Bad Decisions

В клубе было шумно, многолюдно и ярко. С момента открытия «Плохих решений» — самого популярного нового ночного клуба — магическое сообщество было в восторге от того, как он сочетал в себе культуры волшебного и магловского миров. Одинокие ведьмы и волшебники перемешивались между собой, одетые как в традиционные мантии, так и в олицетворяющие клубную жизнь маглов яркие блёстки и пайетки. Громкая пульсирующая музыка представляла собой эклектичную смесь классических магловских песен, перепетых набирающей популярность группой волшебников — инди-рокеров. И над всем этим в воздухе витал ключевой элемент: расслабляющий аромат алкоголя, подталкивающий людей принимать те самые пресловутые плохие решения. Это было совсем не типично для Гермионы. Она скорее предпочла бы остаться дома с книгой и чашкой чая, чем разодевшись в пух и прах в свои самые узкие джинсы, пытаться перекричать музыку только для того, чтобы её услышали собеседники. — Что? — снова громко спросила она в десятый раз. — Я говорю — тут так весело! — крикнула ей Джинни. Гермиона лишь улыбнулась и приподняла в ответ свой бокал с фруктовым синим коктейлем. Несмотря на то, что такой отдых не в её стиле, ей на самом деле было весело. Половина её удовольствия заключалась в том, чтобы наблюдать за тем, как Джинни прихорашивается и идёт танцевать с каждым мужчиной, который её приглашал. Но также в этом пульсирующем ритме было что-то, что, казалось, успокаивало напряжение, постоянно скрывавшееся в глубине её глаз. Уже некоторое время Джинни и Гермиона значились свободными девушками. После расставаний обе были увлечены своей жизнью: Джинни моталась по стране, играя в квиддич за Гарпий, в то время как Гермиона также часто бывала в командировках, проводя исследования и выполняя задания для Министерства. В конце концов, Джинни надоела бесконечная работа и отсутствие развлечений, ей хотелось выбраться в свет, веселиться, знакомиться с парнями и танцевать. И, собственно, именно это она и делала. Гермиона была довольна тем, что могла просто потягивать свой напиток, поднимаясь только когда Джинни время от времени вытаскивала её на танцпол под какую-нибудь песню. Луна была совсем другой историей. В основном она лишь сидела за столиком в огромных, очень необычных очках, почти беззвучно бормоча загадочные замечания. Очки, усыпанные множеством сверкающих камней, были слишком большими для её лица. С оправой в форме кошачьих ушек и линзами ярко-розового цвета, на ком-то другом они выглядели бы абсолютно нелепо, но на Луне смотрелись почти естественно. Когда музыка немного стихла, Гермиона наклонилась чуть ближе и спросила: — Почему ты сегодня здесь, Луна? У вас с Невиллом всё в порядке? Луна и Невилл встречались ещё со времён Хогвартса, и в их компании эти отношения были самыми гармоничными, похожими на отношения старой супружеской пары. Когда Луна повернулась, чтобы взглянуть на Гермиону, очки увеличили её голубые глаза, и девушка почувствовала, словно подруга смотрит ей прямо в душу. — О да, Невилл такой милый. Он сказал, что проведёт вечер, ухаживая за рассадой арники, если я собираюсь отдохнуть с девочками. Всё ещё не понимая, почему Луна появилась в баре для одиночек, Гермиона открыла было рот, чтобы спросить, но блондинка опередила её. — Джинни сказала, что хочет с кем-нибудь познакомиться сегодня вечером, и я вызвалась помочь. — Оу, — ответила Гермиона, не зная, что ещё сказать, учитывая, что Луна всё проведенное вместе время сидела за столом и хихикала про себя, — это очень... мило с твоей стороны. Джинни вернулась к их столику, обмахиваясь рукой и тяжело дыша. Она помахала светловолосому парню, с которым танцевала, и он подмигнул ей, хотя так и не ушёл с танцпола. Обращаясь к девушкам, она выдала: — Должна сказать, что он очень… энергичный танцор. Выражение её лица явно указывало на то, что она рассматривала его энергичность для кое-каких других активных занятий. — О, нет, Джинни, — возразила Луна настолько тихо, насколько позволяла музыка, — не связывайся с ним, он изменщик. Ошеломлённая Гермиона спросила: — Откуда ты знаешь? — У него на лбу написано, — ответила она, как будто это была самая обыкновенная вещь. Джинни переглянулась с Гермионой, а затем слегка пожала плечами. — Обычно она оказывается права в таких вещах. В любом случае, было приятно потанцевать с ним. Она плюхнулась на стул и осмотрела остальную часть зала. При слабом освещении в двигающихся на танцполе телах было трудно кого-то различить. Но, в конце концов, она указала на другого парня: высокого и худощавого, с тёмными волосами, уложенными в заострённые шипы высотой в пару дюймов. Он выглядел так, словно мог быть игроком в квиддич, и Гермиона нисколько не удивилась, что Джинни заприметила именно его. — Давай подождём, пока он обернётся, — сказала Луна, поправляя очки на лице. Пока из колонок лилась песня, волшебник повернулся к ним лицом, и Луна громко рассмеялась. — О Мерлин, определённо нет. Он живёт со своей матерью. Джинни выглядела недоверчивой или как будто взвешивала, важно это для неё или нет. — Поверь мне, — серьёзно сказала Луна, — ты не хочешь иметь с этим дело. — Откуда ты можешь знать? — спросила Джинни. — Я уже говорила. У них на лбу написано, — она сняла большие очки и протянула их Джинни. — Вот, убедись сама. Бросив весёлый взгляд на Гермиону, она взяла очки и надела их. — Что я должна... Оу, — она быстро приподняла очки, взглянув на толпу, прежде чем снова надеть их. Она рассмеялась. — Гермиона, у него на лбу написано «Маменькин Сынок». — Что? — с любопытством Гермиона потянулась за очками. — Дай посмотреть. Когда Джинни передала их ей в руки, Гермиона на мгновение испытала тревогу, что с ней случалось каждый раз, когда девушка пользовалась изобретениями Луны Лавгуд. Она была великолепной ведьмой, хоть и немного неординарной, поэтому никогда нельзя было сказать наверняка, окажется ли предложенное ею чем-то великолепным или же неординарным. Глубоко вздохнув, Гермиона надела очки и поняла, что они одновременно были и тем, и другим. В шумном клубе всё стало немного приглушённым — свет, звуки, запахи, — но взамен она увидела серебристое свечение поверх голов у всех мужчин. Когда они поворачивались к ней лицом, она могла разобрать слова, написанные у них на лбу. Некоторые надписи были короткими и крупными, как у парня, с которым танцевала Джинни. У него на лбу заглавными буквами красовалось слово «Изменщик». У парня с колючими волосами было написано «Маменькин Сынок» и несколько предложений снизу, которые, по всей видимости, разоблачали то, что он жил дома и всё ещё сидел у мамы на коленках. — Это всё предупреждения? — спросила Гермиона, снимая очки и возвращая их Джинни, которая уже тянула к ним свои загребущие ручки. — Нет-нет, — покачала головой Луна, — они расскажут тебе важные вещи о них, как о потенциальных партнёрах для отношений. Думая обо всём, что она только что увидела, Гермиона сказала: — Довольно деморализующе. — Так и есть, — мудро сказала Луна, — очень трудно найти хорошего мужчину. Гермиона улыбнулась ей. — Невилл мог оказаться последним, и ты урвала его себе. Луна склонила голову набок, словно в глубокой задумчивости. — Я бы могла