Сувенир с родины

Пронизывающий холод пробирался под кожу и словно замедлял все мысли. Ветер насвистывал известную ему одному грустную мелодию и нёс её через горы, доставляя новости от одного конца Драконьего хребта к другого. Интересно, если Люмин прошепчет что-нибудь, донесет ли неосязаемый "почтальон" её слова? И кому бы вообще на этой снежной глыбе она поведала о своих горестях? В воспоминаниях тут же промелькнула рыжая шевелюра. Такая непослушная, будто переменчивая погода Тэйвата навсегда изменила структуру волос безрассудного жителя Снежной. Из-под этих беспорядочных прядок выглядывали пронзительно-голубого цвета глаза. Порою эти глаза казались ей пустыми как у фарфоровой куклы, но в пылу битвы они начинали искриться от неподдельной юношеской радости. Было видно, что этого человека хлебом не корми, а дай помериться силами. Люмин была на сто процентов уверена, что если она и дрожала от холода в своей тонкой шубке, то для Тартальи погода насквозь промерзшей горы показалась бы "освежающей". Ей было даже страшно представить, что творилось на его собственной родине. Одно дело, когда сам человек рассказывает о месте, где он родился, а другое когда ты сам составляешь впечатление о чужой стране. Ей просто хотелось надеяться, что рассказы Чайлда недалеко ушли от правды. – Л-люмин, давай поскорее у-установим эти д-дурацкие маячки и пойдём греться в лагерь, – в реальность путешественницу вернула её верная спутница Паймон, которую било крупной дрожью. Хотя она и была неземным существом, но воспринимала все радости и хлопоты жизни как обычный человек. Самое что интересно, изначально Люмин предложила подруге подождать ее в лагере. Но последняя с важным видом сказала, что не бросит путешественницу и не простит себе, если та замерзнет где-нибудь в горах. Впрочем, девушка привыкла к таким приступам доблести. Ей тоже не хотелось бродить одной по кишащей хиличурлами и фатуи тропам. Люмин только кивнула и ускорила шаг по направлению к Ущелью спящего дракона. Каждый раз в этом месте ей становилось не по себе, хотя она и встречала живого дракона. Тут скорее играл страх перед неизвестным. Маячок надо было установить на одном из ребер на останках дракона. Аккуратно спикировав на него с помощью глайдера, она вытащила из сумки конусообразное устройство и установила на самый краешек. – Отлично, это последний, теперь идём быстрее... Но Люмин уже не слышала подругу, устремив взгляд вниз. Ниже, на тропе было пять или шесть агентов Фатуи. Проницательный взгляд девушки тут же начал прикидывать, насколько равны силы. "Два крио, электро, один гео, пиро, и даже анемо фатуи...Вся семейка в сборе, но что они замышляют?" Паймон тоже глянула вниз и почти тут же поняла, что замышляет Люмин. Маленький проводник прекрасно знала тягу путешественницы к неожиданным приключениям на пятую точку, из которых им порою приходилось уносить ноги. – Нет! Нет, Люмин! Не надо туда идти, мы здесь не за этим! Девушка зло и одновременно предупреждающе обернулась на маленькое существо и в призыве замолчать замахала руками. Послышался хруст. В следующую секунду произошло то, чего не ожидала ни одна из парочки. Кость надломилась, и Люмин полетела вниз. Паймон пискнула и устремились следом. Все словно бы шло в замедленной съёмке. Чувство невесомости, смешанное со страхом и легкой паникой кого угодно могли сбить с толку. Но эти драгоценные секунды были нужны на прикидку вариантов развития событий. Глайдер не хотел раскрываться, и Люмин пришлось воспользоваться единственным вариантом чтобы не разбиться насмерть – она использовала силу анемо, моля воздушный поток смягчить ее падение. В итоге так и вышло, однако элемент