Черный рай

***

      Очередная регистрация на рейс, очередные места в бизнес-классе. Они настолько привыкли летать чуть ли не каждый месяц, что уже всё делали на автомате.       Чонгук и Юнги как можно удобнее устроились в креслах самолёта, и после набора высоты, подключив гарнитуру к ноутбуку, позвонили по видеочату Намджуну. Его довольное лицо возникло на мониторе практически сразу, выдавая полный энтузиазма настрой на занятное для всех троих дело. — Да-да, мои дорогуши, я на связи, — откусив кусок от длинной мармеладки, Нам пару раз крутанулся на стуле, при этом что-то напевая. — Кстати, пресса уже выпустила в эфир новости. Когда прилетите — надо будет это дело разрулить. Только, Гук, не погружайся в запугивание людей, а то паники не избежать. — Вряд ли нас кто-то будет слушать. Это дети богатых родителей, для которых вседозволенность — то, что впитано с молоком матери. Или чем там кормят мамаши, боясь, что у них груди отвиснут. К тому же, они — студенты. А что делают студенты на каникулах? Правильно, напиваются. Никто не будет следовать нашим инструкциям, и шарахаться от первого встречного, особенно, если у него в заначке лёгкая наркота, — с нотками пофигизма произнес Юнги. — Есть ДНК? — листая материалы дела, спросил Гук, мельком взглянув на экран монитора, оставляя высказывание Юнги без комментариев, что означало полное согласие с ним. — Да, целая куча ДНК. Сейчас дядя Намджун расскажет, что он понимает под словом «мерзость», — компьютерный гений поводил перед камерой внушительной стопкой бумаг. — На месте, при доскональной обработке, обнаружено около тридцати разновидных следов пребывания постояльцев, и не только их. Но вот определить точное время выделения секреции невозможно, — парень скорчил рожу, как будто ему показали отвратительное нечто. — А ещё я провёл перекрёстный поиск и не нашёл ни единой связи между жертвами, кроме того, что они оба — богатенькие студенты и гости одного отеля. — Мужчина насилует мужчину. Значит ли, что наш субъект или его жертвы — геи? — задумчиво произнес Гук и повернул голову в сторону своего напарника, который увлечённо рассматривал плывущие под крылом самолёта облака. — Не обязательно. В мужском изнасиловании сексуальные аспекты имеют меньшее значение, чем власть и контроль, которые получает нападающий, — высказав свою точку зрения, Юнги двумя руками принял чашку кофе у стюардессы и чуть склонил голову в знак благодарности. Всё же воспитание — главное в формировании личности человека. Даже будучи постоянно в разъездах, он никогда не забудет правила хорошего тона своей страны. — В любом случае, нужно будет опросить их близких. Возможно, это поможет нам понять, как субъект пересёкся с жертвами. Тогда Юнги — на место преступления, а я — в участок, поговорю с семьями жертв, — логично ситуации распределил Гук, зная, что Юнги не будет возражать.       У них было немного времени, чтобы поспать, и пренебрегать такой возможностью никто не собирался, учитывая, что сон при их деятельности — гость нечастый.       Полёт на сон Чонгука всегда воздействовал благотворно, делая его глубоким и крепким, поэтому проснулся он только тогда, когда напарник ощутимо сильно толкнул его в плечо. У выхода из аэропорта их уже поджидали персональные машины, и, стукнувшись кулаками на удачу, парни скрылись за тонированными стеклами авто, уносящими их в направлении города.