поделиться, — прежде чем Гермиона смогла ответить на это шокирующее заявление, она добавила: — Если бы было необходимо. Она выжидающе посмотрела на Гермиону. — Ах, спасибо, — Гермиона не знала, что ещё сказать, но подумала, что Невилл, вероятно, не был бы в восторге от того, что с ним обращались как с товаром, который можно передавать по кругу. — Я уверена, что в этом нет необходимости. Джинни, которая осматривала зал сквозь очки, внезапно воскликнула: — Луна, они просто великолепны! Она чуть приспустила оправу на нос, заговорщицки взглянув на подруг. — Как ты думаешь, они смогут найти для меня человека, который был бы одновременно предприимчивым и чувствительным? Думаю, мне нужен мужчина с добрым сердцем, но который также хочет попробовать что-то новое, быть активным и посмотреть мир. У Гермионы на кончике языка вертелись слова, что именно это и было у Джинни с Гарри, но она героически воздержалась от напоминания. Она не была полностью посвящена во все детали их разрыва, но если считать его похожим на её расставание с Роном, то вероятно, там переплелось множество факторов. — Возможно, если ты сконцентрируешься на этих чертах, — сказала Луна, очень серьёзно обдумывая просьбу, — очки смогут показать тебе их. — Хорошо! — Джинни вернулась к изучению мужчин через очки. Гермионе её действия показались очень забавными. — Джинни, что ты собираешься делать, если найдёшь его? — Куплю ему выпить, конечно. Может быть, приглашу потанцевать. А может, отведу домой и трахну его. Ухмылка на лице Джинни заставила всех троих рассмеяться. — Но подожди, — сказала Джинни, — как насчёт тебя? Какого мужчину ты ищешь, Гермиона? Подняв руки, Гермиона отмахнулась от неё. — О, не беспокойся обо мне, я правда ничего не ищу. И я определённо не видела никого перспективного, когда смотрела через эти очки. — Ох, ну давай, Гермиона! Будет весело, если ты тоже попробуешь. Чего бы тебе хотелось? Когда Гермиона лишь покачала головой, Джинни засмеялась и взяла её за руку. — Только один раз. Это не обязательно должно быть всерьёз и надолго. Как насчёт того, что ты недополучила в прошлых отношениях? Что могло бы сделать этот вечер прекрасным? Одна вещь пришла Гермионе в голову, и она печально рассмеялась над собой. — Что ж, было бы неплохо хотя бы раз встретить парня, который классно целуется. Обе девушки засмеялись от такого пожелания. Джинни поморщилась, находя отвратительным думать о том, как целовался её брат. — Я видела, как он ест, — Луна, казалось, задумчиво просматривала эту информацию в своём сознании. — Неудивительно, что его техника может немного хромать. — Так, ладно, — прервала её Джинни, прежде чем Луна смогла бы более подробно порассуждать о поцелуях Рона. — Таким образом, для меня — родственная душа, жаждущая приключений, и хорошие поцелуи для Гермионы. Это то, что мы ищем, Очки, — она сосредоточенно нахмурилась, — творите волшебство! Широко открытые глаза Джинни снова устремились на танцпол. Луна повернулась к Гермионе, её голубые глаза всё ещё были большими даже без дополнительного увеличения линзами очков. — А что будешь делать ты, Гермиона, если найдёшь того, кто хорошо целуется? Ты тоже собираешься отвести его домой и трахнуть? Поражённая Гермиона покачала головой, хотя Джинни с энтузиазмом кивала. — Я... Я думаю, что, наверное, просто куплю ему выпить. — И попросишь его поцеловать тебя, — услужливо добавила Джинни, не отрывая глаз от танцпола. — Джин, нельзя просто ходить и просить людей целоваться с тобой, — сама мысль об этом заставила Гермиону вздрогнуть. — Конечно, можно, это же клуб для одиночек, — усмехнулась она. — И если наша основная цель — найти хорошо целующегося парня, то все усилия будут впустую, если мы не сможем урвать для тебя хотя бы один приличный поцелуй. Гермиона закатила глаза. То ли из-за алкоголя, то ли из-за самой атмосферы в клубе, она была в необычайно хорошем настроении. Кроме того, она сомневалась, что очки смогут сосредоточиться на этой особенности. — Окей, выпивка. Один-единственный напиток, — подчёркивая, Гермиона подняла палец. — На этом всё. Джинни сделала вид, что надулась, но и она, и Луна знали, что это, вероятно, наибольшая уступка, которой они могли добиться от Гермионы этим вечером. Когда их бокалы опустели, пришла очередь Гермионы заказывать ещё, поэтому она направилась в сторону бара. Потребовалась пара минут, чтобы протиснуться мимо других посетителей, обступивших бармена со своими заказами. Когда она, наконец, сделала это, то обнаружила, что стоит рядом с кем-то знакомым. Сначала она почувствовала лёгкий аромат его одеколона. Она отвлеклась, чтобы занять место, но когда поняла, что узнаёт запах по еженедельным собраниям в Министерстве, её голова быстро повернулась в сторону. — Малфой? — спросила она, удивляясь их встрече, хотя они были в самом популярном ночном клубе города. — Что ты здесь делаешь? — Грейнджер, — поприветствовал он её, приподнимая бровь в изумлении от резкого вопросительного тона. — Я полагаю, то же самое, что и остальные. Пью, танцую, общаюсь. Быстрый взгляд, который он бросил на её одежду, заставил девушку съёжиться. Она была полна решимости надеть свои любимые джинсы, но с удивлением обнаружила, что за последние несколько лет её бёдра несколько округлились. Гермиона отказалась от идеи использовать магию, чтобы расширить их, поэтому просто втиснулась в выбранные джинсы, и они обтягивали её тело гораздо сильнее, чем та одежда, которую она обычно себе покупала. Яркий топ, держащийся на тонких лямках через одно плечо, был позаимствован у Джинни, которая, лишь взглянув на правильную белую блузку Гермионы, немедленно настояла на том, чтобы переодеться во что-то более сексуальное. Высокие чёрные ботинки завершали образ, и Гермиона даже согласилась не завязывать свои буйные каштановые кудри, оставляя их распущенными и позволяя им мягко обрамлять её лицо. Она ещё никогда не представала перед Малфоем в таком непрофессиональном виде. Он, как обычно, был одет в искусно сшитую мантию, и его худощавое тело облегали ткани превосходного качества. Его туфли, вероятно, стоили больше, чем её годовая зарплата. Единственное отличие его нынешнего образа от министерского заключалось в том, что его светлые волосы, обычно идеально уложенные, сейчас были растрёпаны, как будто он — или кто-то другой — взъерошил их рукой. Его глаза задержались на её теле, и она приподняла подбородок в ожидании грубого комментария. Вместо этого он сказал: — Удивлён, что встретил тебя здесь. Я не знал, что Гермиона Грейнджер делает что-то из этих трёх вещей: пьёт, танцует, а особенно — общается. Она прищурилась, глядя на него, хотя знала, что он шутит. Это было в их стиле. Мерзкие, злобные оскорбления из их юношества после войны уступили место лёгким насмешкам и подколам. Постоянное взаимодействие на работе уничтожило большую часть их вражды. Фактически, они часто оказывались одного мнения по важным вопросам, и Гермиона была удивлена, обнаружив, что не имеет ничего против словесного препирательства с ним. На самом деле, это было странно волнующим. Но вне Министерства оказалось неловким опытом. — Что ж, — это всё, что она смогла придумать в ответ, — я определённо имею право на жизнь