Шанс на... ?

— Пацаны, у нас была тяжёлая неделя, давайте, может, в бар сходим? Расслабимся хоть по-человечески, м? — у Антона, как обычно, кроме выпивки нет никаких мыслей, хотя в своё оправдание он может сказать, что они сдали один крупный проект, а значит, можно заслуженно отдохнуть. — Антох, ты знаешь, что я не пью, но мне идея нравится, — первым отзывается Матвиенко, он всегда был в деле, главное, чтоб не голодовка. Самый душевный человек в их коллективе, который впишется в любой движ, даже если тема ему будет не интересна. — Только если ненадолго, мы и так с Катей редко видимся, — Димка, как самый настоящий друг, соглашается и поддерживает идею, так что вопрос остаётся решить только с Арсением, который сейчас старательно делает вид, что его не существует. Да уж, великий слепой. — Арсений? — Антону достаточно просто произнести его имя, чтобы тот скривился, как от зубной боли, закинув ногу на ногу и нехотя повернулся к нему. — А что Арсений? Я не собираюсь с тобой, дураком, по барам ходить, — пожимает спокойно плечами, явно специально используя такие незамысловатые жесты, чтобы еще больше разозлить бедного Антона, который ничего такого не делал, а опять умудрился получить порцию яда от главной язвы их отдела. — Это ещё почему я дурак?! — Шастун эмоционально взмахивает руками, чудом не задевая локтём стоящего рядом Серёжу. — Я с тобой второй год работаю, уже успел узнать настоящего тебя, — мужчина недовольно фыркает и смотрит на него оценивающим взглядом. — Успел он, конечно… Просто, мы ж почти врагами всегда были, логично что ты такого обо мне мнения, — в Антоне совсем некстати просыпается гордость вперемешку с навязчивым желанием утереть коллеге нос, так что он решает не сдаваться: может что-то из этого и выйдет. — Да ладно? Хочешь сказать, что ты специально строишь из себя придурка, чтобы меня бесить? — Арс скрестил руки на груди, и выгнул бровь. — А что, слабо дать мне шанс и понять, что я нормальный человек? Антон пока не очень понимает, для чего он вообще это начал: ну не пойдёт с ними Арсений в бар и ладно, без этой выскочки даже лучше будет. Но нет, надо было ему развить эту тему и предложить какой-то непонятный спор. Серьёзно, какой шанс, зачем ему вообще это всё надо? Жил себе спокойно и жил, периодически разные розыгрыши над ним устраивал, вызывая недовольную моську, правда, после такого получал в отместку каких-нибудь резиновых пауков и компьютер с вирусами, но это справедливо же было, равновесие всё-таки. — Шастун, ты придурок, какой шанс? Тебе одного точно мало будет, посмотри на себя. — Хорошо, тогда давай три! — Пять, — Арсений, сам не зная зачем, говорит эту злополучную цифру, видимо просто вошёл в азарт и не смог вовремя остановиться. — Договорились. Они пожимают друг другу руки, прося Поза разбить их своеобразный спор, а тот, быстро исполнив их просьбу, снова возвращается к работе — он уже привык к выходкам этих двоих, так что научился не обращать внимание. На тот момент ни Антон, ни Арсений, не догадывались во что выльется их очередная шалость.

