему другом или напарником (у Олега с некоторых пор были серьезные проблемы с доверием, и он старался держать людей на расстоянии), но между ними сложились определённые отношения. Они уже не были чужими людьми, а как-то сблизились. Олег болтливостью не отличался и всегда следил за тем, что и кому говорит, да и Лера не имела обыкновения трепаться по пустякам, но сложно идти с тренировки и не обменяться парой фраз. А потом, когда уже Валере Серый стал настоящие задания поручать, Олег её постоянно подстраховывал и подвозил, а потому они много времени стали проводить вместе. Обычно, конечно, они разбирали её ошибки, или она спрашивала каких-то практических советов (или они слушали раздражённые монологи Серёжи), но иногда, изредка они начинали говорить о чем-то совершенно отвлеченном. Так Олег неожиданно для себя рассказал Валере, что любимый альбом Кипелова у него - «Смутное время», а один раз, когда они сидели и ждали преступника, Лера поделилась, что курила такие же сигареты, как и он: - Я когда поступала — курить начала. От нервов. С таким трудом бросила... - призналась она. Это были маленькие, незначительные подробности, крохотные осколочки, но они были важны, потому что Олег отвык даже таким делиться и отвык, что с ним такими вещами кто-то делится. Серёжа-то его и так знал, как облупленного. Да и Олег его тоже. Незаметно для самого Олега эти разговоры стали неотъемлемой частью его жизни. Как-то Валера даже оттаяла до того, что спросила Олега про татуировку: - А волка ты набил, потому что ты Волков? - А что с этим не так? - буркнул Олег, который свою татуировку очень любил. - Да нет, ничего, - смутилась Валера, - просто думала, что так бы ты летучую мышь набил какую-нибудь или череп... «Никто кроме нас»... Что-нибудь такое. (1) Олег был удивлен глубиной познаний Леры в татуировках спецназа и вопросительно посмотрел на неё: - Я гуглила, - ещё больше смутилась Валера. - Хотела знать, что это значит. - Это значит, что я люблю волков, - отрезал Волков. Лера поняла, что разговор закончен, и уставилась в окно. Потом вдруг усмехнулась, и Олег увидел, какие усилия она прилагает, чтобы не рассмеяться уже открыто. - Что? - рыкнул Олег. Она замялась. - Колись, Валера. Давай. - Просто по твоей логике мне тогда надо набить пистолет Макарова, - наконец, выдала Лера. - Во всю спину. Воображение Олега бодро нарисовало эту картину, и хоть он не мог не признать очарования сочетания женского тела и огнестрельного оружия, он всё-таки не удержался от подколки: - Ага, обвитый розами. Будет очень стильно. И с черепом, чтобы наверняка. - Guns n'roses? - захихикала Лера. - А что? Попросим Сергея нарисовать эскиз... Тут Олег одёрнул себя и ярко представил, какое лицо будет у Серого, если его такое попросят: настоящий оскорбленный в лучших чувствах ценитель искусства. Видимо, Лера тоже что-то такое вообразила, потому что на мгновение возникла пауза, а потом они оба заржали самым пошлым образом. Отсмеявшись, Олег сам неожиданно для себя выдал: - Ну, волка он мне нарисовал, так что... - Ого, - сказала Лера. - Ого. Он даже не понял — она больше удивилась этому факту или тому, что он ей об этом рассказал. Волков сам не понимал, чего его потянуло на откровенности, он неловко посмотрел на Валеру. Та — как и положено — мгновенно оценила ситуацию и переключилась на другую тему: - Кстати, ты знал, что в Японии в старину волков почитали как защитников природы? Говорили, что горные боги могут принимать их облик... Олег с облегчением позволил Валере взять на себя беседу, и до конца поездки они благополучно обсуждали интересные факты о волках. Порой Валера что-то рассказывала про учебу, жаловалась на трудную лекцию или особо дотошного преподавателя. Она редко говорила про семью, видно, решила, что Серый и так знает про неё слишком много, но иногда, между делом, она упоминала что-то вроде: «Папа мой тоже единоборствами в юности занимался, вот и отправил нас с Кирей по своим стопам», «Ой, мне надо торопиться, а то опять мама будет с ужином меня допоздна ждать», «Кирилл вообще-то способнее меня в кендо был, жаль, что он бросил», и всё это звучало для Олега так непривычно. Нет, он, конечно, знал, как функционирует нормальная счастливая семья, но видеть перед собой реальный пример полной семьи, где все очень друг друга любят... Для него это было словно смотреть в какой-то совершенно чужой мир, и Олег не мог не задумываться, что бы с ним стало, если бы он всё-таки вырос не