вне работы. Хотя, если бы я знала, что ты тоже будешь здесь, я бы всё-таки осталась дома. Его губы дёрнулись в ухмылке. Без сомнения, он смеялся над ней, потому что знал, что она не смогла придумать ничего более резкого в ответ. Бармен подал ей три высоких бокала с очень длинными трубочками, и Гермиона понесла их обратно к столику, не оглядываясь на парня, который, как она знала, всё ещё наблюдал за ней. Ставя их на только что очищенную поверхность, она внезапно заметила, что Джинни смотрит на неё широко раскрытыми глазами, а её руки отчаянно сжимают руку Луны. Увеличенные очками глаза Джинни выглядели ещё более потрясёнными. — Что? — спросила Гермиона. — Что случилось? Что-то не так? — интуиция в её голове звенела тревожным колоколом, и внезапно участившееся сердцебиение заставило её потянуться к палочке. Едва не выхватив её, она остановилась, напоминая себе, что чрезмерная драматичность Джинни обычно была явным признаком того, что никто не был в опасности. Если бы существовала реальная угроза, Джинни бы уже действовала, вместо того чтобы издавать смешные булькающие звуки. — Джинни, — предупреждающе произнесла Гермиона. Метнув быстрый взгляд на Луну, Джинни медленно выпрямилась и отпустила её руку. — Эм, Гермиона, — сказала она, беспокойно постукивая пальцами по столу, глядя на них сверху вниз. — Похоже, что... мм, тут такая ситуация... — Вы попросили Очки с верой, — внезапно произнесла Луна, — и Очки ответили. — Что там? — раздражённо спросила Гермиона, снова садясь на своё место. — Вы увидели что-то поистине ужасающее на лбу у какого-то бедняги? — Что ж, — сказала Джинни, криво улыбнувшись, — на самом деле, это зависит от твоей интерпретации. — Мы нашли тебе парня, который хорошо целуется, — сказала Луна, переходя прямо к делу. — Ох, ладно, — произнесла Гермиона, обрадовавшись, что всё дело в этом, даже если теперь ей придётся пойти и купить какому-то парню символический напиток. Гермиона сделала вид, что огляделась. — И? Где же он? Очень осторожно Джинни пальцем указала прямо на взъерошенную голову платинового блондина, только что отделившегося от толпы у бара. У Гермионы отвисла челюсть. Когда он увидел, что все трое смотрят на него, он поднял свой бокал в коротком приветствии для трёх девушек и продолжил идти, снова затерявшись в толпе. — Блять, — всё, что смогла сказать Гермиона.

_______

Он не знал, что сподвигло его прийти в «Плохие решения» в тот вечер. Иногда ему нравилась шумная, оживлённая атмосфера и то, насколько все были поглощены своим возбуждением, что даже забывали, что он являлся бывшим Пожирателем смерти. Иногда он встречался с друзьями, и они хорошо проводили время, притворяясь частью нового объединённого послевоенного волшебного общества. И всё же, по большей части, он думал, что ему просто не нравилось пить в одиночестве. Когда он заметил Гермиону, медленно приближающуюся к нему, он поймал себя на том, что сдерживает улыбку, гадая, что ей нужно от него теперь. В конечном счёте, без тех строгих и правильных костюмов, которые девушка носила в Министерстве, с образующими кудрявый нимб волосами, которые он помнил ещё со школы, ему было ничуть не в тягость наблюдать за ней, пока она шла навстречу. По сути, это было бы очень даже приятно, если бы не выражение её лица. Оно выглядело прямо противоположно приятному. На самом деле, оно могло быть тем же выражением, которое было у неё, когда ей пришлось подойти к нему два месяца назад, чтобы признать, что он был прав в отношении политики, касающейся земельных прав кентавров, и в заключение попросить помочь ей с проектом. Это воспоминание заставило его почувствовать себя самодовольным, поэтому он прислонился спиной к стойке и ждал, когда она подойдёт. — Малфой, — сказала она тем тоном, который выжимала из себя, когда изо всех сил старалась быть приятной. Она решительно стояла перед ним в своих ботинках на высоком каблуке. Он почти подумал, что она собирается воинственно упереть руки в свои бёдра. — Грейнджер, — его чрезмерно бодрый ответ заставил её слегка стиснуть зубы, — как приятно снова тебя видеть. И так скоро. Она не улыбалась. — Могу я угостить тебя выпивкой, Малфой? — поспешно спросила она. Ему потребовалось некоторое время, чтобы осмыслить то, что она только что сказала, заново оценивая её агрессивную стойку. Конечно, он, должно быть, неправильно её расслышал. — Прости, Грейнджер, твои слова прозвучали так, будто ты только что предложила мне выпить. Она тяжело вздохнула. — Это именно то, что я сказала. Медленно он опустил взгляд вниз к наполовину полному стакану, который держал в руке, а затем снова поднял на её лицо. Она старательно не смотрела ему в глаза. — Эм, Грейнджер, у меня уже есть выпивка. — Я… Я знаю, — сказала она, и из-за ханжеской манеры, с которой она поджала губы, ему захотелось вытряхнуть из неё чопорность, как всегда бывало. Поэтому он и ответил как всегда. Он ещё сильнее откинулся на стойку, подчёркивая расслабленность и отсутствие чопорности. — Кроме того, ты же понимаешь, что я могу купить весь этот бар примерно раз десять? Её глаза сузились, и он почувствовал дрожь, пробежавшую по спине, которую всегда ассоциировал с победой. Она была так раздражена из-за него, и он даже не знал почему, но ему было всё равно. Просто было очень весело сердить её. — Это я тоже хорошо знаю, Малфой, — проговорила она. — Так ты хочешь выпить или нет? Он мгновение повращал жидкость в стакане, думая о её лице и несчастном выражении в глазах. — Нет, — решил он. — Вообще-то нет, — затем, вспомнив о манерах, он добавил: — Но спасибо за предложение. Он был одновременно удивлён и немного оскорблён, увидев облегчение в её глазах. — Оу, — сказала она, — тогда ладно. Казалось, она не знала, куда себя деть, когда оглянулась на стол, за которым всё ещё сидели её подруги. Он заметил, что они пожирали их взглядами. Гигантская пара блестящих розовых очков на лице Джинни заставила его подумать, что она может чётко их видеть, несмотря на протяжённость танцпола между ними. Раздражение начало подниматься в глубине его горла, но он попытался сдержать его. — Неужели одна из твоих подружек на спор вынудила тебя подойти ко мне, Грейнджер? Подумала, что было бы забавно посмотреть, что произойдёт, если великая Гермиона Грейнджер будет дружелюбна с печально известным Драко Малфоем? Ему не удалось скрыть оттенок горечи в голосе. Спустя столько времени это не должно было его беспокоить, но всё-таки беспокоило. Не имело значения, что он делал или сколько времени прошло, люди всё ещё упорно смотрели на него определённым образом. К чести Грейнджер, она казалась искренне шокированной. — Нет, Малфой! Это было бы глупо. В её голосе он уловил едва заметное колебание, из-за чего подумал, что она всё ещё что-то скрывает. Ему, вероятно, не следовало этого делать, но он решил надавить на неё, потому что его напрягало то, что она могла подойти и предложить купить ему выпить явно против своей воли. — Тогда давай, объясни мне, Грейнджер. Зачем тебе предлагать мне выпить, когда ты знаешь, что у меня уже есть напиток, знаешь, что я могу позволить себе всё в этом баре, а также совершенно очевидно, что ты не ищешь ни компании, ни разговора? На самом деле, я