Мне грустно

– Я больше не могу, – вздыхает Намджун и, сняв очки, потирает переносицу, – это просто нескончаемый поток отчётов. – Эй, сейчас только два часа дня. Ты только с обеда пришел. У тебя что-то случилось? – интересуется Минхо. – Да.. нет... Я не знаю, – в его голосе слышится усталость. И не такая, которая бывает в конце рабочего дня или тренировки, а та, от которой избавится очень трудно. Она будто хроническая. Это устала душа. – Может тебе стоит взять отгул? Ты правда последние полгода выглядишь ужасно, – продолжает проявлять интерес к проблеме коллега, – я должен был раньше помочь! Я поговорю с мужем и попрошу тебе отгул! Нет, лучше больничный! – Мне.. ох.. это неловко. Да и зарплата мне нужна полная.. не стоит. Я сам решу этот вопрос, – отнекивался Джун. – Ни в коем случае! Ты уже полгода так говоришь. Все, я пошел говорить, – вскочил со своего места Минхо, и побежал в кабинет директора компании, – Мииилыыыый! – только и слышалось от него. Хмыкнув на это, Намджун подошёл к окну и взглянул на детскую площадку. Там резво бегали детки, а их мамочки собрались в кучку и обсуждали что-то веселое. На улице тепло. Лето. А ведь этот день мог стать одним из самых счастливых. Сегодня могла быть пятая годовщина их с Джином замужества. Они могли так же весело и беззаботно гулять по улице, как это делала одна парочка на улице. Могли так же продолжать держать друг друга за руку и медленно целоваться, не обращая внимания на окружающих. Могли так же дарить все те же трепетные чувства друг другу, но Джина больше нет. Одинокая слеза скатилась по лицу Намджуна и он прикрыл глаза. Прошло уже полгода, а ему все так же тяжело это вспоминать. А может прошло всего полгода, что бы глубокая рана затянулась. Слишком сложно пережить смерть любимого человека в одиночку. Ему по прежнему сняться сны с Джином. Память услужливо подкидывает ему самые счастливые моменты с мужем, а потом напоминает, что больше этих воспоминаний не будет. Больше не будет глупых ссор и милых примирений, не будет бессонных ночей из-за болезни другого, не будет весёлых походов в магазин за простой шоколадкой. Хотя может и будут, но не с Джином. И без него все по-другому. По-другому ложится и вставать, по-другому ходить в магазин и кушать. Теперь Джун на кухню старается вообще не заходить. У него сразу крыша едет и он слышит голос любимого, чувствует его запах, хотя Джина там нет и больше не будет. Смерть близкого - это очень тяжело. Кому-то нужно быть одному, чтобы пережить это, а кого-то просто нельзя оставлять наедине со своими мыслями. Джун и сам до сих пор не понял как ему лучше, но всё-таки временами хотел наведаться к психологу. И он наверное пошел бы, если бы деньги были. Он еле как теперь тянет оплату жилья и еды. Раньше с Джином они хорошо справлялись с финансовыми вопросами, а теперь ему приходится сильно сокращать расходы. Поэтому ему никак нельзя брать больничный. Зарплата меньше будет, а этого допустить нельзя. – Джун! "Что? Я опять его слышу? Нет. Не может быть. Он умер. Полгода назад. Это все моя больная фантазия." – Намджун!! "Но я слышу!! Я его слышу! Значит это он! Он со мной, он рядом! Боже, мой родной, я так скучал! Так хотел тебя увидеть!!" – Намджун-хён! – А? – выйдя из своих мыслей откликнулся старший. – Прости, я задумался. Ты что-то говорил? – Да, директор разрешил взять тебе больничный и не снизит зарплату в этот раз, так что все хорошо. Можешь ехать домой и отдыхать, только напиши мне когда дома будешь. Я волнуюсь, – говорит Минхек. – Ох.. спасибо тебе огромное, – смущённо отвечает Джун, – но не стоило, наверное... – Эй, для этого и нужны друзья! Я просто хочу помочь! Да и ты ценный работник, а такими темпами в могилу уйдешь! – Хорошо-хорошо, я пойду, спасибо! – и Намджун вышел из офиса, а дальше все как в тумане. Вот он стоит на остановке, мгновение и он уже едет в автобусе, ещё миг и он ТАМ. Там, где они с Джином провожали закат. Это был один из самых высоких и красивых обрывов Кореи. Внизу виднелось голубое море с белыми барашками пены на волнах. Над водой летали чайки и искали себе пропитание, ведь они умрут без еды. Джун ассоциировал себя с одной из них. Но не с той, что с лёгкостью