В поисках души

Не хмурь бровей из-за ударов рока, Упавший духом гибнет раньше срока. О. Хайям

Когда проигрываешь в борьбе за любовь, судьба, из лучших побуждений, отправляет тебя в начало пути. Рената просыпается от странного чувства: ее щеку кончиком стебля щекочет травинка, заставляя открыть глаза. Она лежит на земле, среди цветов ромашки, алтея и васильков, а небо над головой чистое, ярко-голубое. Девушка медленно поднимается, машинально отряхивая свое зелёное платье, изредка щуря глаза от яркого света. Оглядываясь, она ничего вокруг не узнает, хоть и где-то внутри просыпается чувство чего-то родного, близкого. Рената медленным шагом проходит дальше, встает напротив уже чуть потрескавшегося зеркала, висящего на двери незнакомого домика. У Ренаты светлые волосы, на ногах нелепые, резиновые тапочки, а одета она в чудесное, аккуратное платье, уже испачканное пылью и землей. Рената никогда не носила платьев. И она, непременно, обдумала бы это сейчас, если бы не мужской голос, негромко кричащий неподалеку. — Девушка, — за деревянным забором, окрашенным в желтый цвет, стоит Леви. Рената точно знает его и помнит, только вот не понимает, почему он в странной, будто бы фермерской одежде. — Молоко брать будете? — Молоко? — девушка делает пару шагов навстречу, внимательно вглядываясь в его лицо. Такое же, как всегда. Мужчина терпеливо ждет, пока она подойдет ближе к забору, изредка бросая взгляд на окружение позади нее. — Я раньше вас здесь не видел. Откуда вы приехали? — Леви заглядывает ей за спину, недовольным взглядом оглядывая небольшой дом. Он в ужасном состоянии и, чтобы в этом убедиться, не нужно даже заходить внутрь. — Я… Я не… — Рената немного хмурится, пытаясь выискать в памяти ответ, но лишь замолкает. Леви вскоре обращает свой взор снова на нее. Его глаза все так же чернее угля и сажи. — Меня зовут Леви. Понадобится помощь с уборкой дома или ремонтом, я готов. Беру меньше, чем мистер Пиксис, — не выдержав бесполезного ожидания, произносит первым. — Пиксис? Что здесь делает офицер Пиксис? — Рената искренне не может понять, о чем они с Леви разговаривают. — Он не офицер. Был им двадцать лет назад. Вы знакомы? Рената не отвечает, лишь глядит задумчиво. Леви смотрит на нее недоверчиво, а после, отойдя от забора, произносит не очень вежливое «Мне нужно идти дальше», и спокойно катит маленькую тележку с молоком к другим домам. Из заборов выглядывают несколько стариков, дожидаясь, когда до них дойдет очередь, чтобы купить свежего молока. Рената несколько минут стоит в ступоре, прежде чем обернуться и оглядеть «свои» владения: маленький огород, качеля, привязанная к ветке большого дерева, старый дом, уже слегка накренившийся, короткая дорожка из крупных камней, ведущая от калитки ко входу в жилище. Ее ладони пахнут тимьяном, а в воздухе витает аромат мокрой земли и тень чего-то сладкого, фруктового. Почти час она проводит за тем, чтобы, зайдя в ветхий, потрепанный долгой службой дом, осмотреться и все хорошенько обдумать. Она прокручивает в голове воспоминания, все до единого, изредка вздыхая от абсурдности происходящего. Ей кажется, что все это сон, неважное, выдумка — скакать из одной жизни в другую с намерением защитить, найти и сделать счастливым одного единственного человека. Будь это кто-то другой, будь это кто угодно, но не Леви, может она давно бы уже переродилась и жила нормальной жизнью. Но это ее капитан. И пусть у них было мало времени вместе, пусть его было ничтожно мало, Рената все исправит. Обязательно. Ее новая жизнь полная противоположность двум предыдущим. Спокойная, тихая и размеренная, как раз та, что так нужна была Леви все это время. Нужна была им двоим.

