замок воспоминаний

-Ой, это было, кажется, неприятно, — помотав головой, чтобы скорее прошло видение, Феликс подполз к Джисону. — Сильно больно ударился? -Ой-ой, — кивнул Джисон. -Ух-х-х. Мы найдём тебе лёд. Сейчас хочешь рассказать нам что-то? -Сейчас конкретно… — Джисон замялся. -Хорошо. Тогда вам всем нужно отдохнуть и поесть, правильно? Идём. Держись за меня. Феликс осторожно помог Джисону подняться и переполз ему под правую руку, потому что именно на правую ногу Джисон хромал. Вмешиваться никто не стал, так что в таком тандеме молча они добрели до комнаты, Феликс уложил Джисона на кровать и собрался провести ещё какие-то спасательные операции, но Хёнджин сзади аккуратно обхватил его поперёк живота и поднял над полом. -Эй! -Ликс, идём есть, пожалуйста. -Мне нужно… -Джисону помогут, если ему станет больно. А сейчас с ним всё в порядке. Возмущённо обернувшись на Хёнджина, Феликс хотел высказать ему про ограничение чужой свободы действий, но увидев его глаза, тут же замолк и кивнул. Он не знал и не собирался узнавать, что именно отстаивал Хёнджин в том разговоре, который он якобы не слышал, но конкретно в данный момент Хёнджин был таким грустным, уставшим и обеспокоенным, что Феликс решил расслабиться и позволить отвести себя на кухню. -Тут не олл инклюзив, конечно, блюд нет, но хоть какие-то калории есть. Дебильное здесь меню, конечно, но вот съешь два килограмма орехов, и будет хорошо. -Хёнджин. -А тут что? О, молоко, пьёшь молоко? -Хёнджин… Феликс отловил Хёнджина, когда тот пришёл к столу, и осторожно положил ему руку на предплечье. Но в Хёнджине тут же что-то явно треснуло, потому что он бросил всё, что собирался делать и прижал Феликса к себе, одной рукой обнимая его за талию, а другой снова впутываясь пальцами ему в косички. Когда Феликс справился с внезапностью произошедшего, он обнял Хёнджина в ответ и успокаивающе толкнулся носом в шею. Он чувствовал, как у Хёнджина колотится сердце, как он прижимает Феликса к себе, боясь отпустить даже на полметра. -Ты если сказал, что мы должны ходить по парам, друг друга охранять, то сам, блять, свои правила ебучие соблюдай. -Ты злишься на меня? -Нет. Ну, вернее, немного, но я понимаю, что ты сам ничего с этим сделать не можешь, это не твоя вина. Я злюсь в целом, на себя, на всех остальных, на замок, на всю ситуацию. -Не нужно, в этом как раз только моя вина и есть. Может, я правда «просто жертву из себя строю». -Слышал, всё-таки, — Хёнджин вздохнул и немного отодвинулся. -Слышал. Но Минхо постоянно это говорит, так что не в разговоре дело. -Дурной. Ещё раз посмеешь сдохнуть — я тебя убью. Очень болезненно, мучительно и долго. -Нашёл, чем удивить. -Ты в кого-то такой изъёбистый или на курсы ходил? -Я — сын хуёвой задачи по генетике. Знаешь, вот этой, в которой отец с катарактой и инсультом очка и мама с гемофилией, диабетом и дальтонизмом. -Не знаю, я не биолог, но поверю тебе на слово. -Ах да, существуют же не биологи, точно, вы как вообще выживаете-то? -Мразоте добрый вечер. -Р-р-рау. -Мразота держит орехи, на. Вручив Феликсу пакет орехов, Хёнджин занялся нормальной едой в виде какого-то растворимого пюре и консервов с мясом. За неимением других дел, Феликс принялся наблюдать и есть орехи, которые он не особо-то и любил, но всё же он реально давно не ел, так что сейчас всё, что имело пищевую ценность, было терпимым и даже вкусным. Через несколько минут устав наблюдать, как Хёнджин постоянно поправляет падающие на глаза волосы, он стащил