маленький.

      по телевизору идёт глупая сопливая дорама, которую почти не слышно из-за негромкого динамика, но тэхён переключать каналы или вовсе выключить ящик не собирается, хоть и совсем не интересуется этой историей. в темноте, лёжа на мягком диване и прижимая голые коленки к груди, ким даже не вглядывается в происходящее, просто апатично наблюдает, свернувшись в клубочек. со стороны он так похож на беззащитного котёнка, но ему абсолютно так не кажется. тэхён морщит лоб, шмыгает носом и думает о своих нерешённых проблемах в квартире, где слышен только тихий гул никому ненужного телевизора. без двадцати восемь. намджун скоро должен вернуться домой не менее раздраженный, чем ким. но парень скорее грустный и сломленный, чем злой и агрессивный. поэтому тэхён медленно встаёт с дивана, в носках касаясь холодного пола. ему надо умыться по-быстрому, а потом запереться в их с намджуном общей спальне и сделать вид, что он спит, чтобы не столкнуться со старшим кимом взглядом. они поссорились. снова. нет, обычно они редко ссорились. тэхён, как верная омега, во всем кима поддерживал, а тот в свою очередь лелеял своего мальчика и относился к нему бережно, с любовью. он знал, что тэхён боится криков, всегда из-за этого вспоминает детство, когда он ещё жил с родителями, но в этот день намджун просто не выдержал, а ким не отступил. это была самая крупная и громкая их ссора, после которой тэхён с выступающими слезами заперся в спальне, а намджун почти не спал, злясь на упрямого мальчишку, а потом переживая. — мне надоели твои упрёки, я в них не нуждаюсь, спасибо! – тэхён кричал сильнее обычного, от чего у джуна сердце сжималось, но не выдержав новую волну предъявлений, ким громко стукнул о стол и поднял один лишь взгляд, который заставил парня замереть и понять, что он разозлил альфу. — пойми уже, тебе нужно учиться и развиваться, чтобы работать в дальнейшем, а не хернёй маяться и сбегать хер пойми куда и хер пойми с кем по ночам. сначала намджун шипит, но лишь от одного изданного им звука тэхёну хочется упасть сквозь землю от страха и дрожи, которой его пробивает. — не смей о них так говорить! они мои друзья! ким обижается, закусывает губу, морщит носик и сжимает крепко кулачки. намджун это прекрасно знает и замечает, но реакции никакой. — друзья? – джун чуть не сорвался на крик, заставляя парня окаменеть. намджун никогда не кричал на тэхёна. да, он злился, обижался, но никогда не кричал. — а где были твои друзья, когда твой папаша загонял тебя в угол за то, что ты ничтожная и паршивая омежка, у которой не хватит сил дать отпор? не совладав со своими эмоциями, тэ не выдерживал и всхлипывал. ким не любил любые упоминания о своём прошлом, что джун прекрасно знал. потому что отец тэхёна и есть его прошлое. — а знаешь почему этот урод пиздил тебя ногами? — замолчи... тэхён просил, умолял, почти не дышал. на уже покрасневшие голубые глаза выступали горькие слёзы, а ким так и стоял вкопанный, жалостливо смотря на намджуна. — потому что ему казалось, что он выбьет из тебя всё сопливое омежье дерьмо. и, как я погляжу, вышло у него херово, раз ты сейчас стоишь и чуть ли не ревёшь, как глупая мелкая девчонка. нервы тэхёна сдали и он со всей силы хлопнул дверью спальни, вытирая слёзы. тэ никогда не плакал из-за намджуна, намджун никогда на него не кричал, но тогда худощавый парень скатывался вниз по двери и громко плакал в рукав толстовки своего парня, которая на нём была надета. ким хныкал, скулил и прижимался к двери, чувствуя за ней манящий запах альфы. он стоял там, вслушиваясь в каждый всхлип парня, и тэ это знал. — тэтэ, маленький, я... — уйди! – кричал ким, хватаясь за большие рукава толстовки своими тоненькими пальцами. он говорил намджуну обратное, ведь сейчас ему совсем не хотелось, чтобы ким уходил, ему хотелось прыгнуть на него, вжаться в тёплые объятия и продолжать рыдать в грудь мужчины, который точно будет извиняться. тэхён трясёт головой перед зеркалом в ванной, отгоняя неприятные воспоминания. они с намджуном не разговаривали почти четыре дня. это разбивало сердце омеги вдребезги. и совсем неважно, что парень сам выгонял, кричал