***

Иногда ее посещают кошмары. Рената видит все от начала и до конца: первую и вторую жизнь, страхи, волнения, разговоры и то, что Леви отказался от нее в прошлом мире. Девушке неизвестно, почему все так вышло да и, наверное, не важно, главное ведь, что у нее есть еще шанс. Рената не знает, почему судьба помогает именно им двоим, да и знать не особо хочет. Проводит несколько дней за уборкой дома, спит на старом матрасе с маленькой подушкой, тщательно отмывает толстый слой пыли со стола, мебели, обшарпанного шкафа, делает все это с таким усердием, словно уже смирилась с тем, что будет здесь жить все оставшееся время. Смирилась стать частью маленькой деревушки, в которой живет ее душа. — Черт тебя дери! — кричит она в пустоту, когда в ее руках дверь шкафа отходит с петель. Как назло, вчера она сломала еще и тумбочку на кухне, а каркас кровати и вовсе весь развалился. Леви. — Он же предлагал мне помощь… Вот дура, — Рената бьёт себя по лбу мокрой тряпкой. В комнате и за ее пределами стоит неимоверная жара. В ее кошельке, найденном в сумке у порога, лежит определенная сумма денег, но ее явно не хватит, чтобы сделать здесь капитальный ремонт, да еще и регулярно покупать продукты. Рената не знает, как выкрутится, но что-нибудь точно придумает, она всегда была смышленой девушкой и без дела сидеть не станет. — Леви! — девушка бежит к своему забору и, быстро открыв простой и старый замок на калитке, выбегает к нему. Он стоит, держа в руке небольшую бутылку молока и оглядывает ее с ног до головы. — Зачем вышла? Обычно за забором стоишь, — Леви еще раз оглядывает ее двор, уже слегка убранный и ему даже становится любопытно, проходит ли уборка внутри ее дома. — Ты предлагал помощь с ремонтом. Я согласна. Но у меня не слишком много денег. Вернее, их точно хватит, чтобы заплатить тебе за работу, но не хватит, чтобы купить краску для стен и все остальное. Может… — она на несколько секунд запинается, а Леви внимательно слушает, не перебивая, — ты знаешь кого-нибудь, у кого можно подработать? Я за все возьмусь. — Знаю, — коротко бросает мужчина, кладя бутылку молока в телегу. Рената выжидающе смотрит на него, ожидая продолжения, — Ты подработаешь у меня. В деревне одни старики, почти всем помогают внуки. Молодежь и сама справляется. Не согласятся. Он произносит это абсолютно спокойно, отчего Рената несколько секунд думает, что все у нее в этой жизни получилось слишком просто. Отныне, почти каждый день, с шести утра, как только Леви уходит продавать молоко, — а с недавних пор еще и засушенные ягоды для чая, — она убирается у него в доме, да так усердно, что в полу можно разглядывать отражение, бывало даже помогала доить двух коров, но, к сожалению, получалось из рук вон плох. Леви взамен помогает ей с починкой ее собственного жилища: красит стены краской, которую сам же и принес, ставит на место поломанную дверцу у шкафа, стулья приводит в порядок, у которых ножки вот-вот отвалятся и чинит дырявую крышу. Иногда он даже знакомит ее со своими знакомыми. Когда Рената впервые увидела в деревне Ханджи, все такую же энергичную и веселую, ей показалось, будто она никогда и не умирала. Будто они все до сих пор служат Разведкорпусу, убивают титанов и хоронят солдат. В деревне Ханджи занимается траволечением, ее дом до краев наполнен корешками, засушенными травами, отварами и мазями, в нем пахнет мятой и необычной горечью. Ханджи продает свои лекарства жителям деревни, потому что одна единственная больница в их захолустье находится в тридцати минутах езды и никого это уж точно не устраивает. Да и пожилое поколение отчаянно верит в магию трав — все же, Ханджи действительно мастер своего дела. Ранним утром, когда встретиться они не должны были, Леви появляется у ее забора с более расслабленным лицом, чем обычно. За его спиной стоит невысокий паренек, напряженно дышащий и истекающий потом, который, по-видимому, все это время катил телегу, на которой лежала старая печка. Леви, словно он здесь хозяин, перегибается через забор и открывает щеколду у калитки. — Завози. И быстрее, — командует мужчина, открывая юноше дверцу. — Это что, печь? А кто ее везет? — Рената выбегает на улицу с растрепанными волосами, в одной лишь пижаме. — Армин. Печь Ханджи одолжила. Сказала, что на этой не получается готовить отвары. Себе купит что-то другое. Армин, постой здесь, отдохни, — Мужчина указывает на маленькую, самодельную скамейку рядом с цветами, и юноша без сил падает прямо на нее. — Ты заставил его тащить печь через всю деревню?! — Он с удовольствием согласился тебе помочь. Армин, это Рената. Паренек устало поднимает глаза и улыбчиво кивает. Рената давно стала замечать, что они с Леви здесь не одни, кто переродился. Их верные товарищи тоже с ними. Они не помнят, кем были, какие имели звания и через что прошли. Только одно в них осталось прежним — душа. — Нужно будет ее отблагодарить! Передай ей завтра, я сделаю все, что она попросит. Готова даже быть подопытным кроликом для ее экспериментов. Армин, пошли в дом. Она отводит подростка внутрь, наливая тому свежей воды. Леви хмурится и ворчит, приказывая не расслабляться, ведь им еще нужно занести печь в дом. Рената лишь молча смотрит на него, улыбаясь слегка, ведь она даже не говорила Леви о том, что ее доисторическая, — почти в прямом смысле этого слова, — печка сломалась и Рената питается только покупными овощами, да фруктами и молоком, которое иногда приносит ей мужчина. Подобное внимание видеть от него сложно и странно. Леви, которого она знает и помнит, тот капитан Разведкорпуса, оставшийся где-то позади, где-то в, хоть и не очень далеком, но прошлом, был… другим. Не растрачивал время попусту, не слишком обращал внимание на то, у кого что болит и кто как сильно устал, хоть и ценил каждого солдата. Девушка утешает себя тем, что ужасы, постигшие их двоих, больше не повторятся, а потому им больше не нужно ни о чем волноваться. Можно беззаботно проживать каждый день, можно есть сладкие фрукты на завтрак и ужин, а не консервы и хлеб, можно смеяться и улыбаться, любить, привязываться, не бояться, а главное — жить.