буду рад услышать, каковы могут быть твои аргументы. — Это не так уж важно, Малфой, — сдержалась она. — В любом случае, ты уже отказался. Я просто вернусь к своим друзьям. — О, нет-нет, — сказал он. Его рука метнулась, чтобы схватить её за запястье, и он проигнорировал покалывание, охватившее его руку. Так было всегда. Он почти привык к этому. Думал, что это просто знак того, что его кровь воинственно вскипает в нём, поскольку обычно они противостояли друг другу. — Учитывая, что ты меня оскорбила, я полагаю, что самое меньшее, что ты можешь сделать — это объясниться. — Оскорбила тебя? — пробормотала она. — Я предложила тебе выпить! — И ты продолжаешь поглядывать на своих подружек, — заметил Драко. — Что заставляет меня думать об этом, как о какой-то шутке, предназначенной для того, чтобы высмеять одного бедного одинокого слизеринца. Ладно, это явно было преувеличением. Но он поспешил продолжить. — Так объясни, почему меня не должно оскорблять твое поведение. — Вряд ли это оскорбление… — она остановилась и покачала головой, её лицо внезапно покраснело. Глаза расширились и прожигали его лоб. Он едва удержался от того, чтобы поднять руку и провести ею по волосам, гадая, что с ней не так. — Если не оскорбление, то что это? — Эм, — она ​​замолчала, — комплимент? Его губы слегка дёрнулись. Ей было неловко, и она не могла подобрать слов. Сейчас он мог дожать её. — Каким образом это комплимент? Я очень взволнован тем, что ты делаешь мне комплименты. Она снова оглянулась на столик, за которым сидели девушки. Драко проследил за её взглядом и увидел, что Луна и Джинни посылают ей одинаковые ободряющие жесты. Он засмеялся, но быстро стёр улыбку с лица, когда она резко развернулась, чтобы посмотреть на него. — Пойдём, Грейнджер, — сказал он своим лучшим соблазняющим голосом. — Теперь ты не можешь оставить меня в неведении. Совершенно очевидно, что происходит что-то интересное. Распознав в выражении её лица упрямство, он поднёс стакан к губам и сделал большой глоток. Затем он сказал: — Хорошо, я сам пойду спрошу Уизлетту. Он не успел ступить и шагу, как она хлопнула ладонью по его груди. Он почувствовал те же покалывания, которые обычно ощущал в руке от их соприкосновения. Это было нечто новое. — Малфой, — сказала она сквозь стиснутые зубы. — Не ходи туда. Я... Я расскажу. — Изволь сделать это, Грейнджер, я тут не молодею. Её рука всё ещё была прижата к его груди, удерживая на месте, пока она терзала свою нижнюю губу, явно пытаясь решить, что она собирается ему рассказать. Покалывание переросло в некий жар. Даже когда она резко убрала руку, неловко опуская её на место, тепло осталось. Пытаясь казаться непринуждённой, она кивнула в сторону рыжей и блондинки. — Видишь те очки, которые надела Джинни? — Смехотворно большие и блестящие, из-за которых её глаза выглядят размером с яйцо? Да. Можно сказать, я не смог бы не заметить их при всём желании. — Ну, это волшебные очки. Драко ждал. Этого объяснения было явно недостаточно, и у него сложилось отчётливое ощущение, что он получит больше информации, если промолчит. — Эм, — сказала Гермиона, всё ещё чувствуя себя неловко. — Когда ты смотришь на кого-то через них, они показывают… нужную информацию… о нём. Прошло ещё несколько мгновений, но она, казалось, не хотела говорить больше, используя внезапный всплеск музыки, как предлог, чтобы отложить разговор. Драко подсказал ей. — Что это за информация? — Что ж, — сказала она, наклонив голову, как будто искала кого-то. Он повернулся лицом к танцполу вместе с ней. — Например, — она ​​указала на светловолосого парня, который прижимался в танце к невысокой брюнетке, — он изменщик. Женатый. Его позабавило то, как внезапно в её голосе появились отчитывающие нотки. Он любил возражать этому её тону. — Я понял, что это может быть полезная информация в клубе. Однако наличие обручального кольца на пальце обычно говорит то же самое. Закатив глаза, она указала на другого мужчину, на этот раз высокого роста, с нелепо зачёсанными чёрными шипами волос. — Этот живёт со своей мамой и поддерживает с ней тревожно-близкие отношения. Драко прищурился, разглядывая мужчину и пытаясь увидеть, есть ли какие-нибудь разоблачающие улики, которые сделали бы эту информацию очевидной невооружённому глазу. Ему пришлось признать, что он не смог бы сказать этого о человеке, просто взглянув на него. — Очень увлекательно, — он повернулся к ней. — Однако, должен сказать, я почти уверен, что чувствую себя оскорблённым ещё больше. Могу только представить, какие ужасные вещи очки поведали обо мне. Рот Гермионы приоткрылся от удивления. — Ох, нет, это не всегда что-то плохое. О тебе был... комплимент. Заинтригованный он спросил: — Что там было написано? Она снова покраснела. — Что... Что ты хороший... собеседник. Он подождал немного, разглядывая яркий румянец на её лице. Затем он кивнул, как будто для себя. — Значит, там было что-то плохое. И ты не хочешь мне говорить. Что ж, прекрасно, — он повернулся лицом к танцполу, скрестив руки на груди с суровым выражением лица. — Что? Нет, я же сказала тебе, это был... комплимент. — Грейнджер, ты не должна лгать, чтобы спасти свою жизнь. — Почему это вообще имеет значение, Малфой? — он заметил, что она не отрицала того факта, что лгала. Он просто не понимал, что именно она может утаивать, уверенный в том, что если бы там было что-то забавно-оскорбительное, она бы с удовольствием рассказала ему. — Если я хожу с важной личной информацией, написанной у меня на лбу, не думаешь ли ты, что я хотел бы быть в курсе? — Послушай, Малфой, — сказала она, — это всего лишь маленькая вещица, сделанная Луной. Как шалость на вечеринке. Я бы не стала беспокоиться о том, что там сказано. Половина из этого, вероятно, даже не соответствует действительности. Драко старался не улыбаться. Сейчас она действительно пыталась выкрутиться. Она должна была скрывать что-то хорошее, что-то действительно смущающее, чтобы так изощряться. Пока она нервно теребила край своего маленького топа, он тщательно взвешивал свои варианты. Он не знал почему, но ему было весело спорить с ней, когда они не были на работе, а всё вокруг не было Срочным и Важным. — Я хочу увидеть это своими глазами, — наконец объявил он. Она уставилась на него. — Прошу прощения? — Очки, — пояснил он. — Хочу увидеть очки. Я посмотрю в зеркало и увижу, что там написано, избавляя тебя от этой неловкости. — Ч-что? Нет, тебе нельзя ими пользоваться. Драко скрестил руки, зная что её это раздражает, потому что он делал так прямо перед тем, как готовился отстаивать своё твёрдое мнение. Он дал ей всего минуту, чтобы осознать его намерение, прежде чем резко шагнул мимо неё, направляясь к столику со своими бывшими одноклассницами. Как он и предполагал, её рука взлетела и схватила его. — Хорошо, подожди! Покалывание в том месте, где она сжимала его руку, ощущалось ярче, чем когда он сам прикасался к ней. Искра пронзила его, заставив почувствовать себя слегка дезориентированным, когда она быстро отпустила руку. — Ладно, слушай, я принесу тебе очки, просто... Просто оставайся здесь. Она пошла прочь, даже не оглянувшись. Драко послушно ждал её на том же месте, с удовольствием отмечая, что