с запястья свою резинку и протянул её Хёнджину. -Возьми, почему у тебя вообще нет резинки? -Спасибо, — Хёнджин принялся завязывать волосы. — Она есть, в теории, но постоянно теряется. -Как потерять резинку с запястья? -Я еë постоянно снимаю и кручу в пальцах, вот так. А потом она куда-то выстреливает, и пиздец. -Высшей степени ебланство, конечно. -Конечно. Ешь эту херобору и пошли мыться. -А ты всё ещё самый милый человек на свете. -Конечно, с каждым разом всё милее. На вкус «эта херобора» оказалась как пыль с химией, даже если запивать, Феликса немного покривило, но он всё же впихнул всё в себя, примерно минуту перебарывая желание вымыть рот с мылом. Практически получилось, кстати, но когда Хёнджин отошёл от раковины, чтобы положить помытую тарелку в шкаф, Феликс быстро сунулся под струю и прополоскал рот, держа косички руками. -Блюда отменные, ресторан 90/10, — усмехнулся Хёнджин, наблюдая, как Феликс выплёвывает воду и снова кривится. -Могу поставить пятёрку за обслуживание, больше нихера. Гадость. -Какой ты избалованный. -Я сам себе на всю свою еду заработал, имею право. -Умница, а теперь мыться. -Кому-то понравилось находиться в комнате, пока я моюсь. Хёнджина вымело с кухни моментально, Феликс почти увидел, как от него остался силуэт дымный. Громко рассмеявшись, Феликс вышел следом и прижался к его руке, прочно обхватывая её своими. -Чего ты так смущаешься, не впервой же? На этот раз точно. -Ликс, это не так работает! -А как? -В смысле, «а как»? -В прямом. Я не очень понимаю. Ты ж меня даже не видишь, чего смущаешься? Я понимаю, если б там шторки не было, тогда да, но она ж там есть, плотная. -Так тоже не работает. В любом случае, мне кажется, что проще тебе новую одежду найти чем эту отстирать. -Милейший человек с темы слез, ну да ладно. Думаешь, тут есть какая-то одежда? Ещё и подходящая по размеру. -Слишком избалованный, Феликс, одежду ему по размеру. -Да перестань. -Мне кажется, тут должно быть что-то. Если уж еда есть, то какая-нибудь одежда-то точно есть. Вот здесь спальня, насколько я вижу, может, тут есть шкафы? Вообще, замок к нам лоялен обычно. Вот видишь, что я говорил? — Хёнджин гордо продемонстрировал Феликсу шкаф в комнате, в которую они свернули. -Ключа нет. -А мы ножкой бац, — отодвинув Феликса, Хёнджин коротко и сильно ударил ногой в область замочной скважины, нога пробила насквозь. — И-и-и всё. -Грубиян. -Бу-бу-бу, — Хёнджин вытащил ногу из обломков и открыл остатки шкафа. — Хо-хо, ты будешь косплеить средневековье. И да, кажется, одежда тебе великовата. Феликс взял в руки с полки большую длинную льняную рубаху и такие же штаны коричневого цвета. Под «великовата» Хёнджин имел ввиду примерно то, что рубашка доходила ему до колен, а с плеч едва не спадала даже со шнуровкой. Но выбирать действительно не приходилось, так что Феликс отдал всю одежду Хёнджину, чтобы она не испачкалась, и пошёл в ванную. -Слушай, Хёнджин. -А? — в этот раз Хёнджин, конечно, тоже отвернулся уже на этапе снятия халата, но находился в состоянии нормально вести диалог. -Здесь же неплохо. В смысле, в замке. Еда есть, одежда есть, комнат много разных. -О чём ты? — Хёнджин даже повернулся на Феликса. -Не знаю, может, это эффект от того, что меня по голове ударило. -Ликс, ты только что рот полоскал от здешней еды. -Ну…это можно пережить. Нужно просто привыкнуть. -Просто привыкнуть? — Хёнджин отвернулся обратно, и Феликс залез в ванну и включил душ, дожидаясь тёплой воды. — Ликс, на такой