Научиться любить сердцем

Почти с самого начала мая город захватил летний зной, который душил горожан вместе с автомобильными выхлопами. Изредка мог пойти мелкий моросящий дождь, но он делал только хуже, раскалённый солнцем асфальт он не остужал, и становилось только душнее. Но уже ближе к концу месяца погода немного смягчилась и в один из этих, относительно прохладных, дней, выпавших на выходные, Эрен вытащил Жана на прогулку по городу. Несколько часов они бесцельно бродили по улицам, болтая ни о чём, обсуждая прохожих, а Эрен мог ещё и ворчать на преподавателей, которые не справедливо валили на сдаче последних долгов перед экзаменами. Около парка они взяли себе онигири и блинчики с ягодами. В парке было много людей, которые, как и парни, вылезли на улицу, как только стало прохладнее. Они шли медленно, обходя таких же неторопливых прохожих, но за густой короной молодой листвы они не заметили, как стремительно небо затянуло низкими свинцовыми тучами. Деревья задержали первые мелкие капли, но уже через минуту дождь начал набирать силу. Как только под холодными каплями футболка Эрена начала стремительно намокать, Жан снял с себя джинсовую куртку и, подняв над их головами, предложил где-то переждать ливень. — У меня квартира минутах в пятнадцати отсюда, — говорит Эрен.- Но если побежим, то можно и за пять добраться. — Ну, побежали, не будем же мы ждать, когда заболеем, — сказал Жан, подталкивая Эрена сначала идти быстрее, а потом и вовсе побежать прямо по лужам, которые успели появиться. Эрен не боялся заболеть. Ему это даже нравилось. Он сравнивал эти мгновения с воспоминаниями из детства, когда также бегал по лужам, а родители просили остановиться. Эти воспоминания ощущались как некое тепло в груди. Но сейчас тепло ощущалось и физически, так как Жан даже не собирался убирать руку с его поясницы, с того момента как подталкивал его быстрее добраться до дома. *** Уже в лифте они смогли отдохнуть после короткой пробежки и восстановить дыхание. Они поняли, что куртка Жана насквозь промокла, как и их кеды. Штанины джинсов с каплями грязи, а футболки и вовсе можно было выжимать. Уже около дверей квартиры, пока Эрен доставал связку ключей, Жан проверил запястьем кончик носа парня. Йегер замер на секунду и вопросительно посмотрел на друга. Сейчас у него в голове крутилась разные мысли. С одной стороны Жан просто друг, к которому можно прийти и поговорить, прийти и выпить, прийти и лечь под этого чрезмерно заботливого говнюка и на пару часов отдохнуть в его компании. Но с другой стороны ему, вроде как, нравилась эта наивная забота, что, собственно, и пугало парня, ведь раньше он испытывал тепло в груди, только рядом с Микасой или Армином, и то, они были частью его семьи, а тут схожее ощущение рядом с новым человеком, которого толком не знаешь. Это выбивало из колеи. — Как зайдём домой, прими горячий душ, а то заболеешь, — произнёс Жан как можно более спокойным голосом, так как знал, что Эрену не нравится забота, которая есть в отношениях двух людей. Около месяца назад, когда Эрен снова заявился к Жану в гости, он сразу предупредил, чтобы в их общении не было никаких нежностей, кроме, может быть, прелюдий перед сексом, потому что это не отношения. Стянув мокрые кеды в прихожей, Эрен направился на кухню, оставляя на полу следы, проигнорировав друга и его слова о горячем душе. Мокрую футболку он повесил на спинку стула и, хотел было открыть дверцу холодильника, как спиной почувствовал, прошедшего вслед за ним, Жана. Развернувшись, он увидел выражающее недовольство лицо гостя и скрещенные на груди руки. — Что я сказал тебе сделать, когда зайдём в квартиру? — в его голосе звучали нотки раздражения от того, что его просьбу проигнорировали, хотя он мог предположить такое развитие событий. — Да ладно тебе, — отвечает хозяин квартиры, медленно приближаясь к Жану, расплетая его руки. Он прижимается к источнику тепла и оплетает руками шею парня.