Сердце можно лечить только сердцем

[Чон Чонгук]

Чонгук сидел на полу, обхватив руками поджатые к груди ноги. Черепная коробка напрочь забита различными мыслями, а глаза намертво прикованы к жасмину. В памяти невольно всплыл момент, когда он впервые наведался в магазин Тэхёна. - Жасмин означает искренность, робость и желание дружить. Надеюсь, ты понимаешь, о чём я. - Нет, не понимаю. - Это мой подарок. Тебе. - Мило. Только вот я не люблю лианные растения. Мне по душе… гортензии. То есть холодные и ровные отношения. - Хах… - тихо усмехнулся Чон, нервно облизывая сухие губы кончиком языка. - Это ты называл холодными и ровными отношениями? Придурок. Тогда он точно так же сидел перед цветком с жёлтыми лепестками и размышлял о ситуации, сильно ранившей и заставившей выйти из равновесия. Юноша запутался и не знал, как выбраться из мрачного, сложного лабиринта. И, когда, казалось, выбрался, вновь произошло нечто необъяснимое. Раньше мозги наизнанку выкручивал, дабы понять, каким образом стоит завоевать доверие Тэхёна и сблизиться, а сейчас выворачивает уже по другому поводу. - Это… совершенно не по-дружески… Юноша, мысленно воспроизведя их поцелуй, жаждал провалиться сквозь землю. Еле-еле оправился от ситуации со своей мягкой игрушкой по имени Бо Ми, а тут… Грудь сковала невыносимая боль. Будто сердце крепко и резко перетянуло металлическими цепями, выжав из того всю имеющуюся кровь. Понимал, что старший был пьян и не до конца осознавал излишнюю раскрепощённость своих действий. Но не мог простить себе то, что позволил этому случиться. Ким, грубо говоря, отдал ему свой первый поцелуй, а он, хоть и отталкивая по началу, по итогу принял его. И всё бы ничего, однако… Чонгуку понравилось. Этот тёплый язык, который столь умело хозяйничал в чужом рту, горячее дыхание, обжигающее губы, скользящая по шее рука, привкус выпитого соджу… живо отпечатались в памяти. Нереальные, космические ощущения Чон переживал вновь и вновь, как бы не пытался забыть, стереть, уничтожить. Это неправильно и безрассудно. Тэ, конечно, не имел понятия, что у его друга есть парень, с которым тот состоял в отношениях больше года. Возможно, именно данный фактор не заставил его колыхаться. Какие мысли тогда его преследовали? Правда ли хотел поцеловать или подействовал алкоголь, затуманивший разум? Будет ли помнить о произошедшем или же предпочтёт сделать вид, будто ничего и не было? Действительно ли это было обычное недоразумение? Кто они друг другу теперь? Слишком много вопросов и ни одного ответа. Чонгук устал. Устал думать и корить себя. Свидетелей нет, Тэхён о существовании Джина вряд ли догадывается. Если не признается сам, никто и не узнает. Казалось, почему бы не забить болт, но… внутри так паршиво. Взгляд с жасмина переместился на тумбочку, на поверхности которой лежала до сих пор непрочитанная до конца книга – «Моби Дик, или Белый кит». Та самая, с которой начался «отсчёт». - «Мир, в котором мы живем, только и может держаться на взаимной выручке, так что нечего удивляться, если язычник помог христианину, а христианин поможет язычнику». – вполголоса проговорил до ужаса знакомую фразу и вновь усмехнулся. – И почему мой выбор пал на тебя, Ким Тэхён? Тишина. До ушей доносится лишь размеренное тиканье настенных часов. Тяжело вздохнув, черноволосый протянул кисть правой руки к одному из лепестков и как-то неестественно, слабо улыбнулся. - Мы прямо палачи своих судеб.

