Пленник

«Увести пленника!..». Леголас ждет этих слов, как ждет дождя весенняя листва, а Трандуил все молчит, изучая орка взглядом. Леголас нетерпелив, а для Трандуила время словно пригоршня снега: хочешь — скатай в твердый снежок, хочешь — растопи на ладони. Леголас опускает голову, чтобы не ловить отчаянно взгляд отца, чтобы не видеть, как он смотрит на кого-то другого — не на него. И пусть этот другой для короля эльфов лишь грязь под ногами: Леголас жаден до каждого взгляда Трандуила, как гном до золота. «Увести пленника!..». Но нет, Трандуил по-прежнему безмолвен, а глубокий винный цвет его одежд пьянит Леголаса. «Зачем тебе эти грязные орки, отец, зачем тебе гномы, зачем ты тратишь столько времени на ничтожных лазутчиков, отец? Посмотри на меня, не терзай безразличием, зачем ты видишь кого-то, кроме меня, зачем ты так прекрасен?». Его крик безмолвен; но даже если бы от него содрогалось все Лихолесье, Трандуил и бровью не повел бы. Он слышит лишь то, что хочет слышать, и правила устанавливает он. — Увести пленника! И Тауриэль уводит орка с балкона, и они наконец остаются одни: отец и сын, такие похожие… такие разные. В теплых темно-багряных складках королевских одежд прячется лед, песчано-лесные цвета одежд Леголаса скрывают пламя. Вот сейчас, сейчас Трандуил повернется, чтобы уйти, — но король медлит на одно мгновение, и этого достаточно, чтобы пламя вырвалось наружу. — Зачем? Зачем они нужны тебе, отец? Словно лист, подхваченный ветром, он оказывается рядом с Трандуилом, опускается на колено, берет в ладони холодные светлые пальцы. Поцелуи — словно капли дождя, дыхание жаркое, как июльский полдень, шепот — будто шорох травы. — Будь со мной… Король молчит, и пальцы Леголаса скользят вверх по плотному бархату, осторожно купаются в вине. Его взгляд прикован к собственной ладони, будто она прикасается к чуду, будто нужно запомнить этот жест — навсегда. Светлое золото волос сводит с ума, но Леголас не смеет дотронуться: так обходят кладоискатели зачарованные сокровища, так лесные бабочки минуют сверкающую паутину. Серебряная застежка усыпана мелкими сапфирами, как росой, легкое нажатие вздрагивающих пальцев, щелчок — и винный бархат бесшумно ложится складками к ногам. И только тогда Леголас поднимает голову: чтобы увидеть в глазах напротив туман и холод. Трандуил великолепен в своем равнодушии. А в колчане Леголаса есть особая стрела: на случай, если кто-то другой сумеет развеять этот туман и смягчить мучительный холод в глазах. Годами, веками согласен он быть пленником лесного дворца, скованный льдом прозрачных глаз, увязший в прочной паутине волос, лелея надежду, что однажды лед обернется капелью, а паутина — солнечным светом. Быть может, ожидание затянется, но Леголаса это не страшит: у него впереди вечность. Запрокинутая голова. Жар на губах. Тихий вскрик. Однажды, думает Леголас, плавясь под холодными ладонями, однажды он увидит в глазах ответное пламя, услышит ответный стон… И станет свободен.