и грубил намджуну, когда тот пытался извиниться перед ним, обнять или приласкать. ким умывается холодной водой, пытаясь привести себя в чувство. в последние дни с ним творилось что-то странное в плане самочувствия. видимо, ссора со своим альфой давала знать, и омежья натура требовала то, от чего, а точнее от кого, себя оградил гордый парнишка. тонкая рука тэхёна потянулась к верхней полке туалетного столика с целью достать те самые таблетки, которые омега пил во время долгих отъездов намджуна. сейчас течки не было, но перестраховаться всё-таки стоило, да и сильный запах кима по всему дому заставлял омегу мучиться с каждым разом, как он делал глубокий вдох. и так ёбаных четыре дня. тэхён весь вялый выходит из уборной и медленными шагами добирается до кухни, чтобы запить нужную таблетку. мальчишке хочется стонать от боли, плакать от безвыходности, но больше всего ему хочется джуна, который вскоре должен приехать. парень чувствует себя хуже некуда, потому что кима сейчас рядом нет и никому не по силам заглушить его желание и боль. течка. она началась. тэхён совсем про неё забыл со всеми проблемами. но теперь это самая важная его проблема. в позе эмбриона тэ лежит на холодном полу в спальне и кусает свои колени, чувствуя тягучую боль внизу живота. всё началось так неожиданно, что ким сам не понял происходящего. ему так плохо никогда не было, он готов наглотаться таблеток и уснуть, но в таком состоянии о сне можно только мечтать. поэтому омега в слезах лежит на полу, дрожит и закусывает губы, пытаясь не думать о мужчине, чьё имя вылетает с припухших губ. — джуни... пожалуйста... — тэтэ..? ты в порядке? он уже дома. тэхён даже не услышал, как тот вошёл в квартиру. отчётливо слышны стуки в дверь и этот бархатный голос, от которого всё ныло ещё больше. парню так хочется, чтобы ким ушёл, не чувствовать его потрясающий и опьяняющий аромат, но в то же время хочется впустить не только в спальню, но и в себя. — тэ, маленький, открой дверь. — уходи. пожалуйст-т-та, уйди. у кима нет сил больше говорить. он спиной вжимается в низ кровати и начинает плакать, ощущая себя самым жалким и никчёмным человеком на планете. джун был прав тогда. он лишь слабая паршивая омега. — тэхён, открой дверь или я сломаю её. — пошёл ты, – тихо скулит ким и даже не двигается со своего места, обнимая себя за живот и надавливая на него, чтобы спазмы были не такими сильными. намджун ненавидит себя. ненавидит себя за то, что обидел своего омегу, за то, что не предпринял ничего раньше, за то, что тэхён сейчас лежит на замёрзшем полу и дрожит от боли, сильнее прижимая колени к груди. киму стыдно за то, что он довёл своего парня до такого плачевного состояния из-за своих глупых принципов, стыдно за то, что видит это худенькое чудо с опухшими от слёз красными глазами, когда он чуть ли не выламывает дверь. ему хватает лишь одного жалобного «— намджун..?» и он сразу же бросается к колотящемуся парню, подхватывая слабое тельце на руки и прижимая к груди. — всё хорошо, маленький, всё хорошо, я здесь, я рядом, – ким вытирает слёзы с красных щёк младшего и ласково ему улыбается, еле сдерживаясь от запаха парня. он пах так вкусно. даже сложно было описать, потому что его запах был особенным. выделяющимся. мужчина не встречал такого аромата ещё ни у кого. столь сладкий, но с горьковатым привкусом. впрочем, как и сам ким тэхён. «— банановый латте с корицей, – шептал ему намджун на ушко, пока прижимал к себе парня и утыкался носом в его макушку, вдыхая этот чудесный запах его омеги. — чегось? – тэ оторвался от просмотра фильма, откинув голову назад, смотря снизу альфе прямо в глаза. — ты пахнешь как банановый латте с корицей. весь такой сладкий, но с привкусом горьковатости, – ким счастливо улыбнулся, когда парниша в его объятиях весело захихикал и чмокнул его в губы. — прямо как ты сам.» а тэхён знал, что любимый напиток намджуна — это банановый латте с малым количеством корицы. тэхён жмётся в руках альфы, беспомощно держится за его футболку и хнычет, чувствуя непонятные ему изменения в собственном теле. ему будто становилось...