- Я знаю несколько более интересных способов согреться, чем просто горячий душ. Может, опробуем хотя бы один из них? — Эрен тянется к губам Жана, но тот отворачивается и снимает со своей шеи чужие руки. И делает это не потому что не хочет поцеловать его, смять мягкие тёплые губы и притянуть к себе ещё ближе, если бы это было возможно. Он отстраняется, потому что знает, что не сможет остановиться, а идти на поводу у этого хищного зверя не хотелось. — Где ванная комната? — Около прихожей, дверь слева, — говорит Эрен. А Жан про себя подмечает, что у парня заговорщицкая улыбка. «Весело мне с тобой будет» думает Жан, закидывая парня, успевшего только тихо возмутиться, себе на плечо и направляясь в указанном направлении. — Так. Полотенце здесь есть. Думаю, ты не будешь против, если я похозяйничаю и твоём шкафу и притащу чистые вещи, — своей интонацией Жан констатировал тот факт, что хочет помочь, а не спрашивал разрешения, поставив Эрена на белый кафель ванной комнаты. Он вышел, а Эрен продолжал смотреть в дверь, не понимая, что только что произошло. С одной стороны его отшили. Это было странно, ведь ему никто не отказывал ранее и он привык брать своё. Но… С другой стороны он и сам чувствовал, что сильно замёрз и горячий душ это единственное, что могло помочь не заболеть, наверно… Мысли в голове носился слишком быстро, сменяя друг друга и невозможно было зацепиться за что-то одно. Единственное, что он понимал, так это то, что Жан перестал быть просто другом, которого он завёл себе только ради секса. Он видел эти моменты заботы с его стороны, которых он хотел избежать, чтобы не привязываться. А привязаться, к такому человеку как Кирштейн, хотелось. И это, в какой-то степени, пугало парня. Из ступора его вывел стук в дверь. Жан принёс вещи. — Пока ты в душе, я пойду что-нибудь горячее приготовлю, — предупредил Жан, отдавая вещи, найденные в шкафу. — Ага. Спасибо.- Последнее слово он произнёс слишком тихо, чтобы Жан его услышал. Йегер вышел из ванны с небольшим сухим полотенцем на голове, в старой, уже домашней, толстовке, серых спортивных штанах и тапочках, в виде плюшевых голубых акул. Он сел за стол, где уже стояла тарелка с рисовым омлетом и горячий кофе. Жан, услышав шорох за спиной, повернулся и быстро осмотрел парня с головы до ног, чтобы убедиться, что тот оделся. Заметив забавные тапочки, он прокомментировал это, назвав Эрена ребёнком. — Тапки как тапки, они прикольно выглядели, вот и взял их. — Наклони голову назад, — попросил Жан, подойдя за спину парня, и мягкими массажными движениями начал вытирать мокрые волосы. Буквально через минуту Эрен прикрыл глаза, полностью отдаваясь ощущениям. Жан аккуратно перебирал отдельные пряди тёмно-каштановых волос, слегка оттягивая их назад, чтобы лучше вытереть от лишней влаги. Продолжая массировать голову через полотенце, Жан медленно приближается к лицу Эрена и оставляет невесомый поцелуй на кончике носа. — Я тоже схожу в душ, хорошо? — Да, иди. Сухие вещи только возьми, а полотенце в шкафу в ванной. — Я ненадолго, — Жан поцеловал Эрена в висок и скрылся за дверью, ведущую в спальню, чтобы найти подходящие вещи. Жан вернулся всего через 10 минут, положил себе оставшуюся половину омлета и сел на соседний стул. Всё то время, что Жан отсутствовал, хозяин квартиры провёл в раздумьях. Он не понимал, почему позволял себе принимать всю заботу, исходящую от Жана, ведь они договаривались, что между ними будет лишь секс без обязательств, но ни как полноценные отношения. Мысли, что носились в голове, порождая слишком противоречивые чувства. Эрену было приятно чувствовать тепло в груди, когда этот придурок пытался заботиться о нём, хоть и признавать это было тяжело. С другой стороны он злился, но пока не понял на кого. На себя, за то, что позволил себе привязаться, или на Жана, который нарушал договорённость и пытался показать, что Эрен не пустое место для него. Хотя, зная Кирштейна, можно было подумать, что он со всеми так общается и не застрять на этом внимание. Но какой бы странной ситуация не казалась, он не мог её игнорировать. Взяв телефон, он