скрытности был упущен поскольку ветер вызвал небольшой снежный вихрь. Люмин даже показалось, что она отключилась на пару секунд. Она была и не против полежать минутку, но не здесь, а под деревом в Долине ветров, например... – Люмин, Л-люмин, поднимайся, прошу! Фатуи уже идут сюда! Снег забился куда только можно и нельзя. Тело ныло от боли и холода. Путешественница чувствовала как медленно подкрадывается холод, и если в ближайшее время она не доберётся до огня, то превратится в ледяную статую. Она не хотела этого, ей ещё столько предстоит сделать: посетить другие регионы Тейвата, найти брата, познакомиться с семьёй Чайлда. "А ведь он попросил дождаться его..." – подумала девушка и из последних сил поднялась на ноги, призвав свой верный меч. Она не умрет такой глупой смертью. Тем более на задании, оборудование для исследования стоят ой как недешево. – Тут мелкая шпионка и летающая штуковина. Смотрите-ка, у них зуб на зуб не попадает. Холодно вам, девицы? – крио солдат загоготал, а электро фатуи угрожающе стукнул своим молотом в сантиметре от Паймон, от чего в испуге спряталась за Люмин. Последняя лишь сильнее сжала рукоятку меча и уже сделала шаг вперёд, как одно слово заставило её застыть на месте. – Эй, милашка! – одиннадцатый предвестник собственной персоной шёл с рюкзаком наперевес. Настала странная тишина, в которой обе стороны одновременно посмотрели в сторону новоприбывшего. У Люмин даже сперло дыхание, и она закашлялась. "У меня дежавю?" – с ироничной усмешкой подумала она. В глубине души она была безумно рада появлению Тартальи. Появление такой важной "шишки" вызвало незамедлительный ажиотаж. Все агенты выстроились в шеренгу. Казалось, даже пузатые крио маги пыталась втянуть животы. Но Тарталья не спешил уделять внимание своим коллегам и первым делом снял свое черное пальто с мехом и укрыл им Люмин. Он заботливо, словно ребёнку натянул ей на голову капюшон, хотя на его лице не было и капли эмоций. Паймон незамедлительно спряталась под дополнительным слоем одежды, и девушка обняла спутницу словно мягкую игрушку, чувствуя телом маленькую продрогшую фигурку. После Чайлд наконец подошёл к группе фатуи. – Товарищи, она со мной. К вашему сведению...вы только что чуть не угробили важного информатора. Как бы вы потом это объяснили её Величеству? – голос Тартальи был холоден и прямолинеен. Люмин помнила этот голос. Когда они столкнулись в Золотой палате, они были врагами, и этот тон внушал неподдельный страх поскольку по нему невозможно было прочитать настроение владельца. Все присутствующие были глубоко смущены. – М-мы не знали, товарищ Чайлд. Да и о вашем прибытии нам не сообщали, – робко возразил анемо агент. – Мне пришлось вернуться ради информатора, – оборвал его Чайлд. – Возвращайтесь к своим делам, я забираю эту девушку. Повернувшись спиной к отряду, обозначая, что разговор окончен, Тарталья подошёл к Люмин, которая дрожала уже чуть меньше и, положив руку ей на плечо, повёл прочь. Чем дальше они отдалялись от отряда фатуи, которые еще пять минут готовы были разорвать путешественницу на части, тем сильнее та расслаблялась. Люмин все ещё не могла поверить своим глазам и не смела вымолвить и слова. Она действительно видела перед собой Тарталью: человека, который хладнокровно убивал врагов, обманывал, пытал, но в то же время так трепетно заботился о своей семье, не умел есть палочками и был абсолютно не способен распоряжаться деньгами. От пальто исходил такой знакомый запах. За секунду Люмин стало не просто тепло, а прямо жарко, но снять одолженную одежду и не подумала. Они молчали всю дорогу до лагеря, несмотря на то что Чайлд в какой-то отрезок дороги спустил свою