***

Прошло достаточно времени, но Рената до сих по пор не уловила даже частички чувств Леви. Иногда она видит на его лице недоумение, волнение или напряжение, изредка даже скрытую за каменным лицом радость или насмешку, но сама она ничего не чувствует. У Ренаты на заднем дворе оказывается целый сад. Если садом, конечно, можно назвать кусты клубники, одну яблоню и растущие помидоры. С приобретением новой плиты, она наконец-то знает, какое применение найдет спелым, зеленым яблокам. Купить корицы не составит проблемы, домашнее сливочное масло можно обменять на порцию свежей клубники у бабушки рядом, а муки и сахара у нее и так достаточно. К вечеру, когда Леви обещал придти к ней и починить каркас кровати, он совсем не ожидал, что на входе в дом его встретит не прежний запах затхлости, а аромат зеленых, печеных яблок с корицей. — Что ты готовишь? — зайдя по-обычному в дом, будто он здесь давно живет, спрашивает Леви, держа в руке бутылку свежего молока и пачку яиц. Он пытается всеми силами скрыть в своем голосе любопытство, но бегающий взгляд выдает мужчину с головой. Видя на столе в корзинке пару зеленых яблок, он, уже удовлетворенно, переводит взгляд на Ренату. — Яблочный пирог. О, ты принес молоко! И яйца? У кого ты их взял? Миссис Рэшфорд же пока не продает домашних яиц, — она берет из его рук продукты и кладет в холодильник. Леви осматривает кухню и на секунду его лицо озаряет еле видное удивление: все кристально чисто. — Увидел, что у тебя закончились и принес. Взял у мистера Пиксиса. — Но он же никому не продает их. — Только если не за выпивку, — бросает Леви, глубже вдыхая носом приятный аромат. Он обожает зеленые яблоки. Рената достает из духовки румяный пирог и, не спрашивая мужчину, нарезает ему кусочек, после наливает стакан молока и ставит перед ним эдакий ужин. Когда девушка протягивает ему вилку, Леви осторожно касается своими, слегка огрубевшими от работы, пальцами ее, еще пока нежных, и у них обоих по телу разливается что-то приятное, до жути знакомое. Это происходит быстро, но вполне ощутимо. Они оба не говорят ни слова. Леви принимается аккуратно и неспеша есть, а Рената впервые чувствует в груди чужое чувство восторга и наконец-то понимает кое-что другое. Все это время ее душа ждала его прикосновений.