Однажды у нас вырастут

Как чудища, играющие праздно, Вращаются огромные каменья, Мучительно и холодно-напрасно. Б.Поплавский

Он с детства видел призраков… Нет, не так. Самое время вспомнить, что когда-то давно, в альтернативном альтановом мире сэнсэй сказал: «Если захотите найти меня в Извечности, вам понадобятся когти, рога и крылья». Зура выбежал наружу, Гинтоки засунул палец в ухо и глубокомысленно промямлил: «Мы же не демоны какие-то, а просто самураи. Откуда у нас возьмутся крылья?». А Шинске спокойно согласился: «Однажды у вас вырастут…». Вот же идиот, накаркал. Что такое крылья? Это то, что для ястреба, реющего над чистыми серыми облаками — хорошо и правильно, а для демона, устало бредущего по дороге, вымощенной янтарными камнями, — бесполезное бремя, пригибающее к земле. Что такое сэнсэй? Гинтоки, Белый демон с Запада, не знал, где искать ответ на этот вопрос, в шелках или песках. Прежде он думал, что сэнсэй — серебряный путь, что ведёт к сути дня; небесная пастель, что застывает лунным светом; взгляд, под которым камень растекается, а вода обращается в вечерний изумруд… — Сэнсэй есть пустота, в которой нет солнца, — услышал Гинтоки чрез бездну собственных дум недовольный голос. — Плетёшься, словно изранен в долгой битве. Мы же просто окатили его хризолитом. Шинске, Цианный демон с Востока, шёл впереди. Он всегда шёл впереди, даже если Гинтоки обгонял его на поворотах. Там, где его босые ступни касались янтарного камня, распускались камелии. И это после того, как они чуть не заснули насмерть на Багровом поле! — «Мы»? Это же ты был. Отдал бы ему — между прочим, чужие сандалии, — никто бы не умер! Морсковолновый Шинске промолчал. Серебряные дзори ныне надёжно покоились в рукавах его расшитого камелиями кимоно. Возможно, на него тоже давили крылья, а ростом он был невысок. Гинтоки шёл за ним след в след, наступая на камелии. Они схлопывались под подошвами его тяжёлых сапог. — Когти у нас с тобой выросли после того, как ты нашёл серебряные дзори, то есть убил одного чародея. Крылья — после того, как опять же ты убил другого чародея. А расплачивается почему-то Гин-сан, который и вороны не обидел! Это была откровенная ложь, однако никакой волны гнева не последовало. Если не знаешь, как съязвить — храни надменное молчание, в этом Морсковолновый демон был хорош. — Пытаешься уязвить меня молчанием? Ну да, я уничтожил немало врагов, но исключительно в защитительных целях! Кстати говоря. Тебе не показалось, что Южный чародей сильно смахивал на нашего сэнсэя? Ну то есть он… вылитый он. Шинске перемахнул через трещину в дороге: их было много, но дорогу пока что не пересекала ни одна. Крылья потянули его в ущелье, но Гинтоки успел схватить его за руку. Наверное, поэтому он и шёл позади. *** Долго шли они, а стантиенитовые башни Северного королевства всё не возникали в поле зрения и не зарождались. А ведь шиповник уже отцвёл, и листья травы опадали. Шинске после несостоявшегося падения в трещину шёл осторожнее. И камелии под ногами его стали чёрными. — Похоже, сэнсэя в этом мире стало так много, что он не справляется, потому и вызвал нас через свою Зелёную книгу. И если бы кое-кто не пролил рамен, всё было бы иначе. Он сказал это будничным тоном, как факт, но Гинтоки разозлился. — Это всё ты! В детстве ты жаловался, что сэнсэя слишком мало, почему он подходит ко всем, а не проводит всё время с тобой. Зато теперь достаточно. Ты должен быть доволен! По мнению Гинтоки, Шинске был повинен во всех бедствиях — белых и чёрных, южных и северных. А по мнению Шинске, просто не стоило проливать рамен. *** Одиннадцатый день луны уходил во мглу. У них не осталось ни лембас, ни небесных онигири, а отобранные у ворон бисквиты оказались без клубничной начинки. Крылья намокали от ночной влаги, и волочить их за собой становилось всё тягостнее. Кто вообще придумал эти крылья, зачем они выросли теперь? Проклятие Чародея с Юга? Умирая, он воскликнул: «Наконец-то! Спасибо тебе, Шинске Морсковолнорождённый!»… Шинске сидел у ручья и разглядывал свои крылья цвета лунной ночи. Они гармонировали с цветом его лазурного кимоно. — Снаружи, наверное, сейчас лето, — сказал Гинтоки, зябко поёживаясь. — Снаружи совершенно точно сейчас Зура. Эй, Зура, ты нас слышишь? Если слышишь, сбрось что-нибудь? С неба упали две бутылки Покари. Так Зура всегда отзывался на мольбы. Гинтоки взял одну — холодная. Мог бы сбросить чего посущественнее. Зура был мудр, оставшись снаружи. Он мог наблюдать и кидаться Покари, но у него не выросли крылья и когти. И… как это он сразу не заметил? — Шинске-кун, поздравляю, ты теперь рогатый. — Ты тоже. Вот и сбылось пророчество сэнсэя. Теперь мы вновь увидим сияющие Башни из облачного янтаря. И они увидели. В пустоте янтарные башни светились особенным чёрным оттенком алого. *** Крылья-то однажды выросли, но невозможно было взмахнуть ими и полететь. Поэтому до врат Севера они снова шли пешком, как забытые боги нового мира. — А помнишь, когда мы шли здесь в прошлый раз, дорога была вымощена жемчужинами? То был драконий жемчуг, Шинске-кун. Исполняет все желания, даже