руку к ладони Люмин и переплёл их пальцы вместе. Паймон, наконец отогревшись, вновь летала рядом и постоянно болтала о чем-то, разбавляя тишину. Только когда вся троица покинула лагерь, Тарталья наконец остановился и тут же обнял путешественницу. – Ты не представляешь как я испугался... – прошептал он, утыкаясь лицом в шею Люмин. Та в этот момент почувствовала лёгкий холодок, словно это был нос собаки. Мягкие волосы щекотали ей щеку, возрождая почти забытые ощущения за время разлуки. Она с готовностью ответила на объятья. – А я нет. Думаю, мы бы справились. Правда, Паймон? Та лишь заворчала и полетела искать цветки-сахарки. В ответ на фразу девушки, Чайлд вдруг рассмеялся и слегка отстранился, прислонив их лбы друг к другу. Такой детский и невинный жест шел вразрез с недавними событиями. Мало кто из людей впринципе мог увидеть такую гамму эмоций за сравнительно небольшой промежуток времени. И Люмин это даже немного льстило. Смех Тартальи всегда завораживал путешественницу. Что на поле боя, что наедине, он был лёгким и чистым, как его водные клинки. Сама она смеялась редко, и ее друзья к этому привыкли, но с НИМ ей хотелось стать другой. Чуточку свободнее, счастливее и беззаботнее. Но сейчас она лишь улыбнулась и пробормотала. – Ты мне не писал несколько месяцев. Я даже немного забеспокоилась. – Прости, прости. Я ездил домой к семье, а там столько дел образовалось...Но в качестве извинения я бы хотел сделать тебе кое-что приятное, – Тарталья заговорщически сощурил глаза и поправил рюкзак за спиной. Там что-то стукнулось с глухим звуком. По виду там лежало что-то тяжелое. – Думаю тебе и Паймон это понравится. Имя маленькой спутницы он выделил сильнее и громче, что та за две секунды оказалась рядом с парнем с охапкой цветков-сахарков. – ЭТО ЕДА? - тут же осведомилась она. – А ты догадливая. Но мне нужна полноценная кухня, блюдо довольно сложное. – Мондштадт ближе всего, думаю Сара сможет одолжить нам кухню ненадолго, – Люмин стянула с себя два пальто, хотя и без особой охоты. Расставаться с запахом Тартальи не хотелось. Но эту мысль перебил звук урчащего живота. Чайлд сначала посмотрел на Паймон, но та помотала головой. Люмин залилась краской. – Утром я съела одну яичницу, мы были в пути... – Тогда тем более быстрее пошли! – он расплылся в широкой улыбке и, забрав всю верхнюю одежду у Люмин, потянул её за руку, ведя по дороге. В Мондштадте рыцари напрягаясь, увидев маску Тартальи, но Люмин успокоила их и сказала, что он тут по поручению. Врать своим же людям они умели мастерски, хотя для рыцарей Ордо Фавониус было нужно не так уж много доказательств. Поэтому словам Почётного рыцаря они поверили, хотя по их лицам было видно, что благосклонности Чайлд от них не дождётся. Сам фатуи был спокоен как удав. "Так везде. Я привык, милашка", – только и отозвался он. Сара на секунду потеряла дар речи, увидев Люмин и Тарталью вместе, а просьба позаимствовать кухню была встречена крайней степенью растерянности. Сначала ей даже показалось, что это шутка, но когда Чайлд с наимилейшей улыбкой с готовностью потряс набитым рюкзаком, она пролепетала что-то вроде "Спрошу у хозяина" и пропала на пятнадцать минут. В итоге им все же разрешили воспользоваться кухней, но только под полную ответственность путешественницы. Уже совсем скоро на огонь была поставлена кастроля с мясными костями для бульона. И хотя Чайлд сказал, что он прекрасно справится сам, Люмин все же вызвалась порезать капусту. Пока она была занята своим поручением, парень открыл сумку и вывалил на стол картошку, морковку, лук и...