***

— Шастун, ну и куда ты меня привёл? Ты же понимаешь, что если твоим планом было просто прибить меня по-тихому около лесочка и свалить, то у тебя ничего не получится. Вообще, Антон был выше и ненамного слабее, а ещё вдобавок к этому — придурок на всю голову, так что такая идея вполне могла прийти в его совсем не светлую головушку, поэтому у Арсения имелись веские поводы для опасения за свою жизнь. Но одно преимущество у него всё же было — он хорошо кричал. Ничего такого, просто действительно звонкий голос. Окружающие заметили и любезно рассказали про такую его особенность ещё в подростковые годы, когда у него была манера истерить. Хотя нет, скорее некорректно тыкнули, что визжит он как девчонка, зато теперь такие навыки вполне могли пригодиться. Но проблема заключалась в том, что они были сейчас на какой-то богом забытой поляне, где ни единой живой души не наблюдалось. Только Антон, но Антон не мог его спасти, спасать надо было от него. — Перестань вредничать, Попов. Неужели тебе здесь не нравится? Свежий воздух, красивое чистое небо и тишина. Что, нет чувства умиротворения? Всё это время Арсений сосредотачивался на том, что Антон привёл их куда-то без его согласия и постоянно подозрительно улыбался, да так глубоко погрузился в свои мысли, что совершенно не замечал очевидных вещей. Как бы горестно не было, но Шаст сейчас открыл ему глаза. Да, небо и правда красивое, светло-голубое, без единого облака и тучки. Тихий шелест деревьев не делал это место похожим на какое-то заброшенное кладбище, ветерок создавал приятную прохладу — солнце каким-то чудом решило обойти это место стороной, за что надо сказать «спасибо», потому что вряд ли его неугомонный коллега смог этому поспособствовать. Под ногами расстилалась яркая зелёная трава, скорее всего, слишком мягкая, но Арсений немного брезговал трогать, а то найдёт там какого-нибудь жука, увольте, ему одного уже достаточно. Но самое главное — здесь правда больше никого не было. Ни разговоров со смешками, ни цокота каблуков, ни проезжающих машин. Мёртвая, но такая красивая зона. Если б тут ещё ручей какой нибудь был, он обязательно бы задумался, не в сказку ли попал. — Появилось, — отзывается совсем нехотя: признавать победу противника не хотелось, но и отрицать было глупо. — Знаешь, иногда классно здесь побыть одному. Нет, ты не подумай, я не намекаю, чтобы ты свалил, а в том плане, что можно как раз просто подумать. Проветрить голову, отпустить всякие ненужные мысли. Арсений невольно вслушивается в его слова, некогда мерзкий голос Шастуна сейчас кажется каким-то… волшебным? Нет, он не начал сходить с ума, просто атмосфера такая. Тот плетёт что-то про уединение с самим собой, и мужчина думает, что это здравая мысль, которую он с радостью развернул бы и влез в дискуссию, но сейчас нет настроения на такие споры. — А если бухнуть чего-нибудь, то вообще сказка! А, нет, больше не волшебный. — Тебе лишь бы выпить, — Арс недовольно фыркает, но обесценивать его труд не хочет. — Ты прав, очень хорошее место, может быть, даже вернусь сюда. Антон буквально расцветает после этих слов, потому что вообще не был уверен в своей затее: Арсений вполне мог не оказаться любителем природы и тогда всё это пошло бы насмарку. — Перестань быть фифой и усади уже свою жопу на траву, не порть мне всё, — Антон закатывает глаза, одёргивая его с беззлобной улыбкой и сам садится прямо на землю, особо не парясь о своих рабочих брюках. Он вообще о рабочих шмотках не парился, потому что испорченная форма значила то, что можно будет прийти в свободной одежде и не чувствовать укор совести. Антон скорее даже плюхается на задницу, подгибая под себя длиннющие ноги, а ладонью хлопает рядом с собой, намекая коллеге сделать тоже самое. Первые несколько минут он натурально ломается, всё-таки брюки у него дорогие, но когда Антон так соблазнительно и легко садится, ещё и смотрит как будто с вызовом, Арс не может не махнуть рукой и не приземлиться рядом. В его действиях чуть больше грации, но по итогу это не спасает от ощущения влажной травы через ткань. Мужчина очень надеется, что просто локально прошёл дождь, а не какая-нибудь собака или кошка решили здесь сделать свои дела. Нет, такого унижения он не вынесет. Если забыть о мокрой траве под его задницей и закрыть глаза, то в этой спокойной атмосфере можно представить домик в деревне вместе с бабушкой, слегка грязноватый пруд и горячий песок, детские крики и брызги воды в солнечных лучах. В общем, с тем учётом, что домика в деревне у Арсения никогда не было, полёт для фантазии был огромный. Небось, Шастун все свои удачные проекты именно здесь и придумывал, в этом весь его секрет. — Сиди здесь, я сейчас, — Антон поднимается, отряхивая штаны и начинает чуть ли не бежать куда-то в сторону. Арсений с непониманием смотрит ему вслед, но быстро успокаивается — здесь и без Шастуна приятно. Да, может его глупых комментариев и пустой болтовни немного не хватает, но зато можно действительно погрузиться в себя и подумать. Главное, не погрузиться слишком уж глубоко, а то можно такими темпами откопать не самые приятные темы. Он увлечённо залипает на какой-то листочек, даже поднимает его и кладёт на ладонь, не замечая ни слишком громких шагов позади, ни не менее громкого плюха. Зато, когда неведомая хрень опускается ему на голову, он подскакивает с места и листочек выпадает из его рук. Неприятненько. Но ещё большей неприятностью было то, что Антон явно сотворил сейчас какую-то херню. Сначала он просто смотрит на него с долей агрессии, стаскивая со своей головы дурацкий венок, а когда видит ненавистные жёлтые цветы, то морщится и нервно пытается убрать остатки цветов с волос, попутно чихнув уже несколько раз. — Эй, ну ты чего? Я же плёл тебе, старался, а ты… — в его голосе прослеживается обида: всё-таки он там ползал на коленях в поисках самых красивых одуванчиков, потом пытался вспомнить мамины уроки по плетению венков, а тот в одну секунду взял и уничтожил его труды. Что за человек? Арсений начинает медленно краснеть и почёсывать руки, но старается держаться, потому что если даст себе волю, то точно прибьёт этого длинного прямо на месте. — Антон, сука, у меня аллергия на твои грёбаные одуванчики! Понимаешь?! Аллергия! Представь себе, мне достаточно было одного твоего венка, чтобы реакция уже пошла, а завтра скорее всего что-нибудь опухнет. Шастун, когда головой своей думать научишься, тогда и подходи. Арсений особо не церемонится, стойко игнорирует чужое предложение довезти, и даже умудряется уйти своей коронной походкой от бедра, пока лицо ещё более-менее нормальное и не стыдно показаться людям. Антон хлопает глазами, провожая спину Арса и с грустью поднимает с земли потрёпанный венок. Он ведь не знал, что у коллеги аллергия на эти несчастные одуванчики, хотел как лучше, специально показал ему своё любимое место, а в итоге всё пошло по одному месту. Он никуда не торопится, некоторое время сидит один, любуясь небом, совсем немного психует, топчет бедные одуванчики и только после этого поднимается и бредёт к машине. Так просто он не отступит.

