В поисках души

Их первая жизнь, истинная и настоящая, была самой тяжёлой из всех тридцати, которые ей потом удалось прожить. Привязанность, любовь — это роскошь, недоступная солдатам Разведкорпуса. Когда за опущенными плечами лежат десятки смертей товарищей, отвлекаться на поиски родственной души оказывается некогда. Ренате стало это понятно еще в двадцать два года, когда титан на ее глазах съел девушку, отчаянно пытавшуюся на своих хрупких плечах унести уже мертвого возлюбленного подальше от опасности. Леви тогда кричал ей что-то издалека, неразборчивое, похожее на какой-то приказ. В мире, где смерть холодным дыханием опаляет твою шею, они не ищут друг друга среди прохожих. Они не ждут взаимных чувств, даже если жизнь скрепила их тонкой, невидимой нитью. Леви уважает ее, как почетного сержанта Разведкорпуса, а она его — как почетного капитана. И все у них предельно понятно. Даже когда они чувствуют эмоции друг друга, стоя рядом. Молчат и только изредка переглядываются.

***

Леви снятся кошмары. Только вот не его. В этих кошмарах он видит чужие смерти, чужую любовь, чужие мечты. Он ходит в чужом доме и наблюдает за счастьем или же горем чужой семьи. В этих снах его зовут по-другому, в этих снах он — чья-то драгоценная дочь, ушедшая в Разведкорпус. Чужой отец гладит его по темной кудрявой макушке, ласково зовет «солнцем». Леви знает, чьи это сны. И Леви понимает, кому снятся его собственные сны. Изредка капитан просыпается по ночам от чужих кошмаров. Он выходит на улицу, туда, где нет солдатов, что ночью следят за обстановкой, и хочет вдохнуть свежий воздух. Под тополем, прижав колени к груди, сидит виновник его пробуждения. — Твой отец был хорошим человеком, — Леви встает над Ренатой, смотрит куда-то в темную даль. Леви не знает, почему все хорошие люди постоянно умирают в пасти титанов. — Да. И ваши друзья. Изабель и… Фарлан, кажется, — она поднимает голову, встает с земли, оттряхивая от грязи белые брюки. — Они часто снятся мне.

За что им всем такая печальная участь?

— …Не думал, что в этом мире найдется моя родственная душа, — его лицо невозмутимо, как и всегда. Ренате кажется, что здесь у нее одно предназначение — увидеть хотя бы одну яркую эмоцию на лице этого мужчины. — Родственным душам необязательно друг друга любить, капитан. Не знаю, есть ли в нашем мире на это время, — Сержант на пару секунд отводит взгляд, оглядывая звездное небо, будто бы вспоминая что-то, — Однажды я увидела, как пара солдатов целовалась перед вылазкой за стену. Потом девушку съел титан. Ее любимый пятнадцать минут рыдал над ее изуродованным трупом, прежде чем семиметровый титан схватил его за голову, — Рената медленно переводит глаза обратно на лицо капитана, — У меня нет желания каждый день питаться страхом за вашу жизнь. — Лучше бы тебе питаться страхом за свою, — Леви не желает, чтобы кто-то за него беспокоился. Леви желает, чтобы все они остались живы и поскорее закончили эту ужасную войну. И у Леви нет времени на любовь, даже если она стоит перед ним. …Они, конечно, еще встречаются под этим тополем. Ужасы прошлого Ренату посещают часто: когда ее отца съел титан, мать упорно закрывала глаза подростка рукой, но жалобные крики его она скрыть не сумела. Леви раздражает просыпаться по ночам, — это уже пятый раз за две недели — но он сочувственно глядит на Ренату и не произносит ни слова. Девушка выглядит виновато: она-то знает, что каждый раз снится Леви. — Вы не спите из-за меня. Простите, капитан, — Сержант отводит взгляд, хмуро перебирая пальцами маленькие травинки. Рената храбрая девушка, ей уже не страшно на вылазках, не страшно запачкаться кровью титана. Рената сильная, но в ледяные глаза капитана ей смотреть тяжелее, чем резать плоть. — Но ты видишь мои сны. И ты здесь, — Леви присаживается рядом с девушкой на небольшой камень, смотрит сверху. Ренате кажется, что ему ее даже жаль. — Нет, капитан, — признается Рената и поднимает на него взгляд. — Я просто просыпаюсь и иду сюда. Уже неделю я не вижу ваших снов. Они не знают, почему так происходит. Может, у родственных душ есть срок годности? Какие же это тогда родственные души? — Но ты просыпаешься, — у капитана на лице искреннее непонимание. Рената с интересом вглядывается в его прежде невозмутимое лицо, пытаясь запомнить каждую деталь: чуть нахмурившиеся брови, сжатые губы, взгляд, направленный в землю. Сержант пожимает плечами вместо ответа.