***

      Черный внедорожник мчался по улицам Пусана, даже не стараясь соблюдать правил дорожного движения, ведь на счету каждая минута, о чём Юнги сообщил сразу. На это водитель лишь утвердительно кивнул и выжал педаль газа на максимум. В итоге авто, практически не сбавляя оборотов, продрифтовало последний на пути поворот, напугав прохожих, и встало у подъезда отеля, выпуская пассажира. — Хорошее место. Досадно, что теперь оно будет не столь популярным, — Юнги стоял у входа в здание и внимательно осматривал все, что могло помочь ему в деле. Он уже отметил, сколько камер висит на фасаде здания, сколько охраны и рассчитал примерное количество проходящих мимо людей.       Выбросив в урну докуренную сигарету, парень сунул руки в передний большой карман худи и поплёлся к дверям отеля.       Мешковатая толстовка цвета хаки, черные рваные джинсы, рыжие ботинки, солнцезащитные очки, высветленные волосы. Юнги был больше похож на обычного подростка. Его выдавала только папка с грифом «секретно», которую он держал под мышкой. Учитывая, что ему практически тридцать — он мог дать фору многим подросткам. Этот парень ненавидел рамки, скалил зубы на всех, кто в какой-то мере пытался его держать в узде или как-то ограничивать. Он одевался, как хотел; работал, как считал нужным; шёл против трибунала, если это требовалось, и практически никогда не лажал. Он рассматривал все варианты развития событий, и лишь когда убеждался в своей правоте — принимал решения. Таков начальник отдела по особым важным делам — Мин Юнги.       Зайдя в помещение, парень поднял очки и, словно ободком, убрал ими непослушную чёлку с глаз. Внимательно осматривая прохладное помещение холла, Мин проследовал к стойке регистрации. — Добро пожаловать. Чем могу помочь? — девушка натянула на лицо делано доброжелательную улыбку, складывая ладони на столе перед собой в ожидающем жесте. — Агент Мин Юнги. Прибыл для расследования дела об убийствах, — зеркально гладкий значок поверх удостоверения подтвердил собой каждое слово странного парня, заставляя девушку перед ним несколько раз медленно моргнуть, переваривая увиденное и услышанное. Эти источники никак не хотели сходиться в её голове, вынуждая более внимательно осмотреть парня. Лишь приклеенная намертво к лицу улыбка никак не изменилась, навязанная правилами этики общения с клиентами, даже если это — бездомный пьяница. — Я — администратор, Ли Сора, — представилась девушка. — Можете обращаться ко мне со всеми вопросами. — Проводите меня к месту преступления, — сухо бросил Юнги, лишь мельком взглянув на молодую женщину, и продолжил блуждать взглядом по обширному пространству холла, цепляясь им за случайные лица. — В последнее время вы видели кого-то или что-то необычное? — Смотря, что вы подразумеваете под «необычное». За последнюю неделю тут было очень много людей. Кажется, что все они на одно лицо. Вы уж извините, — с печалью в голосе проговорила Сора, и, выйдя из-за стойки, направилась в сторону лифтов, лёгким движением руки приглашая присоединиться. — Прошу, следуйте за мной. — После осмотра места преступления, я бы хотел поговорить с вашим персоналом и постояльцами, — Юнги следовал за девушкой, просматривая стены и потолок, подсчитывая камеры видео наблюдения. — Хорошо, я соберу для вас персонал и по возможности — постояльцев.