в детдоме. Волков был далек от того, чтобы валить все свои проблемы на детдом, мол, ему там чего-то недодали в детстве (тем более не таким уж и плохим оно было), просто иногда его всё-таки мучил вопрос «а что, если?» И он пошел с этим к Серёже, потому что ему трудно было отделаться от давней привычки идти со всеми личностными кризисами к Серёже. И ещё потому что Серёжа мог его в этом понять, как никто другой. - Как ты думаешь, Серый... - он замялся, пытаясь сформулировать мысль так, чтобы этим не взворошить прошлое, - если бы мы с тобой росли в любящих семьях, мы бы не стали... - Такими ублюдками, хочешь сказать? - Сережа мгновенно понял, к чему ведёт Волков. - Ну, насчет себя не уверен — мои проблемы с головой не столько из-за детдома начались, так что, думаю, я в любом случае дошел бы до какого-нибудь пограничного расстройства личности. Меня бы просто остановили раньше или посадили на лекарства. А вот ты бы, может, сейчас работал где-нибудь поваром, женился и завёл себе четверых детей, а не учил всяких студенток ломами кидаться. Олег тщетно пытался представить себя женатым. Получалось очень плохо. Потом он попытался представить себя в роли отца — и вышло ещё хуже. - На самом деле, - стал развивать дальше мысль Серый, - тут вопрос сложный, потому что, конечно, мы из семьи тащим модели поведения, но не только оттуда. Попадись нам в детстве и юности хороший пример для подражания, отцовская фигура или материнская там... не думаю, что мы бы выросли совсем другими людьми, может, чуть более... Сергей возбужденно подскочил и заходил по комнате: - Может, если бы мы знали, что такое, когда тебя безусловно любит кто-то более сильный, чем ты, то смогли бы и сами, ну, знаешь, дать что-то людям. Ну я-то пытался, по мере сил, сам знаешь, методом проб и ошибок. Вернее, скорее методом одних ошибок. Олег потом пытался представить, сможет ли он кому-то послужить примером для подражания? Ну, если только примером того, как не надо жить свою жизнь. Но в людях - в ком-то раньше, в ком-то позже - появляется желание оставить след в жизни других людей, и он стал задумываться, влияет ли он как-то на Валеру или она воспринимает его как неизбежное приложение к Разумовскому, призванное натаскать её для роли Чумного доктора? Они не дружили, и он не был уверен, что им нужно быть друзьями для того, что затеял Сергей. Но раз тренировки их сблизили, ему хотелось показать Валере, что он ценит то, как внимательно она относится к его наставлениям и что ему это льстит. Поэтому, когда после очередного явления Чумного доктора народу в лице его наиболее опустившейся части они с Лерой шли на заслуженный отдых (Валера направлялась домой, а Олег — в магазин за сигаретами), Волков и завёл речь про сделанный Лерой прогресс: - Ты стала отлично справляться и без моих подсказок, Валер. Да и я по сути научил тебя всему, что тебе нужно. И стреляешь ты уже прилично. Так что совсем скоро уйдёшь практически в свободное плавание. Лера задумчиво на него посмотрела: – Значит, ты больше не будешь меня тренировать? - Только если тебе будет надо что-то отработать. Дальше ты уже сама разберешься, что и как. - Я буду скучать по тренировкам, - сказала Лера. - Врёшь, - спокойно сказал Олег, - тебе совсем не нравятся приемы, которым я тебя учу. - Не то что «не нравятся», мне нравится чувствовать собственную силу, - сказала Валера. - Просто я не привыкла калечить людей. И мне не нравится, что мне может это нравиться. Но это не значит, что я не ценю твои героические усилия! Но... слушай, Олег, ты всё-таки столько в меня вложил, мне бы тоже хотелось тебе кое-что показать. Не знаю, насколько ты знаком с кендо, но есть пара красивых приемов, мне кажется, ты бы оценил... - Хочешь поучить меня кендо? - поразился Олег. - Просто показать. Я знаю, ты больше за практичность, но мне хочется, чтобы ты увидел эту красоту четкости и изящества ударов, как искусство меча служит поддержанию внутренней гармонии, развитию внутреннего достоинства... Она необычайно оживилась, и Олег начал понимать, в чем для неё была привлекательность кендо. Для неё это был не просто спорт, а именно преодоление себя, закаливание собственной воли. Валера оттачивала свои умения и вытачивала так собственную личность. Это было достойно восхищения. - Было бы любопытно. Но ты ж сама видишь, что боец из меня сейчас так себе. - Дело не в этом! Это же не столько про бой, сколько про стиль, вот увидишь! - Тогда конечно! Выставим Серого из