её подружки сочли её просьбу забавной, но Грейнджер выглядела так, будто её только что приговорили к виселице. Когда она вернулась, её губы были плотно сжаты, и она молча протянула ему очки. Они выглядели крайне женственными, отражая все огни в клубе радужными искрами. Она, вероятно, думала, что он постесняется надеть их. Он взял их у неё, не в силах сдержать ухмылку, растянувшуюся на лице, а затем без колебаний надел их и повернулся к зеркалу за стойкой бара. Гермиона съёжилась рядом с ним, а он внимательно осмотрел своё лицо через бледно-розовые линзы. Потом снял их. — Грейнджер, эти очки вообще ничего не показывают, — и, ухмыляясь ещё сильнее, спросил: — Неужели всё это просто повод поговорить со мной? — Что? Нет, конечно! — решая, на какое обвинение ответить в первую очередь, она потянулась за очками, но Драко уже убрал их из её досягаемости. — Дай мне посмотреть! Наверное, ты делаешь что-то неправильно. — Я знаю, как пользоваться очками, Грейнджер. И они абсолютно ничего не написали у меня на лбу. — Правда? — она казалась сбитой с толку. — Они не сказали, что ты хорошо целуешься? Брови Драко подскочили до линии волос от такого заявления. — Очки сказали, что я хорошо целуюсь? Гермиона покраснела как свёкла. Драко начал смеяться, но быстро замаскировал смех под кашель из-за раздражения и смущения на её лице. Он определённо сохранит эту информацию на потом. — Что ж, я должен это увидеть. Дай мне попробовать ещё раз, — одной рукой он удерживал её, пока она снова пыталась выхватить очки. — Неа, всё ещё ничего. Когда он развернулся к танцполу, он заметил несколько светящихся серебряных огоньков, подсвечивающих слова и фразы. — Погоди, — сказал он, — мне кажется, я что-то вижу. Только не у мужчин, а у женщин. У всех женщин что-то на лбу. — Ну конечно, — сказала Гермиона, и её тон вернулся к нормальному, поскольку её большой мозг начал размышлять над магией, заключённой в Очках. — Они показывают информацию о потенциальных партнёрах, поэтому она меняется в зависимости от того, кто их носит. Ох, умница, Луна! Говоря об этой ведьме, Драко небрежно заметил: — Ты в курсе, что Лавгуд, кажется, не против делиться? — Очки сказали? У неё на лбу? — Гермиона ошеломлённо посмотрела в сторону подруги. — Я думала, она пошутила. — Оу, она пригласила тебя присоединиться к ней и Лонгботтому, верно? Сомневаюсь, что он достаточно мужественен, чтобы потянуть вас обеих, и я даже несколько удивлён, что он справляется с одной. — Хочу, чтобы ты знал, — горячо сказала Гермиона, и её золотисто-карие глаза сверкнули, — что Невилл Лонгботтом очень привлекательный мужчина. Более того, он замечательный человек, порядочный и добрый, невероятно умный и смелый. Любая женщина была бы счастлива быть с ним, и если бы он не был так явно предан Луне, женщины попытались бы увести его. — Да-да, святой Лонгботтом, — сказал Драко, раздражённый уколом ревности, возникшим от её слов. — Но хорошо ли он целуется? Вот в чём вопрос.

_______

— О, Мерлин, — простонала Гермиона, тщетно пытаясь отнять Очки. Он блокировал каждое её движение, поворачиваясь к ней спиной. — Верни мне Очки. — Я ещё не закончил! — он внимательно рассматривал женщин на танцполе, время от времени выкрикивая что-то интересное. — На лбу твоей рыжеволосой подружки написано «Яйцеломка». Он сделал слишком драматичную гримасу. — Полезно быть в курсе, но, учитывая все обстоятельства, довольно страшно. Она не смогла ничего с собой поделать и рассмеялась. Джинни, скорее всего, будет в восторге. Услышав её смех, он повернулся к ней и улыбнулся. — А твоя говорит… — Нет! — закричала она, прикрывая лоб. Но он не закончил фразу. Внезапно улыбка исчезла с его лица, и он просто уставился на неё. С некоторым усилием она опустила руки. Было очевидно, что он уже увидел, что там написано. Встревоженная серьёзным выражением его лица, его серыми глазами, потемневшими до цвета грозовых туч, она сделала вдох и неуверенно шагнула назад, прежде чем смогла взять себя в руки. — Что там сказано, Малфой? Вся неуверенность Гермионы промелькнула в её мыслях. Она думала об ужасных вещах, которые видела на лбах этих мужчин, и худшие из её недостатков, казалось, заставляли их померкнуть по сравнению с ними. — Малфой? — снова спросила она, её голос внезапно стал тише. Возможно, она не хотела знать. Однако он не ответил ей, а просто продолжал смотреть на неё, пока тревожная потребность убежать и спрятаться не переросла в громкий стук в её ушах. Наконец, он неспеша протянул руку и снял Очки. Хотя его глаза без волшебных линз уже не казались такими большими, они оставались не менее тёмными и яркими. Он потянулся за своим стаканом, который всё ещё стоял на стойке бара, и допил оставшуюся в нём жидкость. Затем он демонстративно поставил перед собой пустой стакан и положил рядом с ним Очки. — Я передумал, — сказал он. — Я позволю тебе угостить меня выпивкой. Это было совсем не то, что она ожидала услышать. — Что? Почему? Что было написано у меня на лбу? Он бросил на неё единственный взгляд своими ртутными глазами, прежде чем подал знак бармену. — Две стопки текилы с лаймом. За счёт леди. Понимая, что он не собирается отвечать ей сразу, она заплатила бармену, а затем в замешательстве посмотрела на две стопки текилы перед ними. — Почему ты передумал? Он усмехнулся — и это была настоящая улыбка, осветившая его лицо, а не та раздражающая ухмылка, которая, казалось, была у него всегда. Она почти забыла свой вопрос. — Мне просто стало жаль тебя, — поддразнил он, — ты так сильно нуждалась в поцелуях, что подошла к первому встречному, который смог бы справиться с этим. Образно… "Я могла бы использовать выпивку, чтобы в конце рассчитывать хотя бы на один поцелуй!" Она возмущённо зашипела на него. Хоть она и была готова предложить ему выпить, она определённо не думала, что этот поцелуй состоится. — Точно нет. — Ты хотела парня, который хорошо целуется. Нет смысла покупать мне выпивку, если ты не планировала протестировать это, не так ли? Итак, выпивка и поцелуй. Звучит забавно. Мысль о поцелуе с Драко Малфоем была отвратительной. Она представила эти дурацкие ухмыляющиеся губы, прижимающиеся к её. И этот лёгкий запах его одеколона, щекочущий нос. Это твёрдое тело под подушечками её пальцев. Она никогда раньше не думала о том, чтобы поцеловать его, никогда не задавалась вопросом, каково было бы направить все их искры и враждебность во что-то более… плотское. В её животе затянулся узел. Это… Это ведь было отвращение, верно? Она винила свои смущённые, кружащиеся роем мысли в том, что она не запротестовала, когда он схватил её за руку. Он подмигнул ей, а затем поднёс её запястье ко рту и облизал его внутреннюю сторону, оставляя широкую влажную полоску. Все мысли выпорхнули из её головы. Она ахнула, когда жаркие искры пронзили её живот. Драко Малфой только что лизнул её. Он просто прикоснулся своим языком к её телу. И, о Мерлин, он был мягким, влажным и тёплым, и она, должно быть, уже выпила слишком много алкоголя, потому что внезапно почувствовала, как покраснела с головы до ног. — Ч-что ты делаешь? — она хотела выкрикнуть это сердито, но получилось так тихо и хрипло, что она даже не была уверена, что он услышал. — Я