***

— Не двигайтесь, — Рената сидит рядом с мужчиной, усердно обрабатывая спиртом глубокий порез на груди капитана, — Не нужно отчитывать Лилию. Она новичок, из-за страха руки тряслись, вот и не рассчитала размах клинков. Я беру за нее ответственность на следующей экспедиции. Такого больше не повторится, — Девушка держит в руках иголку и нитки, опуская их в спирт. Медиков ждать нет времени, да и им нужно заниматься другими вещами. — Если я правильно помню, на своей первой экспедиции ты не смогла сориентироваться и врезалась в другого солдата на лету. Он получил перелом, — Леви смотрит на нее, вновь не отрывая взгляда, изредка хмурясь от боли, когда острая игла пронзает раненную кожу. Рената тихо посмеивается, вспоминая эти события. Конечно, ей было бесконечно страшно, как и всем остальным. — Да, верно. Жаль, я не застала ваш первый выход за стену. Но вы вряд ли тогда описались от страха, — Она, улыбаясь, слегка приближается, внимательно следя за собственными действиями, дабы не причинить лишней боли и вскоре замолкает. Леви наблюдает за ее сосредоточенным лицом, склонившимся над порезом, слышит размеренное дыхание. Она, непременно, тоже ощущает легкие покалывания от боли, но молчит и только изредка морщится, когда продевает иголкой кожу. Мимолетно Рената касается своей ладонью предплечья капитана, но быстро убирает руку. Мужчина чувствует учащенное сердцебиение, которое принадлежит не ему. Иногда Леви вспоминает, что у него, все-таки, есть родственная душа.

***

— Не двигайся, — говорит капитан, оглядывая ее с ног до головы. Рената вся в крови, но это кровь не титана. — Леви, — хрипит тихо девушка, морщится от нарастающей боли, нервно поднимая взгляд на мужчину. Леви мрачнеет. Она впервые назвала его по имени. Идущий титан неудачно наткнулся на натянутую леску УМП, и Ренату с неведомой силой ударило о дерево. Девушка падала недолго, но ветки изрядно исцарапали тело, прежде чем Леви поймал сержанта в нескольких метрах от земли. — Я не чувствую ног, — шепчет Рената, а у капитана холод проходится по затылку. Ее отчаяние и нарастающий страх ощущается во всем его теле, набатом в голове отдает ее тихий шепот. Леви несет ее на руках до телеги, аккуратно кладет на деревянную поверхность и слышит, как девушка тихо стонет от боли. Командор Эрвин смотрит на нее с сочувствием. Еще один хороший человек погибает на его глазах. Бескрайнее небо проносится над головой, слегка приоткрытые девичьи глаза с интересом вглядываются из последних сил в бегущие облака. Леви не знает как, но слышит почти неразличимый, тихий голос Ренаты, говорящий что-то в пустоту. Он поворачивается, смотрит на нее, пытаясь понять сказанное, но она замолкает и больше не произносит ни слова. По бледным губам стекает кровь, пачкая пыльную накидку. В груди предательски болит и колит — твоя родственная душа умирает. Капитан бьет поводья, лошадь прибавляет скорость. Они возвращаются обратно за стену, но глаза Ренаты уже закрыты, а грудь больше не вздымается от тяжелого дыхания. Холодная рука безвольно свисает, когда мужчина берет ее на руки. Отныне Леви видит только собственные сны. В груди у капитана больше ничего не болит.