***

      Когда дверь в номер открылась, Юнги на пару секунд завис в её проеме, изучая дверные косяки, ручки и обои, соприкасающиеся с косяками, выискивая что-то, известное только ему. — Тут можно курить? — обратился он к администратору, глянув на неё через плечо. — Да, разумеется, — девушка не сразу ответила. Она была обескуражена таким вопросом.       Юнги, не долго думая, достал из пачки никотиновую пулю. Это — его личное средство, чтобы сосредоточиться на работе. — Тогда я пойду собирать персонал, — запинаясь, проговорила Сора.       Юнги же ничего не ответил, а, лишь зайдя в номер, закрыл дверь прямо перед носом девушки. Он не спеша прошёлся по большому залу, до журнального столика, и оставил там папку с материалами дела. Чисто. Даже слишком. В этой комнате горничная убралась на все сто. Все словно блестело от чистоты. В этой комнате, как и у двери, не было следов борьбы. Парень надел резиновые перчатки, и, взяв со столика пепельницу, направился в спальню. Он медленно открыл дверь и так же принялся всё изучать. Снова ничего. Тут так же горничная постаралась, однако в некоторых местах всё же было видно, что до конца она убраться не успела. И даже несмотря на это, нашли кучу отпечатков и ДНК. Юнги первым делом заглянул в шкаф, где было обнаружено тело. Вещи висят аккуратно. А это значит, что сначала вытащили их, положили тело, а потом развесили снова. Стряхнув пепел во взятую с собой пепельницу, Юнги присел на корточки, чтобы ближе рассмотреть место, где лежало тело. Крови минимум, практически нет следов. Пока он летел в самолёте — пришли данные о вскрытии тел. В первой жертве не было ни снотворного, что исключает одурманивание и последующее убийство, ни каких-либо токсинов. Однако в крови второй жертвы был обнаружен фибрин. Следы от инъекций были на месте, где совершены разрезы. Жертва была буквально истыкана этим веществом, поэтому и крови не было. Парень встал на ноги и стал медленно бродить по комнате, вглядываясь в каждую деталь, стараясь не пропустить ни единой мелочи. Тут его взгляд упал на столбики кровати. Юнги подошёл ближе и присел подле них. Там были царапины. Для номеров этого отеля, да и такого класса, это было неприемлемо. А значит, эти царапины появились во время убийства. Чтобы подтвердить свои догадки, Мин осмотрел все четыре столбика, и на каждом обнаружил такие же царапины. Парень расстегнул толстовку, достал пистолет из кобуры под мышкой и наставил дуло по направлению к кровати. «Дуло в лицо — гарантия, что он не закричит. Если я угрожал жертве и заставил подчиняться, мог ли он сам себя привязать?»       Судя по расстоянию между столбиками, это невозможно, да и обе жертвы были в отличной физической форме. А это значит, что субъект должен быть как минимум такого же телосложения, если не крупнее. «Мог ли я сам привязать жертву? Нет. Жертва использовала бы каждый шанс на спасение. Чтобы привязать жертву, нужно убрать пистолет, и тогда уж точно все провалится.»       Перед Юнги, словно в режиме реального времени, мелькали различные ситуации, он поставил себя на место убийцы и пытался продумать все его шаги. Поняв, что идея с пистолетом не сходится с итогом, агент убрал оружие в кобуру. «Получается, жертва оказалась в таком положении по собственному согласию, или же у убийцы был напарник.»       Мин задавил окурок в пепельнице и поспешил выйти из номера, не забыв забрать свою папку. Он сделал нужные ему выводы, и сейчас предстоит опросить много людей. В который раз начальник отдела жалел своего протеже, и позволял выполнять более легкие поручения. Юнги не особо любил разговаривать с людьми, и вообще был крайне нелюдим, но меньше всего радовала перспектива общения с семьями жертв. Поэтому этим всегда занимался Чонгук.       Спустившись на первый этаж, агент прошёлся знакомым маршрутом до стойки регистрации, где по обыкновению находился администратор отеля. Заметив знакомое лицо, она поспешила проводить его в зал, у которого толпилась группа сотрудников отеля. На смену уже опрошенной группе должна была появиться новая, и так до последнего.       Рядом с креслом Юнги появился кофе, сигареты, блокнот и ручка. Всё. Он готов задавать вопросы.