еде долго не протянешь, с твоим образом жизни последние несколько дней тоже, разве твоя жизнь так плоха? -Нет, совсем нет. Но рано или поздно этот замковый квест дойдёт до меня, а я не совсем уверен, что там будет что-то лайтовое, после чего я смогу нормально существовать как раньше. -Ты помнишь что-то? -Нет, но есть некоторые штуки, которые никто не может мне объяснить, но это явно не штуки здорового человека. Ты сам знаешь, что у меня сильно трясутся руки, если я слышу громкий голос. Я до истерики боюсь машин и переднего пассажирского сиденья на них, буквально, я сажусь в машину, и у меня сразу начинает раскалываться голова, будто в неё топором саданули. Причём такое только с личными машинами, даже в такси не так страшно. Ещё меня воротит от таблеток, не могу заставить себя выпить ни одну, даже если просто витаминку. Ещё что-то, кажется, есть, но да неважно. Я раньше очень хотел узнать откуда это, может, проработать, но сейчас, посмотрев на Чанбина и Джисона…блин, я не знаю, может, я и жить с этим не смогу. А жить хочется. Хёнджин немного помолчал, а вода в это время нагрелась, так что Феликс снова принялся оттирать косички от пыли и грязи, что делать с одним только мылом было крайне неудобно. -Ну, даже если жизнь хуёвая — её надо жить. Я в это свято верю. Всё можно проработать, со всем можно справиться. Прятаться от чего угодно легко и удобно, я и сам прячусь, но это дебильная тактика. И снова молчание. Феликс добил косички, помылся и вырубил воду. -Дай полотенце. -Я начинаю делать выводы, что дома ты за полотенцем голым по всей квартире ходишь. Но полотенце Хёнджин всё же подал. -Это ж моя квартира, ясен хер, я по ней голым хожу. Иногда. -Оу. -Хочу сюда свою уходку, свои патчи, мне без них грустно. Выгляжу как странный пельмень. А ещё мне нужны мои очки. Перегнувшись через раковину, Феликс сощурился на зеркало и принялся рассматривать своё лицо. -Нормально ты выглядишь. -Может быть. Но кожа сухая дико, тут вода жёсткая, мне не-е-екомфортно. -Ладно, тут я не советчик. -Ты такой мужик, я не могу. Ещё и шкафы ногами ломаешь. -Ломаю. Чтобы не смущать Хёнджина, Феликс оделся в нижней половине тела и, отложив полотенце, энергично помотал головой, отряхиваясь от воды. -Помоги отжать. -О-оу. -Можешь прям сильно сжимать, они только так и отжимаются. Да не бойся так, Хёнджин, я не сломаюсь, и волосы не оторвутся. -Они тяжёлые жесть, ты как с ними ходишь вообще? -Так они тяжёлые, пока водой напитаны, отожми, и мне будет легче. Кое-как, но Хёнджин справился, а под ногами появилась лужа воды. Вообще, для дяди метр восемьдесят он какой-то робковатый, что ли, на квестах он решительный и мощный, а тут вот такой, боится косичек и чужой кожи. -Спасибо-спасибо. А теперь рубашечка. -Платьице. -Ой отстань. -А я чего, я не прав? — лицо Хёнджина Феликс не видел, потому что пытался разобраться внутри рубашки, но усмешку слышал прекрасно. — Оно тебе до колен. -Хёнджин, ты мужик. Это иу. -Да ладно, я ж несерьёзно. По правде, тебе, кажется, любая одежда идёт. Выпутавшись из рубашки, Феликс, даже не пытавшись затянуть шнуровку, накинул полотенце на плечи, чтобы косички стекали на него, и нацепил пропуск с халата на ворот рубашки. Электронку он продолбал где-то под полом, но вырванные номера страниц, слава всему сущему, остались в карманах, так что Феликс переложил их в карманы новых штанов и взял сложенную грязную одежду в руки. -Халат жалко. Дай электронку. -На синенькую. -Синенькая с ягодами. Знаешь что, я