шинске-куновские. Не помнишь название последнего выпуска? Что-то про небеса? За то время, как мы идём, уже вышло столько квестов, а ещё… — Гинтоки. Ты что же, решил, что сейчас самое время начать флешбек? — Почему ты разрушаешь сам намёк на флешбек?! Шинске вдруг обернулся и серьёзно посмотрел в глаза как у дохлой рыбы, что скрывали самую серебряную душу. — Знаешь, о чём я подумал? Почему мы становимся демонами? Быть может, мы просто обретаем форму демонов его прошлого? Возможно, поэтому… — Он ищет просветления, а тут мы со своими воспоминаниями. Он не знает, как от нас избавиться, потому и… Но флешбек сэнсэя так и не начался, и напрасно они мёрзли под северным небом. *** — Зачем вы хотите видеть Повелителя Севера, Великого и Ужасного Сэнсэя Страны У? Такие вопросы всегда ставили в тупик. А произнесённые так пафосно, и вовсе отбили желание сочинять ответ. Они переглянулись в поисках зари. Унылый страж северных ворот посмотрел на них через монокль и повторил вопрос. А потом соизволил добавить скучным голосом: — Пока думаете, что сказать, могли бы и отдать тысячу поклонов лично мне. Поклоны никто отдавать не торопился. — Шинске-куну нужно сердце и мозги, а Зуре нужна смелость. Он снаружи, но мы ему передадим, — затараторил Гинтоки, Белый демон с Запада. — Найс ту мит ю, ха уду ю ду. Джаст ду ит — и мы уйдём! На самом деле Шинске-кун не такой бессердечный, каким хочет казаться. Просто когда сэнсэй похитил его сердце, у него немного поехала крыша… — Сэнсэй с Севера отправлял нас на Юг с поручением, и мы вернулись, — перебил его Шинске, Морсковолновый демон с Востока. — Чародей Юга пал под властью хризолита. Прозвучало намного пафоснее вопроса. Словно морская волна закрыла горизонт. Унылый страж сделал вид, что ему всё ясно. — Всё равно я не могу вас пропустить. Вид у вас демонический и суровый, но главное: вы не сказали пароль. Если не вспомните, то одному я прострелю сердце, а другому мозги. Он достал драгоценный револьвер и самоцветный меч, дабы сделать вид, что всё серьёзно, но глаза его смеялись. И монокль смеялся вместе с ним. — Я дам тебе триста йен? — попробовал Гинтоки. — Я дам тебе Покари? — попробовал Шинске. Они перебирали пароли битый час, пока их обоих не осенило: — А, он же из элитной стражи, у них всегда один пароль: восславьте элиту! Унылый страж тут же стал похож на живого человека, убрал янтарный револьвер, изумрудный меч и с улыбкой отдал поклон: — Добро пожаловать, Осень с Весной. Сэнсэй с Севера ждёт вас с самой зари. *** Сэнсэй читал Зелёную книгу Севера и поразительно напоминал самого себя с Юга. Они так давно не видели его, что уже и забыли, какой он. Он был как янтарный путь, что ведёт к тьме дна; он был как алая тушь, что при размывании образует иероглиф «Вечность»; он был пустотой, в которой нет солнца, но есть… У него был алый взгляд и сосновый голос. — Почему вас двое? А третий где? — Снаружи. — Всё ещё? Ну ладно. Рассказывайте. Когда они предстали перед ним в прошлый раз, у них были только когти, и не было крыльев и рогов. Шинске просил сэнсэя вернуться с ними в прошлое, а Гинтоки благоразумно помалкивал. Сэнсэй выслушал и объявил указ: он вернётся с ними куда угодно, если они растопят всех уцуро. Кто такие уцуро и что именно с ними делать, сэнсэй не разъяснил. Путем долгих вычислений и чтения Зелёно-лазурной книги Востока Шинске установил, что один из них — Чародей с Юга. На пути их ждали битвы и медитации, они питались одними грибами и едва не зачахли без света сакуры. Чародей с Юга чародейством заставил их пройти программу чародейской школы и подвергал другим духовным пыткам. Он не убил их только потому, что ему были нужны серебряные дзори Шинске. Вот тогда-то Шинске и облил его хризолитовой статуэткой, так кстати подвернувшейся под руку. — Очень хорошо, — подытожил сэнсэй. — Ещё один уцуро повержен. А теперь вы должны пересечь гибельную пустыню. У вас выросли крылья. После этого… — В общем, никогда, — заключил Шинске. Он был прав. Если они — демоны прошлого, зачем они сэнсэю? Для чего ему возвращаться в ту, другую пустоту? — Ну пошли, — буркнул Гинтоки. — Все равно надо куда-то идти, чтобы остаться на месте. Шинске не двинулся. Крылья его опасно светились бирюзовым огнём. Но гнев его утих и дзен наконец достиг его израненной ожиданием души. — Мы пересечем гибельную пустыню, — сказал он. — Но не вернёмся сюда никогда. Да, Гинтоки? Сэнсэй смотрел на них бесконечно алым взглядом, и что-то в нём менялось. Гинтоки точно не понимал, что именно. Смена времен года? Нет. Трансформация воды в огонь? Тоже нет. — А у вас, случайно, нет Покари? — вдруг спросил сэнсэй, захлопывая книгу. — В книге написано, что извне сбросили две бутылки, но использовали лишь одну. Вот уж чего не ожидал Гинтоки услышать перед самым концом в самом тёмном подземелье Севера! И Шинске не ожидал. Но стоило отдать ему должное: и бровью не повёл, молча достал свою непочатую Покари и почтительно передал её сэнсэю. И тогда сэнсэй промолвил: — На этот раз я пойду с вами, так уж и быть. И взмахнул своими крыльями — алыми, как сама любовь. И на дне стало светло, как днём.