лучше? спазмы утихали, дыхание приходило в норму, слёзы благополучно отступали. но это ноюще чувство в области паха только присутствие джуна не могло исправить. поэтому ким просит, буквально ничтожно умоляет, еле выговаривая одно лишь «— джуни, пожалуйста...», чего для кима вполне достаточно, чтобы здраво оценить ситуацию и решить её. в работе с противоположным полом намджун всё-таки будет поопытней и умнее. — ты всё ещё таскаешь мои вещи, сладкий? – намджун замечает огромную толстовку на худощавых плечах тэхёна ещё давно, но придаёт значение этому только сейчас, чтобы как-то отвлечь парня от ненужных мыслей. — она пахнет тобой, – шепчет омега, смотря в глаза нависшего над ним кима, который бережно уложил на мягкую постель дёргающегося парня. — можешь забирать все, – мужчина стаскивает с себя чёрную футболку и швыряет её в другой угол комнаты, приступая к толстовке на младшем. — ты так невинно в них выглядишь. сводишь с ума. и намджун вновь нежен. нежен во всём, что касается тэхёна. он контролирует каждый его вздох, стон, изгиб, движение, слово. главное, чтобы его мальчику было хорошо, остальное неважно. ведь если выбирать между «кончить самому» или «дать кончить тэхёну», то ким без колебаний выберет второй исход пути. он сдержан до неузнаваемости, хотя обычно во время течки грубо брал тэ во всех удобных ему местах и в любое время. тэхён совсем был не против, ему наоборот доставляло это уйму удовольствия, но то, что сейчас намджун творит с ним — сносит крышу. так приятно ощущать жар юношеского тела, целовать эти розоватые пухлые губы, касаться там, видя, как омега выгибается, оставлять свои метки на чистой коже. намджун и спорить не будет — это намного круче, чем испытывать оргазм. парень стонет так сладко, так возбуждающе, что терпение кима уже практически на нуле. да и сам тэхён трётся об него, умоляя о большем, ибо спазмы в животе хоть почти и пропали, но неистовое желание полностью насадиться на намджуна до сих пор есть. и его много. сам альфа не подчиняется разуму, как только парень издаёт такой громкий и протяжный стон, и без предупреждения входит в истекающего смазкой кима, что вскрикивает от неожиданности и нахлынувшего удовольствия. наконец-то. чёртовы четыре дня стоили такого приятного чувства с головой. тэхёну так сейчас хорошо, так чудесно, что он кусает плечо намджуна, когда тот проезжается по простате, и царапает его спину с каждым сильным толчком. ким придерживает хрупкое тельце, когда тот выгибается от нахлынувшего оргазма, и оставляет багровые следы на белой, давно не тронутой, коже с каждым громким стоном тэхёна. намджуна пробирает до чёртиков, когда тэхён стонет, просит сильнее, больше и быстрее. ненасытный мальчишка. от одного конечного и громкого стона омеги мужчина кончает прямо в него же, а тот хватается за простыни и привстаёт, сжимая пальцы на ногах, которыми он обвивает торс намджуна. они оба лежат на кровати, прижимаясь к друг другу, и просто молчат, не говоря ни слова. но намджун ведь мудрее, так? он же старше. его слово всегда первое, даже не беря в голову тот, факт, что он альфа и его слово обязанно быть последним, как окончательное решение. — прости меня, маленький. мне жаль, что тебе пришлось слушать всю ту дрянь, что я наплёл тебе, – намджун убирает мешающие пряди волос со лба кима и быстро целует его туда, кладя свой подбородок ему на макушку. — всё в норме, джуни, я тоже виноват, – тэхён теребит огромные рукава толстовки и прижимается носом к груди намджуна, чувствуя дурманящий аромат. эти двое были такими странными, такими отстранёнными от всех норм поведения. если в намджуне и проявлялись чувства принадлежности тэхёна только ему, он никогда не ограничивал своего мальчика и всегда давал ему право выбора, не запрещая ничего, что делали другие альфы. хоть тэхён и был тем ещё паникёром, как и многие омеги, он в жизни не крутился как юла вокруг своей альфы, позволяя тому иногда отдохнуть. намджун никогда не затыкал тэхёна, а тот в свою очередь во всю поддерживал его и давал советы как поступить в данной ситуации. для многих остальных таких парочек эти двое кажутся странными. но дело совсем в другом. они просто любят. любят по-настоящему.