хочу рисовать. Чем угодно, хотя бы мылом по полу. -Не надо мылом по полу, у нас в комнате есть перьевая ручка и пергамент, вчера парни их юзали. -О-о-о! А чё мы стоим, магом шарш, так сказать. В комнате, с тех пор, как они ушли, прибавилась одна довольно большая кровать, стоящая посреди помещения. Судя по траектории царапин на полу, она была перетащена из комнаты напротив, и судя по валяющимся на полу всем, она была не очень лёгкая и манёвренная. Очень не очень. -О, крестьянам привет, — подал голос Чан, поднимаясь из-за кровати. -Здравствуйте, Хозяин, я урожай собрал, свиней покормил, все корзины стоят на пороге, — Феликс размашисто поклонился в пояс, чуть не роняя полотенце. -Пиздец, ещё немного и нюдсы, — присоединился Сынмин. -Да что я сделаю, если эта рубашка больше меня в четыре раза? Что есть, то есть. -Ой как мы заговорили-то, — покривился сзади Хёнджин. -Ну так ты сам себе надумал, что я избалованный, и теперь сам ворчишь. Это не моя проблема. -Мразоте снова добрый вечер. -Она не засыпает никогда, можешь каждый раз не здороваться, — ухмыльнулся Феликс, перешагивая через всех валяющихся, чтобы положить грязную одежду на столик в углу. -Да ну, вдруг у тебя совесть проснётся. -И у тебя язык повернулся сказать, что у меня есть совесть? Сдаёшь позиции, грубиян. Хёнджин цокнул и передал ему два листа что-то около пергамента, ручку и чернильницу. -Поиграете с нами, или снова один спит, другой охраняет с пугающим ебалом? — снова Сынмин. -Хо-хоу, Хёнджин, у тебя пугающее ебало. -Ликс, отвали. -Это не я сказал. Короче, поиграем. А, Джисон, ты как? -Всё в порядке, правда. Ничего не болит. -Хорошо, — Феликс взял большую книгу, как поверхность, на которую можно положить лист, и уселся на пол, оперевшись на свеже притащенную кровать. — А во что играем? -Планировали в эти, — Джисон шлёпнул себя по лбу. — Короче, когда на лоб клеишь стикеры с персонажами и сидишь угадываешь. -А-а, понял. -Листок у нас есть, только ручку и чернила по кругу передай, мы напишем. Давай, ты первый. Получив обрывок листа, Феликс написал на нём «Шелдон Купер», надписью вниз отдал его сидящему следующим в кругу Чанбину и туда же отдал ручку с чернильницей. Весело пронаблюдав, как все, непривычные к перьевым ручкам, пытаются ей писать и матерятся под нос, он получил от Хёнджина свою бумажку и, не глядя, закрепил её на крабике держателя пропуска. -Ладно, кто начнёт? Давайте Феликс, раз с него круг начали. -М, — Феликс задумался, потому что он ну очень сильно нечасто играл в подобное. — Я живой человек? -Нет. Ход перешёл к Чанбину, а Феликс занялся рисованием. По уровню зависимости оно для него было примерно как курение, в нём выражались эмоции, даже если это была дикая злость — просто покидаться с силой красками в холст очень помогало. Сейчас у него тоже была одна эмоция, которую он не мог нормально высказать никому, даже Хёнджину. Мгновенное и резкое попадание в кризисную ситуацию сближает людей как ничто иное, это известно всем. А Феликс, и без того имеющий просто катастрофический уровень умения привязаться, сейчас вообще начинал переживать за каждый шаг «семи детей», как их когда-то назвали. Он искренне хотел их защитить, чтобы им досталось меньше плохого, не потому что они ему родственники, не потому что он их насквозь много лет знает, нет, просто потому что. Вот такой у него был характер. Так что сейчас он рисовал лица. Каждое по-своему красиво и по-своему выражает эмоции. Когда Чан улыбается, у него появляются