***

— Добрый день. Чон Чонгук, агент спецотдела расследований, — парень протянул обе руки для рукопожатия и слегка поклонился в уважительном жесте перед седовласым мужчиной, взгляд которого выражал усталость изрядно потрепанного жизнью и работой человека. — Да, здравствуйте. Спасибо, что так быстро приехали, — мужчина пожал Чонгуку руку и развернулся на каблуках, направляясь вглубь здания. Чон последовал за ним. — Семьи и друзья жертв уже прибыли? — поинтересовался парень. — Отец первой жертвы уже ждёт вас, а девушка второй жертвы будет здесь в ближайшее время, — кивнул мужчина, двигаясь размашистым шагом, словно только так и передвигался всё время. — А господин Ли в курсе деталей смерти его сына? — решил уточнить Гук, ведь обстоятельства весьма пикантны. — Мы не сказали, по какой причине его вызвали в участок. Сказали, что это срочно. Ничего более. С ним пытались связаться раньше, но безуспешно. Либо его менеджер не передала информацию, либо наши офицеры что-то не договаривают. — Тогда я сам его извещу, — конечно, всё самое поганое придется сообщать ему самому, ведь полиция боится получать по шее от родственников за мнимую клевету в сторону погибших. Мужчина снова кивнул и свернул в сторону кабинетов.       Не успели открыть дверь, как на вошедших посыпались гневные крики. — Какого черта я должен сидеть и ждать кого-то в этом гадюшнике?! — негодовал мужчина. — Я очень занятой человек! Вы даже не представляете, насколько ценно моё время!       У инспектора аж глаз задергался от подступившего к горлу спича о том, какой этот горлопан мудак. Но Чонгук не дал гневной тираде вырваться, деликатно попросив покрасневшего как чайник, забытый на огне, мужчину удалиться. — Господин Ли, если вам плевать на своего сына, на то, что его убийца сейчас расхаживает на свободе, и, возможно, вы — следующий, то не смею вас задерживать. Можете идти, — Чонгук прошёл за стол, и, положив на него планшет, упёрся в столешницу пальцами обеих рук, ожидая последующей реакции на свои слова.       Тот, что несколькими секундами назад орал, как потерпевший, и оскорблял всех вокруг, просто замер на месте, кажется, забыв, как дышать. На его висках выступили капельки пота, которые он поспешил стереть. — Мой сын… Что вы сказали? — не своим голосом пролепетал мужчина, медленно присаживаясь обратно на диван. — День назад вашего сына нашли мёртвым в своем номере, в отеле «Рай». Вам сообщалось ранее об этом, но, кажется, известие до вас не дошло. Прошу за это прощения, я лично разберусь, почему так вышло. А сейчас вас вызвали, чтобы задать несколько вопросов, касающихся жизни вашего сына, потому что вчера нашли ещё одну жертву. И примите мои соболезнования.       Чонгук, наконец, расправил плечи, опустился в кресло позади себя и открыл блокнот, чтобы записать нужные детали. — Это какой-то розыгрыш? — на лице мужчины появилась нервная усмешка человека, не осознающего услышанное. — Похоже, что я шучу? — агент вопросительно взглянул на мужчину, который нервно дергал галстук в попытке ослабить его хватку вокруг шеи. — Я понимаю ваши чувства, но сейчас мне нужны ответы. — И вы думаете, я… Следующий? — Нет. Я так не думаю и сказал это исключительно для того, чтобы привлечь ваше внимание, — Чонгук пристально смотрел в глаза оппоненту, переживая, что ещё немного — и придётся вызывать скорую. — Господин Ли, ваш сын употреблял какие-либо наркотики? — Он, конечно, вёл не самый здоровый образ жизни. Выпивал, иногда курил паровые сигареты, или как они там называются, но наркотики — нет. Кисоб — спортсмен олимпийского уровня, и регулярно проверялся, — без запинки выдал мужчина, смотря в пространство перед собой, словно сам пытался докопаться до причины произошедшего. — Ему нечего скрывать. — Он говорил, что хотел здесь с кем-то встретиться? — Чонгук делал заметки для себя в блокноте. — Кисоб приехал сюда с друзьями. Они решили отметить успешную сдачу экзаменов. Он не отчитывался мне о каждом своём шаге, но мы, — мужчина всхлипнул, и по щекам потекли слёзы, — были достаточно близки. После смерти его матери я старался заработать столько, чтобы он ни в чем не нуждался.       Чонгук выдержал паузу в вопросах, давая возможность мужчине немного успокоиться, и неслышно выдохнул через нос перед следующим вопросом. — И последнее. Господин Ли, ваш сын был геем? Перед смертью у него была интимная связь с мужчиной. Если это было с его согласия — это поможет нам понять, как он стал жертвой, — задать такой вопрос тактично никак не получится, и Чон внутренне готовится к худшей реакции на свои слова. — Да никогда! Кисоб презирал таких всю жизнь! Он их ненавидел! Мой сын… Как же так? — слова проходятся словно острие ножа по сердцу. Мало того, что его единственный сын погиб, да еще и был изнасилован.       Агент поджал губы и, на пару мгновений выпадая из реальности, дернул головой в бок, от чего его массивная шея издала неприятный хруст. Случись такое с кем-то из его близких — возможно, он тоже сходил бы с ума, не желая верить в это. — Спасибо за содействие. И ещё раз примите мои соболезнования, — встав с кресла, Чонгук уважительно поклонился и поспешил покинуть комнату, оставив мужчину наедине с собой, чтобы свыкнуться с мыслью о смерти сына.