***

Белое худи без единой нашивки и принта, свободные брюки синего цвета, черные кроссы, большой, но полупустой рюкзак через плечо и растрёпанная копна волос – в таком виде Чонгук заявился на вторую пару и то с опозданием. Преподаватель читал лекцию чересчур заунывно, периодически потирая переносицу прямо под очками. Он не заметил прошедшую миму фигуру студента, либо же просто сделал вид, что не видел. Чон поднялся по деревянной лестнице и занял одно из пустующих мест на самом последнем ряду. Положил портфель прямо на парту и лёг на него, не удосужившись достать «для вида» хотя бы тетрадь. - Чон?... – раздался шёпот где-то неподалеку, однако парень не обратил на него должного внимания. – Эй… Ты чего, оглох? Черноволосый вышел из прострации только когда чужая рука вовсю трепала за плечо. - Блять, напугал! – выругался чуть ли не вполголоса, устремляя раздражённый лик прямиком к «помехе». – Какого хуя, Джин Гу? Джин Гу приложил указательный палец к своим губам, мол «тихо», и кинул мимолётный взгляд на преподавателя, что продолжал трепать языком заученный годами материал. - Смерти захотел? Не знаю, как ты, но я не хочу вылететь из аудитории… - Вылететь? Ты о чём? – Гук озадаченно поднял одну бровь вверх. Ё досадно покачал головой и убрал ладонь, покоившуюся на напряжённом плече друга. - Действительно… Я же тут матерюсь. И вообще! Чего не здороваешься? - А… прости, не заметил. - Брюнет почесал затылок. – Привет. Русоволосый тихо усмехнулся и сел прямо, не смотря в сторону товарища. На его лице была заметна тень обиды. Правда, долго обижаться Джин Гу не может. - Ага. Привет. Что с тобой? - В плане? - Материшься ни с того ни с сего, лучшего друга в упор не видишь, ходишь какой день подряд помятый и депрессивный... Заболел? - А тебе, я смотрю, так и хочется меня «полечить». – хмыкнул Чон, кладя руки на парту по бокам от рюкзака и сгорбатив спину. - Ещё и разговариваешь так, будто ядом плюёшься. - Ничего я не плююсь. Перебарщиваешь. - Со стороны виднее. Совсем на тебя не похоже. С Джином поссорился? - Нет. - Может, я что-то сделал не так? Вроде не припомню косяков за собой. - Нет. - Тогда, дело в том парне? Ким Тэхёне. На имени старшего пальцы Чонгука сжались в кулаки. Ногти болезненно впились в мягкую кожу ладони, а поперёк горла встал неприятный, сухой комок. Да, дело в нём. Не в кошмарах, не в Сокджине, не в треклятых соседях, которые утром решили повздорить. Всё вертится вокруг Ким Тэхёна. - Молчишь… значит, я угадал? Слушай, можешь рассказа… - Джин Гу. – перебил того Чон, не желая поддерживать диалог. – Хватит играть в «Угадайку», ладно? Со мной всё в порядке. - Но… я же вижу, что… - Пожалуйста… - еле сдерживаясь, снова оборвал на полуслове Чонгук. – Пожалуйста, не спрашивай ничего. Глаза Джин Гу повлажнели. Он нервно сглотнул, крепко свёл губы вместе и сделал глубокий вдох. Таким образом человек пытается взять себя под контроль, когда эмоции готовы вот-вот выплеснуться наружу и затопить всё на своем пути. - Ты всегда такой. – хриплым, чуть дрожащим голосом сказал Ё, силясь смотреть на одногруппника в упор. – О тебе беспокоятся, хотят помочь. Я всегда старался подбодрить, развеселить, пойти на встречу и, хотя бы немного… понять. Но ты не идёшь. Ни в какую. Хах… не могу понять одного. Ты вообще считаешь меня своим другом? Или я пустое место? Ты доверяешь мне? Капельку доверяешь мне? - Эй, Джин Гу… люди смотрят. – Чон огляделся по сторонам и заметил, что в аудитории стало заметно тише, когда Джин Гу перешёл на более высокий тон. - Да мне плевать. Чонгук, я не твоя истеричка мачеха. Я не твой отец, который давно позабыл о тебе. Я, чёрт возьми, твой друг! Или только я один так думаю?! Ё подорвался с места и возвысился прямо над брюнетом. Развернул к себе и с силой вцепился в предплечья, подобно дикому зверю. - Т… ты что творишь? Пожалуйста, сядь. Давай поговорим в другом месте? - Наконец надумал поговорить? Не слишком ли поздновато? Знаешь, мне осточертело вечно гоняться за тобой в попытках хоть что-то узнать. Надоело выдавливать из тебя слово за словом в таких ситуациях, как эта. За кого меня принимаешь? - Молодые люди, что у вас там происходит? Можете оставить разборки на внеурочное время? – вдруг подключился преподаватель. - Прошу прощения, учитель Кан. – громко ответил на замечание Ё, не отрывая заплаканных, блестящих глаз с Чона. – Просто один человек вечно опаздывает. Как на пары, так и в отношениях с людьми. Захотелось преподать ему хороший урок. - Урок тут преподаю я, уважаемый. – раздался несколько оживлённый, грозный бас мужчины, которого так нагло отвлекли от прочтения лекции. – Пожалуйста, выйдите из аудитории. Иначе я позову Вашего куратора, а затем и директора! Русоволосый подчинился. Наспех скидал вещи в рюкзак, перешагнул через длинную лавочку, на которой могли разместиться сразу несколько студентов и собрался было спускаться, да зачем-то остановился. - Подумай над тем, что я тебе сказал. Не будь слабаком. После, быстро утерев мокрые дорожки с щёк, направился к двери. Присутствующие некоторое время пошушукались, а затем, уткнувшись в тетрадки, да в телефоны, позабыли о случившемся инциденте. Одно лишь тело на заднем ряду, распластавшееся на поверхности стола, беззвучно подрагивало от накативших слёз.