ямочки на щеках. Когда Сынмин сильно вовлечён в разговор, он широко раскрывает глаза. Когда Минхо вслушивается в вопрос, он часто-часто моргает. Феликс в целом давно увлёкся рассмотрением маленьких привычек людей, он считал их довольно милыми, будто сквозил кусочек души. Интереса ради он даже записывал их в блокнотик, который остался в сумке в том мире. Развернув листочек с семью скетчами лиц, когда чернила подсохли, он разделил его на семь частей волнистыми линиями, чтобы за каждым скетчем было место для заметок, Феликс принялся записывать: Чонин трогает уши, когда смущается. Минхо добавляет «а-а» в конце смеха. Чанбин постоянно закусывает губу. Джисон разминает шею, отодвигает голову назад. Хёнджин поджимает губы, когда думает. Чан много-много мило хлопает, когда радуется. Сынмин иногда рандомно качает головой. Своего дятла Вуди Феликс отгадал третий из всех, дольше всего мучался Сынмин, ибо Чан загадал ему Рональда Рейгана, так что Сынмин просто умер, вспоминая всех возможных американских президентов, а Чану выдали бан на одну игру, чтобы он «такую хуйню больше не загадывал». Сильно потянувшись, Феликс понял, что его ужасно рубит, и голова болит из-за того, что по ней недавно прилетело, так что он сложил книгу, чернильницу и ручку на пол, положил листок со скетчами в центр круга и встал, усиленно зевая. -Сделайте с этим что-нибудь, что хотите. А я хочу спать. -На кровать, — сразу сориентировался Хёнджин, тыкая в ту кровать на углу, на которой Феликс спал прошлой ночью. -Ок. -А что с ним… — Джисон завис на рисунке. -Да что угодно, хоть порвите и сожгите, мне всё равно, — упав на кровать, Феликс поёрзал лицом по подушке и замер. — Моё дело порисовать, дальше дело ваше. Заснул Феликс просто моментально, сразу с концом фразы. Что-то с временем здесь неладно было, Феликс совсем не мог вычислить, как оно текло и из скольки часов состояло. Хотя, в целом, вопросы отпали, когда Феликс открыл глаза и столкнулся с такой ситуации за окном: половина неба была ещё ночной со звёздами и луной, а другая половина уже дневной, с солнцем и голубым небом. Тяжело поднявшись с кровати, Феликс встал на середину комнаты и принялся созерцать. -Ой… Повернувшись на тихий звук, Феликс увидел Чана, медленно встающего со своей притащенной из другой комнаты кровати и прижимающего пальцы к виску. -Твоё, видимо, да? — Феликс говорил шёпотом, чтобы никого не разбудить. — Поздравляю. -Спасибо. Нужно ключ найти. -Какой ты деятельный. -Быстрее сядешь что-то делать — быстрее закончишь. -Он в подоконнике. Феликс снова крутанул головой на хриплый голос Хёнджина, сидящего у кровати, как и прошлой ночью, а потом резко глянул на свою левую руку. Как-то он не обратил внимания на то, что беспрепятственно встал с кровати. -В подоконнике? -Сбоку открыто, отбит угол. Кажется, он там. Не уверен. Закатав рукава, Феликс залез на кровать и сунул пальцы в отбитый подоконник, нащупывая холодный конец ключа. -Хёнджин, помоги. Пальцы у Хёнджина были длиннее, так что он быстро достал ключ и отдал Чану. -Может, перейдём в другую комнату, чтобы не будить никого? — Чан ключ даже рассматривать не стал. Феликс глянул на Хёнджина, Хёнджин кивнул, и они втроём быстро переместились в комнату напротив, из которой днём утащили кровать. Честно говоря, ловить Чана после ритуала с висками было как-то странно, потому что Феликс отдал ему должность руководителя, Чан выглядел надёжным и защитником, так что когда он потерял сознание, Феликс даже на секунду