написал Армину и Микасе что хотел бы поговорить с ними и если завтра погода улучшится, чтобы они пришли к нему домой. Эрен, отложил телефон в центр стола, допил кофе, слушая как тяжёлый капли бьются о стекло кухонного окна. *** Парни лежали на кровати в тёмной комнате, где единственным источником света был телевизор, потому что свет с улицы практически ничего не давал. Они лежали близко, но едва касались друг друга плечами. По телевизору шла документалка про писателей прошлого века. Эта передача особо сильно не интересовала ребят, и Эрен решил, что это хороший шанс снова заставить Жана играть по его правилам. Он повернулся на бок и продвинулся чуть ближе к парню и позвал его по имени. — М? — Жан продолжал смотреть скучную программу, но Эрена это не устраивало. Тогда он положил руку ему на живот, слегка поглаживая его через майку и снова позвал. Реакция такая же. Тогда он поднимается выше и невесомо целует Жана, медленно, будто неуверенно, раздвигая его губы языком, углубляя поцелуй. Жан давно выучил все трюки этого хищника и даже не сопротивлялся, потому что знал, что всё равно проиграет и сделает так как хочет Йегер. Он отвечает Эрену, обнимая его одной рукой за поясницу, а другую кладёт на щёку и гладит большим пальцем скулу. Шатен неохотно разорвал поцелуй, одним движением оседлал бёдра нижележащего и стянул с себя толстовку, в которой становилось слишком жарко. Эрен вновь припадает к губам Жана, сначала оттягивая нижнюю губу, а потом грубо целует, не давая Кирштейну перехватить инициативу. У обоих парней вырвались тихие стоны, которые заглушались шумными попытками вдохнуть немного воздуха через нос. Эрен изучал каждый миллиметр, проводя языком по ряду зубов, дёснам и нёбу, дразня партнёра, от чего у того закипала кровь и возбуждение скапливалось внизу живота, чего не мог не заметить шатен. Хотя у самого с каждой секундой в штанах становилось всё теснее. Они помогли друг другу избавиться от последних элементов одежды, беспорядочно скидывая её на пол. Эрен устроился между ног Жана. Проведя дорожку поцелуев от солнечного сплетения вниз, он взял эрегированную плоть и слизал первую каплю предэякулята. Прошёлся по всей длине языком, повторяя рисунок вен и, обхватив головку губами, начал медленно вбирать член глубже, постепенно наращивая скорость движений. Наслаждаться стонами Жана ему мешал телевизор, поэтому ему пришлось на пару секунд отвлечься, чтобы найти пульт и выключить звук. Вытащив из тумбочки смазку, Эрен сначала оседлал бёдра Жана, а после вылил немного содержимого тюбика себе на руку и ввёл в себя сразу два пальца, чтобы растянуть мышцы. Почти сразу комната наполнилась сладким, немного приторным, запахом клубники. Мелкие прядки тёмных волос вылезли из привычного хвоста Эрена, веки чуть опущены, закушенная нижняя губа. От увиденной картины у Жана перехватило дыхание. Пока шатен занимался самоподготовкой, руки Кирштейна беспорядочно оглаживали его бёдра, поднимаясь к рёбрам, переходили на живот или ягодицы. Жан больше не мог ждать и заменил пальцы Эрена своим пульсирующим членом, медленно входя всё глубже, давая привыкнуть к ощущениям. Сделав несколько толчков и убедившись, что не причиняет боль партнёру, Жан стал наращивать темп и амплитуду движений, так что порой внутри оставалась только головка. С каждой минутой из груди Эрена вырвались всё более громкие и развратные стоны, а когда Жан задевал простату, он выгибался и ловил ртом воздух, которого дико не хватало в небольшой комнате. Эрен, чувствуя, что скоро кончит, обхватил свой, жаждущий внимания, член и начал двигать рукой в такт движениям Жана. А сам Кирштейн несколько раз особо резко и глубоко вошёл и кончил, не выходя из тела Йегера. А через пару секунд такой же оглушительный оргазм накрывает и Эрена, пачкая свой живот мутно-белым семенем. Кирштейн настаивает на том, чтобы принять душ перед сном, с чем Эрен соглашается. А перед сном, забравшись под тёплое одеяло, Жан нежно несколько раз целует лицо Эрена, попадая в щёку, губы и висок.