***

      Юнги почти закончил долгий опрос всего персонала и частично — постояльцев. Ответы не радовали. Одни не видели ничего, кроме пьяных подростков, другие не видели ничего, кроме алкоголя. Оставалось поговорить с тем, кто нашёл вторую жертву, и, собственно, убирал номер. Администратор сказала, что парень до сих пор в шоковом состоянии, и его стараются не нагружать работой, поэтому большую часть времени он проводил на крыше здания. Мин уточнил, как подняться на крышу, и поспешил туда, радуясь возможности, наконец, размять ноги. Ему порядком надоело находиться в одной комнате столько времени, да ещё и сидя.       Мужчина толкнул дверь, ведущую на крышу, и закурил очередную сигарету, осматриваясь в разных направлениях. Струйка дыма поднималась из-за ближайшего препятствия, выше рассеиваясь ветром на белесые облачка, и Мин не спеша пошаркал к источнику. Парень сидел спиной к агенту, опираясь на выступающую из чёрного настила крыши вентиляционную шахту. — Ким Тэхен? Я — агент Мин Юнги. Администратор сказала, что я могу найти вас здесь, — показав своё удостоверение, он убрал его обратно в задний карман джинсов.       Тэхен не на шутку перепугался и поспешил вскочить на ноги, встать в полный рост, выдергивая наушники из ушей. Он не знал, куда себя деть, и пытался спрятать то, что он только что курил, но получалось у него крайне нелепо, потому что поздно. — У меня… — запинаясь, пробормотал парень. — Бывает мигрень. — Мне не интересно, что вы курите, и почему. Мне нужны ответы на вопросы. Это вы вчера обнаружили тело? — Юнги все пытался смотреть в глаза собеседнику, но получалось это из ряда вон плохо. Тэхен то и дело прятал взгляд, всячески старался избегать зрительного контакта, и вообще создавал впечатление очень забитого мальчика. Сгорбленная спина, опущенная голова и взгляд под ноги. От любого постороннего шума или вопроса Юнги он невольно вжимал голову в плечи, будто ожидая, что сейчас последует удар. — Да… — неуверенно проговорил Тэ, переминаясь с ноги на ногу. — Вы его видели раньше или, может, заметили, с кем он был? — Я никогда его раньше не видел, но с того момента как открыл шкаф — не могу его забыть, — Ким бросил недокуренный косяк и придавил его подошвой ботинка, продолжая блуждать взглядом по обуви: своей и агента. — А что насчет первой жертвы — Ли Кисоба. Вы видели его прежде? — Юнги сделал затяжку и выпустил клуб едкого дыма в воздух, щурясь от того, что встречный ветер вернул это облако прямо в его лицо. — Нет, не видел, — парень пожал плечами, кажется, осмелев до того, что поднял взгляд на уровень коленей агента и уставился на разорванную ткань на них. — Хорошо, — Юнги сделал шаг ближе к собеседнику, от чего тот дернулся всем телом от неожиданности. — А перед тем, как вы обнаружили тело, вы заметили что-нибудь необычное? Это может казаться незначительным, но нам пригодится любая мелочь. — Разве что зеркало, — Тэхен мельком взглянул в лицо детектива, в глазах которого застыл немой вопрос, и Тэ поспешил продолжить. — Оно стояло на комоде, а должно было висеть на стене у шкафа. Это вам как-то поможет? — Вполне вероятно. Может, было что-то странное, или из постояльцев кто-то выделялся? — не отступал Мин. — Все эти богачи хоть и пытаются выделиться, но все на одно лицо. Они ходят с таким видом, будто им принадлежит весь мир. Думают, что могут творить, что хотят, — как-то печально произнес парень и, наконец, перевёл взгляд с крыши на линию горизонта, сливающуюся с морской рябью. — Я знаю такой тип людей. — Тэхен, давно вы тут работаете? — Юнги прислушивался к словам парня и одновременно набирал в телефоне сообщение водителю, давая знать, что он закончил с делами в отеле. — Меньше трёх месяцев, — снова став несмелым, тихо ответил парень. — Спасибо, что уделили мне время, — Юнги развернулся и побрёл к двери на лестницу здания, крутя телефон в руке и размышляя над тем, что прошло всё как-то непродуктивно. — А можно вопрос? — неуверенно произнес Тэ, но осёкся, видя суровое лицо Юнги. Агент же молча стоял в ожидании самого вопроса. — Вы ведь многое видели? Сколько пройдёт времени до того, как это забудется? — обречённо почти проскулил Тэ. — Боюсь, я до сих пор не знаю ответа на этот вопрос, — задумчиво протянул Мин, в свою очередь на мгновение отводя взгляд от полных безнадёги глаз паренька, и продолжил свой путь. И ведь правда, есть такие дела, которые Юнги до сих пор не в силах забыть. Будто это было только вчера.