инстинктивно запаниковал. Очнулся Чан быстро, помотал головой и встал. -Мы можем сейчас мою часть пройти, чтобы меньшим количеством людей рискнуть? -Меня одного на всех хватит, — Феликс усмехнулся и встал, поправляя рубашку. — В целом, в теории, мысль дельная. Но если мы найдём твою комнату и упадём, когда ты в неё войдёшь, будет небезопасно. Если мы с Хёнджином найдём ближайшую комнату, чтобы там отключиться, то когда тебя оттуда выкинет — ты окажешься в опасности. Это нехорошо. -Насколько известно, после комнаты можно сразу свалить из коридора же? -Можно. Но то, что ты останешься в коридоре один, — уже не комильфо. Чонина мы разбудить не можем, им рисковать я меньше всего хочу. Я бы остался с тобой у двери, но Хёнджин не разрешит. А оставаться со мной Хёнджину я не разрешу. Парадокс. -Люди в комнатах не отключаются, а снаружи отключаются. Так что, с большой долей вероятности, я смогу из комнаты быстро оказаться у вас. А чем больше мы тут ничерта не делаем, тем меньше процент успеха. -Умеешь уговаривать. Ладно, в процессе решим. Пошли, но осторожно. До комнаты они втроём добрались перебежками, но без приключений. Первая дверь Чана была совершенно обычной, Чан открыл её ключом и зашёл внутрь. -О-оу. Мы тут разосрёмся нахуй. За дверью было простое белое помещение, какое бывает на выставках, в идеале в центре на подставке должен стоять экспонат или по стенам должны висеть картины современных художников, но нет. На противоположной от двери стене, забранной решёткой, находилась сеть кнопок, Феликсу изначально не понравилось то, что решётка была слишком широкой, достаточно широкой для того, чтобы по ней заползать. -Это что? -Это сапёр в реальной жизни. Есть кнопка старта, нужно раскрыть всё поле, нажимая на нужные кнопки, чтобы выиграть. Если нажмёшь не туда — всё сбросится, надо запоминать, — Феликс заинтересованно подошёл к решётке, заполз к потолку и повис на одних руках. — Долго не провисишь, резьба в ладони впивается. Хорошо, что мы в уменьшенном составе, иначе вообще коллектива бы не осталось. Феликс отпустил руки и отпружинил от пола, по инерции отскакивая назад. -Ну здорово. Оставив Чана и Хёнджина осматривать кнопки, Феликс принялся туго завязывать косички, чтобы они точно не смогли помешаться. В целом, как занятие, сапёр был не очень-то сложным, но если играть ему одному и без риска для жизни. А вот даже если уже вдвоём — это ссора навека, особенно со стороны Феликса, потому что он упёртый, гордый дофига и слишком любит всё контролировать, чтобы сидеть в стороне и позволять другим думать. -Начинаем? — Феликс обратился напрямую к Чану. -Да, давайте. Протянув руку через решётку, Чан нажал на первую, стартовую кнопку. Ничего не случилось, так что, прождав секунд пять, все втроём подошли к стене, принимаясь анализировать ситуацию. Феликс так сконцентрировался на своей части стены, что даже забыл контролировать остальных. В очередной раунд раздумий куда именно нажать, стена на секунду вспыхнула красным, и всё скинулось обратно до стартовой кнопки. -Простите, — отозвался от другого конца стены Хёнджин. -Ничего, — Феликс внимательно вслушивался в происходящее. Не может же быть так, чтобы им за ошибки ничего не прилетало. — О, почувствовали? Земля вибрировала. -Допустим. -Не допустим, а вибрировала. На всякий случай при следующей ошибке будьте готовы держаться за решётку. А лучше не ошибаться. Запоминайте свои правильные кнопки. Быстро натыкав обратно свои правильные кнопки, Феликс