пью свою текилу, — сказал он, небрежно пожав плечами, и потянулся за солонкой. Она вздрогнула и попыталась убрать руку в безопасное место. Или, возможно, поднять её, чтобы дать ему пощёчину. Однако её рука, казалось, не сдвинется с места, как бы ей того ни хотелось. Драко насыпал соль на её запястье и снова посмотрел на неё. Секунду он ждал, скажет ли она «нет». И она собиралась сказать, действительно собиралась. Всё происходящее было совершенно нелепо, и ей нужно было просто забрать Очки и вернуться к подругам. Но она не смогла вовремя взять себя в руки. И какая-то её часть уже жаждала снова почувствовать его язык на себе и это жидкое ощущение, с которым он заставлял её плавиться. Его губы слегка скривились в ухмылке, словно он знал, с какой дилеммой она столкнулась. Затем он поднял её запястье и слизал соль, смотря ей прямо в глаза. Она почувствовала, как слабеют её коленки от нежного прикосновения языка к её чувствительной коже. Как он смог так быстро заставить её почувствовать себя такой отчаянной и нуждающейся? Она едва заметила, как он опрокинул стопку текилы и откусил дольку лайма. Она была слишком занята, пытаясь успокоить бешеный стук сердца и прерывистое дыхание. Кончиками пальцев он подвинул вторую стопку к ней. И стал ждать. Несколько секунд она смотрела на него в непонимании. По всей видимости, она должна была быть следующей. Казалось, что у неё был выбор. Она собиралась лишь купить ему напиток, сказать пару любезностей и вернуться к своему столику. А не разговаривать, обмениваться стопками текилы и... возможно, даже целоваться. Чрезвычайно яркое воспоминание о его языке на её запястье, которое словно зациклилось в её голове, ясно давало понять, что он, скорее всего, оправдает обещание Очков. Она могла бы выпить эту стопку просто по-дружески и уйти. Она не сомневалась, что он её отпустит. И, возможно, они больше никогда не заговорят об этом. Или… Или она могла бы сделать так же, как он. Могла проверить, к чему это их вело. Посмотреть, стоит ли исследовать происходящее между ними, из-за чего они всегда так распалялись. Замирая, Гермиона подняла на него глаза. Он прожигал её взглядом. Казалось, он затаил дыхание и ждал, гадая, какой путь она выберет. Она почувствовала, как срабатывает её гриффиндорство — это захватывающее безрассудство прыжка в неизвестность, — и она знала, что решение уже принято. Она потянулась к его руке и поднесла её ко рту, с некоторым удовлетворением отметив, как его глаза потемнели ещё сильнее, пока он смотрел на неё. Без лишних раздумий она быстро облизала запястье, пытаясь не обращать внимания на то, как вкус чистой кожи разжигает пожар в её животе. "Просто сосредоточься на следующем шаге, — сказала она себе, — надо насыпать соль". Она поморщилась, облизнув его ещё раз, и от крупинок соли у неё выделилась слюна. На вкус текила была не лучше, и лицо, которое она скорчила, когда выпила её, заставило Драко рассмеяться. Он протянул ей дольку лайма, но она покачала головой. — Это помогает, — сказал он, снова поднося дольку к её губам. Она откусила кусочек и поняла, что он был прав, это уменьшило жар во рту. Но она всё ещё чувствовала жжение в горле и огонь, который, казалось, струился по её шее и плечам. Жар стекал по её рукам, и то, как он смотрел на неё, только усугубляло ситуацию. Смотрел ли он на неё так раньше? Напряжённый, сосредоточенный, голодный. Воздух между ними вибрировал. — Второй раунд? — спросил он, и они оба знали, что он имеет в виду больше, чем просто распитие текилы. Она ненадолго заколебалась, прежде чем кивнуть в знак согласия, тяжело сглотнув. Бармен поставил на стойку ещё две стопки, но Драко не двинулся, чтобы коснуться их. Он снова окинул её взглядом с головы до ног, задерживаясь на её обнажённом плече. Когда он сделал шаг к ней, она рефлекторно сделала шаг назад, поражённая тем, насколько близко он стоял. Рука на её талии не позволила ей отодвинуться дальше, и она посмотрела вверх и увидела, как бился в горле его пульс. Мысль о том, что он нервничает так же, как и она, немного её успокаивала. Но когда его вторая рука коснулась ключицы, она вздрогнула от его прикосновения, и её голова непроизвольно наклонилась в сторону. По рукам побежали мурашки. Что он делал? Но когда его рот опустился ниже, она получила ответ на свой вопрос. Сначала она почувствовала тепло его дыхания вдоль шеи, где ранее прошлись его пальцы. А потом она ощутила тяжёлую влажность его языка, облизывающего её по тому же пути. Она покачнулась от этого ощущения. Жар пронзил её живот, и тот огонёк, который уже пылал там, немедленно превратился в ревущее пламя. Рука на талии поддержала её, и она ошеломлённо моргнула. — Наклони голову снова, милая, — всё, что он сказал, и она послушалась его, вспомнив, что он должен был посыпать её шею солью. Ощущение того, что она подставила ему горло, было пьянящим и возбуждающим. — И лайм, — он взял маленькую дольку и поместил её прямо между зубами девушки, растянув губы в улыбке при виде результата. Затем он снова наклонился, его язык коснулся её шеи, и Гермионе пришлось подавить стон. Закрыв глаза, она не заметила, как он опустошил стопку текилы, но затем Драко забрал у неё лайм, и её глаза распахнулись. Их губы едва соприкоснулись на расстоянии шёпота, но всё её тело покалывало. Когда он отстранился, она почувствовала, как всё внутри неё тянется к нему. Ей хотелось почувствовать на себе его губы и язык, его обнажённое тело на кончиках её пальцев. Возможно, она никогда не думала об этом раньше, но теперь она совершенно точно думала об этом. Образы проносились у неё в голове, и все они говорили ей, что она, без сомнения, хотела поцелуев с Драко Малфоем. И, возможно, даже большего. Определённо большего. Намного большего. Она не стала ждать, пока он снова подтолкнёт к ней текилу. Она подошла к нему вплотную и отодвинула ворот его мантии, обнажив гладкую бледную кожу. В соли не было необходимости, у неё уже выделилась слюна. Но это было частью игры. И это было совершенно захватывающе и возбуждающе. В такой близости лёгкий запах его одеколона был сильнее, и она воспользовалась моментом, чтобы насладиться им, прежде чем её язык легко скользнул по его ключице. Она услышала слабое шипение, когда его руки опустились на её бёдра, и удовлетворённо улыбнулась. Едва отодвинувшись, чтобы дотянуться до солонки, она насыпала соль, а затем нетерпеливо прильнула к нему снова, чтобы слизать её. Она не упустила ни того, как его кожа нагрелась от её прикосновений, ни биения его сердца под её пальцами. Она забыла про лайм, но он — нет. Она выпила текилу, глядя на то, как долька лежит у него во рту. Его глаза бросали ей вызов сделать нечто большее, чем просто надкусить её. Это было заманчиво, ох, как же это было заманчиво, но она лишь повторила за ним, едва скользнув по губам, забирая лайм. Они оба тяжело дышали, глядя друг на друга. — Я почти боюсь узнать, как выглядит третий раунд, — призналась Гермиона, удивившись своему хриплому голосу. Как всё так изменилось за последние несколько минут? — Я снова передумал, — сказал Драко. Гермиона почувствовала, как у неё упали все внутренности. — Что ты имеешь в виду? — Я не собираюсь целовать тебя.

