* * *
О дыре никто не знал, потому что голым Снейпа видел только Гарри. Сквозь одежду он чувствовал дыру, и это вселяло тревогу: вдруг в толпе неудачно ткнут локтем или прольют зелье — мало ли на свете идиотов. Поэтому Гарри старался всегда и везде ходить с ними вместе. Снейп говорил, что не надо судить всех по себе, и сбегал из-под надзора, но Гарри все равно его находил, почти даже не используя Поисковые чары, так что в конце концов Снейп не то привык, не то смирился — впрочем, как и раньше. Летом же Гарри додумался нарвать чахлых фиалок и буйных одуванчиков, которые только и росли на Спиннерз-Энд, и украсить ими дыру. Снейп страшно ругался и дважды обозвал его хаффлпаффкой, но одуванчики не выбросил и даже придержал рукой, когда наклонился с кровати, ища трусы.* * *
А потом дыра пропала. Гарри смотрел на гладкую новую кожу, ничем не отличающуюся от старой, и хлопал глазами. Было как-то непривычно. — Почему она закрылась? — спросил он, трогая Снейпа. Трогать его всегда было интересно, а за новый кусочек кожи — тем более. — Потому что ты наконец начал называть меня по имени? Или потому что уже лет десять не пытаешься меня выгнать? — Поттер, не будь эгоцентричным, — отозвался Снейп, шлепая его по руке. — Действие заклинания закончилось. — Ну, конечно, — язвительно сказал Гарри. Ночью он привычно накрыл ладонью пустое место на груди Снейпа, удивился, вспомнил, что дыра пропала, но руку все равно не убрал.