продолжил нажимать что-то, что казалось нужным. Стена снова загорелась красным, и пол от двери начал неумолимо въезжать в пространство под решёткой, стоять на нём больше не представлялось возможным. -Все стабильно? — Феликс быстро оглядел Чана и Хёнджина, залезших на решётку. -Да, залезай. Зацепившись за решётку, Феликс упёрся ногами в прутья и выдохнул. -По новой, нам немного каждому осталось. Сосредоточьтесь. Конечно, находиться исключительно на решётке оказалось легко первые две минуты. Потом ноги и руки начали болеть и затекать, потому что решётка находилась совсем немного под углом, и опираться полностью на ноги было невозможным. Ещё тяжелее стало, когда Феликс глянул вниз и очень заинтересованно обнаружил, что «земля вибрирует» означало выезд ироничных железных кольев, с которыми Феликс уже был знаком не понаслышке. Когда стена снова вспыхнула красным, Феликс чуть от раздражения не вырвал к хуям эту решётку, прикладываясь к ней лбом и дыша сквозь сжатые зубы. -Хорошо, уже совсем немного. Эта ошибка вызвала, видимо, финальное испытание: начала постепенно наступать жара. Нигде не было огня, не было даже источника жары, никакой вентиляции, просто через несколько минут воздух уже начал рябить от температуры. Руки от пота соскальзывали с нагревающихся прутьев, мозгу начинало становиться душно, Феликс наивно думал, что это весь ад из возможного, но нет, надо отвыкать думать, что в замке не может быть хуже. -Чан! Видимо, от температуры Чан потерял сознание, потому что он некоторое время торчал на месте пытаясь справиться с собой, но потом всё же он закрыл глаза и ужасающе безвольно перестал держаться на решётке. На адреналине рванувшись к нему, хотя у самого уже в глазах темнело, Феликс одной рукой успел его поймать и прижать к себе. Из-за своей мышечной массы Чан был далеко не пёрышком, и Феликсу быстро откровенно тяжело до смерти, но его мозг переключился в состояние «сделай что угодно, но удержи Чана», так что, держась за решётку одной рукой и ногами, Феликс прижимал к себе Чана, еле дыша от напряжения. -Хёнджин, умоляю… -Понял. Видно было, что и Хёнджину было нелегко, но он на самом деле постарался ускориться переползая над Феликсом к его части стены. Феликс совсем не следил, что он там делал, потому что сам уже был близок к тому, чтобы отпустить решётку, тяжело было просто адски. И наверно, Хёнджин справился довольно быстро, но, как известно, из миллиарда разных произведений — каждая секунда была вечностью. Когда стена загорелась белым и пол приехал обратно, Феликс просто упал и не двигался, руки свело так, что он даже пальцы разогнуть не мог. Немного подышав, он тяжело поднялся и взвалил на себя Чана, уходя к двери. Хочешь не хочешь, можешь не можешь, а это надо закончить, разбудить Чана, впихнуть его в дверь и уйти в комнату. Потом снова в душ, потом ещё пять раз так и всё. В этот раз Хёнджин даже не лез. Открывал дверь, забирал то, что открыла комната, но ни разу не сделал Феликсу замечание по поводу его состояния, не попытался остановить, ничего такого. И если бы Феликс хоть на секунду переключился из сумасшедшего режима, он бы это заметил и поблагодарил. -Чан. Чан! — Феликс забыл вообще все принципы первой помощи, так что просто усадил Чана у нужной двери, с вырезанной картой таро, одной рукой отодвинул ворот майки, а другой встряхнул за плечи. — Ну давай! Всё же даже так Чан очнулся. Быстро подняв его на ноги, Феликс развернул его к двери, а сам с Хёнджином убрался из коридора.