я и так сплю с тобой в одной кровати

— Что-то я замёрз, Олеж, — протянул Серёжа, спрятав пальцы в рукавах растянутого старого свитера. Середина лета, а он заболел! Был вечер, на улице посвежело. Все вокруг сияло золотом в лучах закатного солнца. Воздух был полон звонких трелей птиц, готовившихся к наступлению ночи. Олег и Серёжа приехали на дачу совсем недавно: они здесь где-то с недельку. И вот, ежедневное купание в речке и холодная газировка дали о себе знать. Серёжа немного простыл: больное горло, насморк и небольшая температура. Возвращаться в город, конечно же, никто не собирался. «Природа лечит, » — иногда бурчал Разумовский, когда Олег предлагал ему все же посетить врача. Серёжа сидел, нахохлившись, за небольшим столом, пошмыгивал носом и любовался облаками, на которые так причудливо ложился румянец заката. Дача у них была небольшая: дом, маленький огород, несколько яблонь и с десяток кустов малины со смородиной. На них-то и засмотрелся Олег. В голове созрел план по согреванию Серёжи. — А хочешь, я тебе чай сделаю? Ягодный. Горячий. Поможет согреться! — предложил Волков, не отрывая глаз от кустика малины, что рос рядом с домом. Серёжа призадумался, снова шмыгнул носом, а потом распылялся в довольной улыбке и протянул: — Хочу. Взяв со стола кружку, Олег пошёл за ягодами. Он отточенными движениями срывал малину, такую хрупкую и сочную, и складывал ее сразу в кружку. Лицо у него было сосредоточенное и серьезное: Серёжа с удовольствием наблюдал за тем, как его любимый собирает ягоды на чай. Забота Волкова грела изнутри. Постепенно кружка заполнялась розовыми пятнышками. Сверху лежало несколько крупных ягодок чёрной смородины, которая пахла просто невероятно. Олег все тщательно вымыл, заварил зелёный чай. Уверенными движениями он давил на ягоды деревянным пестиком. Сок брызгал на стенки кружки: это было красивое розово-фиолетовое месиво. Когда же все было готово, горячая, тёмная заварка смешалась с яркой кашицей. Ложка меда — и кружка с ягодным чаем оказалась перед Серёжей. — Спасибо, — довольный, Разумовский сделал маленький глоток горячей жидкости, и тут же поморщился. Обжегся. Поспешил. Олег тут же подался вперёд, вытирая влажные, обожженные губы. И тут же поцеловал. Никакая хвалёная выдержка не спасла. Серёжа перед ним сам как ягодка. Красный, губы налиты. Не поцеловать его было просто невозможно. — Дурак, я же болею, — улыбаясь говорит Разумовский, снова отпивая от чашки, на этот раз осторожней. — А если и ты заразу подхватишь? — Сереж, — Олег убирает прядку огненных волос с лица возлюбленного, заправляя ее за ухо. Волосы у Разумовского часто вот так выбивались, падали на глаза, — я и так сплю с тобой в одной кровати. Вся твоя зараза — уже давно моя. Серёжа снова улыбнулся, немного наклонил голову, касаясь щекой ладони Олега, и сам уже потянулся к чужим губам. Волков почувствовал сладкий привкус малины с мёдом. Улыбнулся прямо в поцелуй. Ах, как же хорошо! — Мне уже совсем не холодно, — прошептал Серёжа, крепко сжимая кружку в руках. Он не против уже перебраться на второй этаж, в спальню, закутаться в одеяло и утонуть в объятьях Олега… Но всё это чуть позже, когда он допьёт чай, который готовили для него с огромной любовью. — Чай, кстати, очень вкусный. Как и ты… — последнее он добавляет еле слышно, но Волков довольно улыбается. Все же не так уж тихо Серёжа это и сказал.