опускалась к морю и хватала еду, а с той самой, робкой и трусливой, что боялась подлететь к воде ближе, чем сейчас. Она понимала, что рано или поздно ей придется перебороть страх, иначе смерть. И Намджун это тоже понимал. Он тоже понимал что боится отпускать Джина, что он тоже трус, что если не отпустит, покинет этот мир. Но почему-то сейчас это не сильно волновало. "Если тебе будет грустно приходи туда, где провожали мы закат". Это были последние слова Джина. Он лежал с простреленной грудью на руках Джуна, но сказал именно это. Почему? Зачем? Он хотел передать этим что-то особенное, а Намджун не понял? Столько вопросов крутилось в его голове до сих пор, спустя полгода. Эти самые полгода никогда не забудутся. Эти самые полгода проживались в нескончаемых муках и слезах. Эти самые полгода сломали человека. Чья-то рука опустилась на плечо. – Я знал, что ты придёшь, – говорит человек, – я ждал тебя. – Я прихожу сюда каждый день, но редко когда застаю день или закат, – спокойно отвечает Намджун. – Я должен был ждать тебя дольше, – продолжает незнакомец. И Джун решает повернуть голову и узнать собеседника. Джин. Это был он. Почему-то сейчас это было так правильно. Видеть так близко и чувствовать тепло его руки на своем плече, даже зная, что он уже мертв. На душе стало так тепло, легко и непринужденно, будто и не было тех самых проклятых шести месяцев. – И мы все равно здесь, где провожали закат. Ты же уже умер. Теперь ты призрак? – все так же спокойно интересуется Намджун, будто спросил про погоду. – Да, я мертв, но не стал призраком. Я твое воображение. Твое сознание играет с тобой. – Значит я тебя сейчас придумал? – Можно и так сказать. Тебе сейчас легче? – Джин присаживается рядом. – Намного. Ощущение будто ты и правда живой и сидишь со мной. Мне этот не хватает. Мне тебя не хватает, – с грустью признает Джун и кладет голову на плечо старшему, – мне правда кажется, что скоро я сломаюсь. Надолго меня точно не хватит. – Как у тебя на работе дела? Ты стал директором? – Если я тебя придумал, то почему ты это спрашиваешь? Сам все знаешь, – отнекивается младший. – Поговори со мной. Может и правда станет легче. – Я... Мне трудно.. одному платить за квартиру. Моей зарплаты не хватает. После твоей смерти я не мог ничего делать, и директором назначили Субина. Он мне из благодарности все же платит премию больше, чем другим, но этого не хватает. Я наверное не должен жаловаться, все же я сильный. Справлюсь, – каким-то через чур подавленным голосом говорит Намджун. – Тебе это нужно. Выговориться. Прости меня, что вот так ушел.. – Ты не виноват. Ни в коем случае. Мина была слишком завистливая и не могла принять тот факт, что ты лучше нее. Наверное, для нее эта фотосессии была невероятно важна, раз уж она заказала твое убийство. Но суд ее не посадил несмотря на все это. Да ещё и эту съёмку она получила... Стерва. Она забрала тебя у меня... И виновата теперь только она? – Да, я думаю так. А как Микки? – Почему мое сознание задевает такие больные темы для меня? Он умер. Точнее, его усыпили. После того, как тебя не стало, он перестал кушать и лаять когда я приходил. Он будто резко состарился, перестал двигаться и кушать. Я вызвал ветеринаров, а они сказали, что надо усыплять. И вот.. я похоронил его рядом с твоей могилой. Мне правда очень тяжело без тебя. Будто на меня давит огромный булыжник и я вынужден его нести. Я так больше не могу. Мне очень плохо без тебя. Вернись пожалуйста, – тихо молит Джун со слезами на глазах. – Ты знаешь что я не могу вернуться. Но.. ты можешь пойти со мной... – медленно произносит старший. – Да! – Ты уверен? – Определенно! – Тогда... Возьми меня за руку, – и Намджун берет. Он полностью доверяет своему мужу, а тот идёт спиной к обрыву, все так же продолжая смотреть в глаза возлюбленному, – это может быть сначало страшно, холодно, но затем наступит спокойствие, – ещё шаг и до обрыва меньше метра, – одна минута, и тебе будет хорошо. Ты будешь со мной всегда и никто никуда не уйдет, – Джин уже парит над пропастью, а младшего отделяет лишь один шаг от него, от их бесконечного счастья, от смерти. – Готов? А вместо ответа шаг. Такой отчаянный, такой смелый, такой решающи.