_______

То, как вытянулось её лицо от его слов, было восхитительно. — Ты не хочешь целоваться, — повторила она, словно пытаясь убедить себя. Гермиона была до смешного открытой. Он нашёл это воодушевляющим — женщина, которая чётко понимала, чего она хочет, и не скрывала этого за слоями интриги. — Я хочу свидание, — пояснил он. Удивлённое выражение её лица было для него подтверждением, что он принял правильное решение. — Свидание? Со мной? — Ну да, с тобой, Грейнджер. Как думаешь, о ком ещё я говорю? Когда у него впервые возникла дикая мысль принять её предложение выпить, и может быть, даже поцеловать, он не ожидал, что так быстро почувствует такое сильное, острое желание. Но вкус её кожи, звук её хриплого вздоха в его ушах, то, как она чувствовала себя в его руках, и этот мутный взгляд её глаз, когда он провёл языком по её шее... Он хотел большего. Он хотел всего. — Прямо сейчас? — спросила она, и её карие глаза затуманились желанием. Его живот сжался в ответ, потому что да, он хотел её прямо сейчас. Он сделал шаг к ней, прежде чем смог сдержаться. Смутные образы того, как он обнимает её за талию и аппарирует прямо в свою спальню, мелькали в его голове. Но он вспомнил, что она спрашивала его о свидании. Он заставил себя сделать глубокий вдох, но почувствовал, как его лёгкие наполняются запахом её волос. Нелепая мысль, потому что в воздухе не могло быть достаточно аромата, чтобы почувствовать его на расстоянии. Но этот запах опалил его, когда он прижимался лицом к её шее, и так и не исчез полностью из ноздрей. — Вообще-то, я вроде как имел в виду следующий раз, когда ты не будешь пьяна, Грейнджер. Это не должно быть сейчас. Она немного надула губы, в самом деле надула. И его отвлекла её нижняя губа и мысль о том, что вытаскивание лайма из её рта не приблизило его к ней так, как ему хотелось бы. — Тем не менее, я вроде как хотела бы получить свой поцелуй прямо сейчас, — она посмотрела на него сквозь ресницы. — Разумеется, чтобы убедиться, что Очки были правы. Он рассмеялся. — Я не целуюсь на первом свидании. Она прищурила глаза от его смеха. Скрестив руки на груди, некоторое время смотрела на него. Он узнал эту позу по их дискуссиям в Министерстве. Она была близка к тому, чтобы заупрямиться. Это было очень странно, но если раньше такая поза всегда заставляла его кровь кипеть от раздражения, то теперь он обнаружил, что ему просто хотелось зацеловать её лицо. Он тщетно задавался вопросом, было ли это временным состоянием или теперь он был обречён чувствовать себя так каждый раз. Это, безусловно, сделало бы работу несколько неудобной. В том смысле, что она отвлекала бы его от поцелуев с ней. — Что если, — начала она этим своим тоном, который он любил называть "переубеждение разгневанных послов", — мы пойдём на компромисс. Поцелуй сейчас, а первое свидание — завтра? Горячий шар похоти, который всё ещё был тугим в его животе, немного ослаб. Что-то тёплое — почти что привязанность — затопило его от её настойчивости. — А ты действительно пытаешься заключить сделку, как я вижу. Должно быть, ты очень сильно этого хочешь, — пошутил он. Она сделала шаг вперёд, и теперь они стояли достаточно близко, чтобы он мог видеть золотые вкрапления в её радужках. Она неуверенно положила руку ему на грудь, как будто сомневалась, что ей там будут рады. — Вообще-то, Малфой, так и есть. Тепло исчезло, оставив только возбуждение и жгучий жар в его животе. Он выругался. Затем наклонился и сказал ей на ухо сквозь стиснутые зубы: — Если я поцелую тебя прямо сейчас, Грейнджер, мне не придётся забирать тебя на свидание завтра, потому что ты всё ещё будешь в моей постели. Если он думал, что это шокирует её и заставит отступить, он ошибся. В её глазах плескалось тёмное возбуждение. Было трудно вспомнить, почему он говорил, что не хочет целовать её прямо сейчас, но сигналы тревоги в его голове говорили ему не делать этого. Что же там было? Ох, точно, потому что он не хотел секса на одну ночь. Он не хотел, чтобы потом она думала, что приняла безрассудное решение однажды ночью из-за большого количества выпитого алкоголя и подскочившего уровня гормонов. Он решил, что это должна быть другая игра — с гораздо более высокими ставками. И она включала в себя воздержание от поцелуя, которого он внезапно захотел больше всего на свете. Он поймал себя на том, что наклонился к ней, и её взгляд был таким же, как когда она добивалась от него компромисса. — Возьми своё пальто, Грейнджер, — сказал он, отступая. Он высвободился из её близости и приложил палец к переносице. — Не смотри на меня так. Мы собираемся поужинать и выпить Отрезвляющее зелье, и всё на этом. Я не буду винить в чём-либо Плохие решения. Она просто улыбнулась, и от этого по его спине пробежала дрожь. Он ничего не мог с собой поделать. Он улыбнулся в ответ.