спортзала... Валера просияла, как начищенный медный чайничек: - У меня где-то был запасной синай, он тебе вряд ли подойдёт, но, может, у Кири отнять?.. Или для демонстрации и такой сгодится? Может, мне в группе одолжить?.. Они уже дошли до магазина и стояли у входа. Валера продолжала радостно рассуждать о типах тренировочных мечей, и её энтузиазм был весьма заразителен, поэтому Олег всё-таки принял решение отдать ей... подарок-не подарок, но... - Валера, я тебе хочу дать кое-что. Это так, сувенир... - постарался он сразу расставить все точки над «i», чтобы она чего дурного не подумала. - Я хотел тебе в честь твоего боевого крещения подарить, но потом решил подождать с этим, чтобы не каркать, так что отдаю сейчас... Он начал совсем уж отклоняться от темы и никак не мог сформулировать простую, в общем-то, мысль. Лера на него уже начала как-то настороженно поглядывать, поэтому он просто вложил ей в руку цепочку. Она с любопытством расправила её: - Это коготь?.. - Эээ... да. Рыси, - неловко выжал из себя Олег. - Рыси? Ну да, ты же носишь волчий клык... - задумчиво сказала Лера. Он всё больше чувствовал себя полным идиотом, потому что выглядело это и правда глупо. Она же девушка, зачем ей какие-то когти на цепочке? Он мог бы попытаться объяснить ей про традиции, про то, как было принято у него в отряде, но это-то к делу не имело отношения. Лера — не его напарница или подчиненная. Пока он это всё прокручивал в голове, Валера, видимо, пришла к каким-то своим выводам. Она аккуратно надела цепочку на шею и посмотрела на Олега сияющими глазами. До этого момента Олег считал, что это очень глупое сравнение, но теперь понял — это говорится в абсолютно прямом смысле. -Ты знаешь, Олег, в некоторых школах наставник вручает свой меч самому выдающемуся ученику. Она неожиданно сделала очень серьёзное и торжественное лицо и бухнула Олегу полный поклон, да так, что коготок на цепочке аж взметнулся. - Спасибо, Олег, я постараюсь оправдать твое доверие и вложенные в меня усилия. Она распрямилась и снова посмотрела ему в лицо, словно хотела убедиться, что он её правильно понял. Олег почувствовал, как с ним происходит то, что не происходило очень давно — жизнь рядом с Серёжей его закалила — он начал краснеть. Лера продолжала смотреть на него своими яркими глазами, потом кивнула. - Мне надо бежать. До встречи, Олег! - и она махнула на прощание рукой и стремительно припустила в сторону остановки. Она неслась легко и размеренно, и Олег зачарованно смотрел ей вслед. «Как серна», - подумал он. Волков понятия не имел, кто такие серны. Кажется, кто-то из русских классиков кого-то там с ними сравнивал в плане изящества и скорости. По крайней мере, Олег что-то такое смутно помнил из школьных уроков литературы. Но Олег знал, что эта картинка - бегущая к остановке Валера - отпечаталась у него на подкорке. Это было то воспоминание, которое ты потом достаешь, стряхиваешь с него пыль и внутренне улыбаешься ему каждый раз. - Сбежала от тебя баба, да? - гыгыкнул какой-то пьяница, смоливший возле магазина. - Да, брат, за такой не угонишься! Олег едва его услышал. «Дело не в этом, - вдруг с неожиданным раздражением подумал он. - Я не влюблен в неё, она не привлекает меня физически, это чувство из другой категории. Я горжусь ей, я хочу, чтобы она пошла и дальше, чтобы она открыла свою школу кендо или спасла мир в маске Чумного доктора, чтобы она сделала больше нас с Сережей, потому что она лучше нас. Чище. У неё это может получиться. И если я хоть как-то помог ей на этом пути, вложил в неё хоть что-то, что может ей в этом помочь - всё было не зря. Я понимаю теперь, почему Серому нужен был кто-то вроде неё — с идеалами, с жаждой справедливости. И я хочу ей помочь. Быть какое-то время рядом с ней на этом пути. Мне... приятно чувствовать себя её наставником». Олег продолжал смотреть туда, где давно уже не было видно Леры. Его заливало непривычное тепло, как будто он выпил залпом что-то горячительное. Что-то сдвинулось в нём сегодня, но он не знал что. Как будто в самой середине зимы, когда очень серо и холодно, ты вдруг понимаешь, что придет весна, даже если пока никаких признаков этого нет. Было в этом что-то очень важное, что — как он думал — он потерял давным-давно. «Когда-нибудь я смогу объяснить всё ей. И Серёже. Я найду слова», - сказал себе Олег. Он продолжал улыбаться, когда повернул в магазин, чтобы закупиться сигаретами. (1) Традиционные татуировки для спецназовцев.