какие-то пучки с корнеплодами на конце. Люмин было подумала, что это редис, но неизвестный ингредиент был короче своего собрата по земле. Тарталья поймал заинтересованный взгляд девушки и с неизменной улыбкой счистил часть кожуры, показывая кровавое нутро овоща. – Это свекла. Её мало где можно достать. Только в Сумеру и у меня на родине, да и то только в определенных районах. На первый взгляд кажется, что из неё мало что приготовишь, но это не так. Салаты, котлеты, соусы...Но сегодня я хотел бы дать тебе попробовать наше национальное блюдо - борщ. Он получается таким же красным как эта свекла так что не пугайся. В Люмин взыграло детское любопытство, и она потянулась провести пальцем по мякоти овоща, закономерно заметив на пальцах сок. Он очень сильно напоминал кровь. Неужели народу Снежной так нравятся подобные блюда? Но она доверяла хоть и немного извращенному, но вкусу Тартальи и лишь улыбнулась ему. Они продолжили готовить. Люмин сосредоточенно шинковала овощи, не замечая прядок выскользавших из-за ушей. Неожиданно что-то коснулось её носа. А точнее это был палец Чайлда. – Теперь ты похожа на кролика, – хихикнул он, а девушка вопросительно глянула в отражение ножа. На её носу красовалась красная точка о свеклы. На секунду она нахмурилась, но стирать пятно не стала и за вместо этого провела пальцами по лужице от места резки и размазала их горизонтальными полосами по лицу Тартальи. – А ты на кота, – довольно ответила та, рассматривая свое "творчество". – Ах да, тебе не хватает заячьей губы, – видимо Чайлд не собирался оставаться в долгу с снова потянул палец к лицу Люмин, но та ловко увернулась и проскользнула к другому краю стола. С минуты на минуту могла завязаться новая битва, из которой победителем выйдет тот, кто меньше всего перепачкается в "кровавом овоще". Горе художник с грацией хищника начал сокращать дистанцию. Девушка в ответ с улыбкой пытались обмануть Тарталью и пометить его тело порцией пятен. Выпад, мимо, ещё выпад, и фатуи в два прыжка оказался рядом с Люмин, взяв её лицо в свои ладони. Их глаза пересеклись. "Он собирается меня поцеловать?" – промелькнуло у неё в голове. Варианта вырваться у неё не возникло. Как бы она не пыталась скрыться от этого, но с самой первой секунды их сегодняшней встречи она хотела просто схватить его и не отпускать. Сердце ускорило свой ход, заставляя кровь прилить к лицу, и она, не в силах скрыть смущение, прикрыла глаза. Тарталья, заметив это, судорожно выдохнул. Несколько месяцев находиться так далеко от любимой девушки - сущая пытка. А сейчас, когда она находилась в опасной близости от него, глубоко внутри просыпался зверь, которого парень очень стыдился и не хотел, чтобы Люмин увидела его. Однако искушение сильнее, и он тянется к её губам как... – А! Почему вы в крови? – влетевшая Паймон закричала так, что парочка отскочила друг на друга на метр, но оглядев друг друга, одновременно расхохотались. Паймон растерялась ещё больше, на её детском лице появилось выражение растерянности. Позже, сидя за столом и уплетая уже вторую тарелку дымящегося борща со сметаной, спутница Паймон только довольно чавкала, а Люмин и Чайлд наблюдали за ней словно родители. Оторвавшись от данного зрелища, Тарталья наклонился к уху Люмин и прошептал: – Мы все перепачкались в свекле. Похоже придётся стирать одежду и мыться самим. Может, мне стоит помочь тебе вывести пятна? Люмин вздрогнула, но немного погодя кивнула. Такие редкие моменты счастья стоит ценить как никогда, ведь они недолговечны и так же хрупки как крылья кристальных бабочек. Путешественница не стала спрашивать сколько Тарталья пробудет в Ли Юэ, а старалась отпечатать в голове каждый миг: сладковатый вкус борща, присутствие любимого человека и чувство бесконечного счастья.