Пожалуйста, будь моим смыслом

Весь зал уже заполнен искусственным светом, солнце уже не планировало заглядывать в окна к произведениям искусства. Бледное лицо, окруженное прядками огня, освещалось только светом ноутбука и интерактивного стола. На краю столешницы уже лежала груда порванных от нервов тонких резиночек. Одна тонкая резинка опоясывала запястье с зажившими шрамами от порезов. Сергей узнал, что данный способ замены может помочь вовсе прекратить такое ужасное проявление ненависти к себе. И это помогало: несчастный все реже ударял себя резинкой от злости на себя или окружающих. Состояние Разумовского еще нельзя было назвать утешительным, но, в любом случае, это огромный прогресс после последней попытки уйти из жизни. Несмотря на всю ненависть к себе и все ее проявления, Сергей, хоть и понемногу, но шел на поправку. Он наконец начал заботиться о себе: ставит напоминания о приеме пищи и лекарств, убрал в дальний угол ванной коробку с лезвиями. Сергей знал, что их стоит выкинуть вовсе, но не сделал этого. Его физическое и психическое состояние постепенно становилось все лучше и лучше. Сергей не мог перестать думать про Олега. Несмотря на его письма, где Олег пытался убедить его, что с ним все хорошо, несчастный не мог перестать накручивать себя. По их договоренности, они связывались каждую неделю. После последнего крайнего письма уже прошло 2 недели. Конечно, это можно списать на работу службы доставки и прочее… Но страх-то остается. Просматривая стопку писем, он радуется, что наконец пришло письмо с тем адресом, который обычно указывал Олег. Разворачивая, он не видит там знакомого подчерка, который он знал еще с начальной школы. Все письмо напечатано. Это было извещение о гибели Олега Волкова. Олег указал контакты Сергея на случай экстренных ситуаций, тк они были единственными близкими друг другу людьми. Около минуты разбитые на осколки слез глаза смотрели на сухую бумагу с печатью и личными данными. Слезы текли без ощущения внутренней или внешний боли. Они появились по умолчанию. Спустя минуту слез без единого звука, он осознал, что теперь он остался совершенно один. На всей земле больше не осталось человека, который мог бы ему помочь. Глядя на резинку на руке, которая висела надеждой на хорошее будущее, он снял ее и закатил рукава по локоть. Все пространство от запястья до плеч было в россыпи уже заживших шрамов. Его кожа практически полностью восстановилась. Смотря на узор мрамора бледной кожи, он без единого звука поднимается с темного дивана и идет в ванную зная, что там спрятано. Придя в комнату, он снимает с себя рубашку и кладет ее в раковину, ведь она еще пригодиться, не важно, что потом она не отстирается. Постав из пыльного угла коробку, он вынимает лезвие и наносит первый надрез на то место, где он делал это в последний раз. Прорезая кожу, он впервые за долгое время чувствует эту боль. Кажется, Сергей отвык от нее. Прорезает ее совсем не глубоко и останавливается на секунду. Видя, как из пореза вытекает темная венозная кровь, он решает сделать это глубже. Прорезая на том же месте во второй раз, он уже не чувствует боль. Он чувствует лишь легкое успокоение за то, что наказывает себя. Наказывает того, кого считает виновным в смерти Олега. Нанося порез за порезом, ощущения совсем перестают поступать. Все руки уже были залиты кровью, Сергей не видел, где остается свободное место. Несчастный вытирает кровь с рук рубашкой, которая мгновенно пропитывается кровью и на ней расцветают багровые цветы самоненависти и вины. Он решается на самое ужасное: повторить попытку уйти. Сев у ванной, Сергей положил свою руку на край. На предплечье виден шрам от прошлой попытки. Он стал с годами таким незаметным. Взяв лезвие в правую руку, он проводит по месту прошлого шрама, учитывая ошибку минувших лет: он давит гораздо глубже и проводит вдоль значительно дальше. Сперва Разумовский видит привычную темную венозную кровь, которую видел от порезов. За ней из раны хлынула ярко алая. Сергей понимал, что он задел в это раз артерию и совсем скоро он скончается от обильной потери крови. Жаль, что будучи в гораздо более сознательном и здоровом состоянии разума, Сергей установил напоминание Марго, что бы при отсутствии Сергея в ванной дольше чем на час, она вызвала скорую. Он прекрасно осознавал, что может сделать это и боялся. Очнувшись в больнице на следующий день, он увидел свою левую руку в бинтах. Пытался пошевелить ею. Это была глупая затея, которая сразу наказала его тупой болью по месту от плеча до пальцев. Сергей проводил глазами по палате и заметил там темную груду вещей, по крайне мере, ему так показалось. На небольшом диванчике в отдалении от кровати, свернувшись, как бродячий щенок, лежал Олег. Он спал, укрывшись собственным пиджаком. Сергей всматривался и боялся, что это все не правда. Боялся, что на самом деле он мертв, а это все ему мерещится. Сергей начал тихо плакать и даже не мог вытереть слезы с лица, тк в одна рука была зашита, а во второй находилась капельница и ей тоже было больно как либо шевелить. Нежный свет начал проникать в палату все вероломнее. Сергей с болью и страхом всматривался в Олега и пытался понять, насколько все происходящее является правдой. Непривычное для Питера яркое солнце разбудило Олега. Он тихо сел на этот маленький диванчик, отложил пиджак, протер глаза ладонями и поднял взор на бледный осколок его самой дорогой части прошлого. Сергей не переставал плакать. Волков поднялся и подошел к кровати, молча взял его за руку с капельницей и тихонько сел на край. Разумовский именно в это мгновение полностью успокоился. Ощущая руку любимого и любящего человека он поверил, что все это реально. Сережа не задавал вопросов, так же как и Олег. Они, просто, смотрели друг на друга и верили, что теперь все у всех будет лучше.