_______

К шокированному изумлению Джинни, Гермиона собрала свои вещи, чтобы уйти вместе с Драко. Она пыталась возразить, что не собирается трахнуть его, что они всего лишь идут на свидание, но Джинни наблюдала за тем, как они разделили те стопки текилы, и чувствовала раскалённое добела напряжение между ними даже на расстоянии. Если бы её подруга не переспала с этим парнем до конца ночи, она была бы невероятно удивлена. И разочарована, если честно. — Ни за что бы не догадалась, что ей понравится Драко Малфой, — сказала Джинни Луне, наблюдая, как они выходят из бара. То, как рука Драко задержалась на талии Гермионы, говорило о многом, и Джинни ухмыльнулась про себя. Сегодня ночью, определённо. Она трепетала от предвкушения, глядя на них двоих. — Всё же я должна была подумать об этом, — продолжила Джинни. — Они никогда не могли удержаться, чтобы не столкнуться друг с другом, находясь в одной комнате. Луна кивнула, осматривая зал. Настала её очередь носить Очки, когда Гермиона вернула их. — Ну, теперь они могут сталкиваться друг с другом голыми, — мудро сказала она. Небрежное замечание и мысль о том, что Драко и Гермиона язвят друг другу, даже когда занимаются сексом, рассмешили Джинни. Но она снова быстро пришла в себя. — Знаешь, я действительно удивлена, что Гермиона не настояла на том, чтобы посмотреть через Очки. Чтобы убедиться в том, что мы ей сказали. — Я подозреваю, что её уже отвлекали мысли о Драко. Очки не создают связей, они просто помогают их увидеть. Джинни возилась с салфетками для коктейлей на столе. Затем она подняла глаза и сказала настолько тихо, насколько позволяла музыка: — Думаю, мы вроде как солгали ей. Луна покачала головой — медленно, чтобы не уронить Очки, но решительно. — Мы сделали логическую экстраполяцию на основании предоставленных данных. Вовсе не безосновательно предположить, что если кто-то хорош в оральном сексе, то он будет хорош и в поцелуях. Джинни обдумала это. — Ну, я полагаю, это тоже своего рода поцелуй. Они улыбнулись друг другу, и Джинни чокнулась с бокалом Луны, прежде чем допить последний глоток через соломинку. — Да и кто может с уверенностью сказать, — продолжила Луна, — что Гермиона, на самом деле, имела в виду не это? Учитывая то, как ест Рон, и всё такое... — Фу! Так, ладно, больше никакого анализирования, — затем быстро добавила: — И мы договорились не раскрывать Гермионе, что Очки сказали не совсем то, что он хорошо целуется. — Сомневаюсь, что Гермиона будет жаловаться. В тот момент, когда Джинни всё ещё смотрела на двери, через которые вышли Гермиона и Драко, они снова открылись, и вошёл знакомый ей человек. Она быстро опустила голову, надеясь, что её не заметят, хотя понимала маловероятность этого, учитывая то, как она оделась, чтобы выделяться сегодня вечером. — Джинни, — начала Луна, — ты видела, что Га... — Да, да, — перебила она. — Он меня видел? Как думаешь, он знает, что я здесь? — она передвинула высокие бокалы так, чтобы они стояли перед ней, но они мало что скрывали, поскольку были пусты. — Я думаю, он знает. — Он… Он идёт сюда? — спросила она, закусив губу, не зная, каким будет ответ. — Да, — сказала Луна. Джинни тихо выругалась, раздумывая, стоит ли ей сбежать в туалет. — Прежде чем он подойдёт сюда, — сказала Луна, и её увеличенные линзами голубые глаза посмотрели на Джинни, — хочешь знать, что говорят о нём Очки? — Нет! — она задумалась об этом ещё на секунду. — Вообще-то да, что там написано? — и прежде чем Луна успела ответить, она передумала. — Неважно, нет! Я не хочу знать. Краем глаза она могла видеть, как Гарри приближается, медленно продираясь сквозь толпу людей. — Просто скажи мне, — сказала Джинни с настойчивостью в голосе, — говорят ли они что-нибудь о том, что он предприимчивый и чувствительный, с добрым сердцем и желает увидеть мир? — Нет, — ответила Луна. — Ох, — наверное, глупо было разочаровываться. Это вряд ли должно было её удивить. Им не суждено быть вместе. Когда Гарри был всего в нескольких футах от неё, Луна повернулась к ней. — У него на лбу написано, что он всё ещё отчаянно любит свою бывшую девушку. Джинни посмотрела на неё затуманенным взглядом. Это выражение всё ещё было на её лице, когда Гарри подошёл к их столику, чтобы сказать ей, что она потрясающе выглядит, и попросить её потанцевать с ним. Глядя на то, как немного ошеломлённая Джинни уходит, держась за руки с Гарри, Луна подумала о том, что она тоже не удосужилась попросить подтверждения тому, что сказали Очки. Это было хорошо. Луна верила своим экстраполяциям. Довольная собой, что обе девочки пристроены, она собрала свои вещи, готовясь вернуться домой к своему мужчине. У него на лбу, так же как и у Гарри, было написано лишь «ЗАНЯТ».

_______

Год спустя

Гермиона даже не удивилась, когда Драко проник к ней в комнату для переодевания, несмотря на то, что ему неоднократно говорили, что он не должен туда входить перед церемонией. И она даже не потрудилась отчитать его, когда он прижался к ней в поцелуе. — Не передумал? — она дразнила его. Он явно не считал, что этот вопрос заслуживает ответа. — Я принёс тебе подарок. Она начала протестовать и говорить о том, что ей не нужны подарки, но остановилась, увидев, что Драко доставал из-за своей спины. — Как ты выпросил их у Луны? — она засмеялась и потянулась за Очками, надев их себе на лицо. На лбу Драко красовалась надпись «ЗАНЯТ». На самом деле она и не думала, что он может передумать, но всё равно ей стало легче после увиденного подтверждения. — В ту ночь в клубе, — начал он, — я подумывал бросить работу в Министерстве. Было ясно, что Драко хотел ей что-то сказать. Но Гермиона уже знала эту часть истории. Они много говорили об этом в месяцы, последовавшие за страстным началом их шокирующих общественность отношений. Она просто кивнула, вспоминая. — Я чувствовал беспокойство и безысходность, — продолжил Драко. — Я хотел чего-то большего от моей жизни. Но всё, на что я смотрел, всё, что я обдумывал, казалось пустым и никчёмным... Или же вне досягаемости из-за решений, принятых моей семьёй. Она нахмурилась. Он не говорил ей об этом раньше. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но его взгляд остановил её. Он продолжил. — Я был в том клубе, думая о будущем, гадая, к чему оно меня приведёт. А потом подошла ты и начала спорить со мной. — Я предложила купить тебе выпить, — поправила она с улыбкой. — И тогда я подумал, насколько рискованно увлечься единственной и неповторимой Гермионой Грейнджер? Из всех вещей, которые были вне досягаемости, эта — однозначно была самой недоступной. Как глупо с моей стороны было бы впустить такую ​​душевную боль и проблемы в свою жизнь. А потом я взглянул на тебя через Очки. Серые глаза, которые она так любила, светились серебром, и этот свет, как она знала, был предназначен только для неё. Её сердце таяло каждый раз, когда он так на неё смотрел. — Что там было сказано? — спросила она. — Взгляни на своё кольцо, — ответил он, указывая на него рукой. Гермиона посмотрела на своё обручальное кольцо через волшебные очки Луны и увидела слова «Стоит рискнуть», выгравированные на ободке. — Я увидел эти слова и принял, наверное, самое гриффиндорское решение в своей жизни. Я позволил тебе купить мне выпить. Её сердце было до невозможности переполнено, когда она потянулась к руке, которая скоро будет носить точно такое же обручальное кольцо. — И? — подсказала она. — И это было лучшее решение, которое я когда-либо принимал, — она сияла для него, и он наклонился за ещё одним поцелуем. В последнюю секунду он отстранился. — Хотя... Это второе лучшее решение. Самое лучшее, что я когда-либо сделал — это отказался от убеждения не целоваться на первом свидании. Это определённо было лучшим решением.