***

Пары не успели закончиться, а Чонгук уже слинял. Когда в голове бардак, совершенно не до учёбы. Да и, до этого часто прогуливал (староста за глаза не ставила пропуски. Эх, ещё одно разбитое сердце), поэтому терять нечего. Он уже, казалось, потерял всё самое важное: два друга и совесть. Такими темпами осталось лишиться дорогого парня, чтобы окончательно впасть в депрессию или сойти с ума. Джин Гу впервые повёл себя подобным образом. Оказался прав во многих вещах, но с мачехой и отцом перегнул. А его «слабак» был сравним с пинком по лежачему. Таким опустошённым и подавленным юноша давно себя не ощущал. А ещё злым. На себя, на Джин Гу, на Тэхёна… даже на маленького ребёнка, что ловко увернулся от рук матери и нечаянно «влез» ему под ноги. Будто весь мир сейчас был против него. Или же… он сам? Чонгук брёл, толком не разбирая дороги. Шевелюра, которая не удостоилась внимания шампуня и расчёски утром, слегка раскачивалась на лёгком ветерке. Кулаки в карманах, лицо опущено. На вид – среднестатистический подросток Кореи с кучей проблем и душевными травмами. Однако, раньше он мог с лёгкостью одаривать каждого прохожего лучезарной улыбкой и не заставлять кого-либо переживать за своё состояние. Что же изменилось? Грянули перемены, причём крайне неожиданно. И весь его внутренний мирок пошатнулся. Понимал, что на этом не конец. Вот только готовым не был от слова совсем. Да и к чему готовиться? Оказывается, есть такие вещи, которых не ждёшь, а они приходят. Как гром среди ясного неба. Тэхён – явное олицетворение этого грома. Ворвался в жизнь Донсэна, навёл суеты, скрасил собой будни, столь однотипные и серые. Потом наворотил бед и исчез. Нет. Точнее, Чон собственноручно оттолкнул его и сбежал. Заперся у себя дома и облюбовал местечко на полу, напротив жёлтого жасмина. Хотел бы он вернуть то время, когда не надумал целовать игрушку, представляя вместо неё своего хёна. Ему было достаточно того, что старший оттаял и стал более живым, радостным и открытым. Не стоило переступать черту дозволенного. Теперь если и считать кого виноватым, то только себя самого. Незачем держать злобу, когда отличился не хуже других, верно? С подобными рассуждениями брюнет доковылял до круглосуточной кофейни, в которой не так давно они с Тэхёном обсуждали внезапное пробуждение из-за кошмара. Зайдёт внутрь – предастся ностальгическим воспоминаниям. Возможно, даже сделает себе больнее. Однако, тело и душа жаждали покоя. Да и, он не раз бывал здесь. Поэтому, не став мешкать, юноша толкнул дверь с характерным звоном колокольчика и медленно прошёл в холл. - Добрый день! Бариста встретил нового посетителя добродушно. Видимо, сегодня любой человек выглядел бодрее и «живее», нежели сам Гук. Это бесило, но не улыбнуться в ответ, пускай и натянуто, не мог. Юноша остановился у ресепшена, с целью выбрать напиток. Пока молча изучал огромное меню на стене, владелец смотрел на него, не отрываясь, а затем вдруг спросил: - Вы Чон Чонгук? Тот насторожился. Покосившись с нескрываемым удивлением, кивнул в знак утверждения. - Откуда знаете моё имя? - Не поймите неправильно. Один молодой человек сказал, что скоро к нам подойдёт парень с чёрными волосами и грустным выражением лица. - По моему, Вы ошиблись. Помимо меня ходит ещё много таких же «печальных». - Я не мог ошибиться. Вы же подтвердили свою личность. – уголки губ баристы поднялись ещё выше. – Как бы то ни было, Ваш заказ уже готов. - Но, я… ещё даже не определился с тем, что хочу купить. - За Вас уже выбрали и всё оплатили. Не переживайте. - Простите, а кто сделал заказ? - Тот парень в коричневом пальто. Брюнет обернулся в сторону неизвестного и обвёл озадаченным взором посетителей, коих можно было пересчитать по пальцам одной руки. Спустя пять секунд поисков, Чон заметил возле окна высокого парня, откинувшегося на спинку стула. Тот как-то виновато улыбнулся и поднял широкую ладонь в качестве приветствия. Трезвость ума окончательно покинула его. Ноги стали ватными, сердце бешено заколотилось, а грудная клетка на мгновение лишилась возможности вбирать кислород. Глаза отказывались верить в увиденное, а мозг – переваривать поступающую информацию. Ведь, на том самом месте сидел… - Тэхён…