***

— Я поговорил с персоналом и осмотрел место преступления. Что у тебя? — Юнги развалился на диване, закинув ноги на подлокотник, и казалось, что говорит он сам с собой, а не с напарником. — Не похоже, чтобы они были геями. Отец первой жертвы яростно отрицал это, говорил, что он ненавидел геев. А девушка второй жертвы утверждает, что он был кем угодно, но только не геем. Он очень любил девушек и всё, что с ними связано. Типичный бабник, — Чонгук же сидел на кресле и потягивал свежий кофе, который так любезно привёз с собой его начальник. — Простите, что прерываю, но хотел сообщить, что мы усилили патруль и стали раздавать листовки на пляжах и в ближайших отелях. Ещё — вам следует занять один из постов на ближайшие три часа, — офицер полиции ворвался в двери и прямым ходом двинул к Чонгуку, докладывая о проделанной работе, пытаясь сверх наглости нагрузить парней рядовой работой для простых полицейских — будто не понимал, с кем имеет дело. Так сказать «на авось». — Это чудесно, но есть ряд «но», — Гук посмотрел на офицера исподлобья взглядом, полным уничтожающего холода и продолжил. — Первое — мы крайне редко участвуем в патрулях, так как это не относится к нашим обязанностям, а второе и самое важное — я подчиняюсь только своему начальнику, — кивком головы парень указал на развалившегося на диване Юнги, который даже бровью не повёл. Он настолько привык, что его считают за мальчика на побегушках, что перестал на это реагировать. — Ох, простите мою грубость! — офицер так поспешил исправиться, что чересчур низко, а именно — в девяносто градусов, поклонился и пулей выскочил из комнаты. — И так всегда… — протянул Юнги, указательным пальцем сдёргивая со лба очки, и они легонько шлёпнули его по переносице.       Плечи Чонгука несколько раз вздрогнули в беззвучном смехе, но он быстро взял себя в руки, прикрывая ладонью широченную улыбку, и продолжил: — Показания родственников сходятся с тем, что ты видел на месте преступления? — И да, и нет. Обе жертвы были в отличной физической форме, а первая — вообще чемпион по тхэквондо. Следов борьбы я не обнаружил. Либо все происходило по обоюдному согласию, либо у субъекта был напарник, — Юнги нехотя поднялся с дивана и глянул на напарника поверх очков. — А что, если и то, и другое? — предположил Гук. — Меня смущает то, что не было следов борьбы. Если бы на жертву напали двое мужчин, то первой реакцией типичного альфа-самца была бы самооборона. — Если только этот напарник — не женщина, — подытожил Юнги. — Летние каникулы, все пьяные и навеселе. Она заманивала жертву в номер, связывала его, и тут появлялся её напарник, — подхватил его догадку Чонгук. — Это объясняет его позу и насилие. Жертвами становятся агрессивные самцы. Субъект поступает с ними так же, как они поступают с женщинами, — снова продолжает Юнги по давно выработавшейся между ними связи, позволяющей даже заканчивать иногда предложения друг друга, причём, как сейчас — поочерёдно. Иногда это пугало свидетелей подобного явления. Но этих двоих всё устраивало, тем более — такое преимущество для работы. — Значит, это — пара. Женщина, которая завлекает их в номер, а затем связывает, — начал Чонгук. — И мужчина, который насилует и убивает, — закончил его мысль Юнги. — Отлично, уже что-то, — Чонгук смял в руке картонный стаканчик из-под кофе и засобирался. — Предлагаю пойти в отель и поспать. Уже поздно, и в отделении почти никого нет. Профиль вынесем на собрании завтра утром. — Полностью с тобой согласен, — проскрипел Юнги и потянулся, хрустнув несколькими суставами.