***

Самое нелюбимое время — середина рабочего дня: часть мучений уже позади, но при этом остаётся отсидеть ещё столько же. А ещё проблема заключалась в сидении на одном месте, потому что кресла у них были отнюдь не кожаные, как у начальника, скорее обычные, купленные за копейки. Действительно, зачем заботиться о комфорте работников, если о нём можно не заботиться? Вон, у Арсения, например, была больная спина, и каждый раз тот пытался незаметно свалить, чтобы размять свои затёкшие конечности. Нет, Антон не следил за ним, просто пару раз видел, а такие вещи обычно запоминаются. Лицо у Арсения сегодня было в полном порядке, а значит аллергия прошла. Хотя тут спорно: тот опять влез в свои зимние рубашки с длинными рукавами. Но Арс всегда был с причудами, так что на этом можно даже не заострять внимание. Зато на своих собственных мыслях о том, что он не отступит и докажет всё этому павлину, как раз надо было сосредоточиться. Так уж вышло, что иногда Антон мог загореться какой-то идеей совсем не в то время и не в том месте, например, как сейчас. Несложно догадаться, что рабочее место априори не может быть местом для каких-то сюрпризов и жалких попыток, но если учесть, что попытки правда жалкие, то что-то, наверное, могло из этого выйти. Здесь на помощь приходила всё та же больная спина Попова, чем он непременно решил воспользоваться. С довольной улыбкой Антон шагает к чужому столу и совсем ненавязчиво кладёт руки на плечи Арсения. Тот ожидаемо дёргается от испуга и резко разворачивается, явно настроенный агрессивно, но когда видит Антона, то выражение лица приобретает скучающий вид, так обычно на дураков каких-то смотрят. А теперь и на Антонов Шастунов. — Хочешь, на перекур сгоняем? Подожди, я знаю, что ты не куришь, может тогда чай выпьем? — Ты же понимаешь, что я могу сам пойти и заварить себе этот отвратительный чай? — Арсений приподнимает бровь, явно не понимая чужой план. Антон, зовущий попить его чай… Тем более после того случая, когда Арсений поступил уж очень некрасиво и оставил Антона одного… Хотя! Здесь ещё как посмотреть: вон, ему тоже не повезло, пришлось потом добираться на своих двоих, после неудачных попыток поймать машину с опухшим лицом. Хорошо ещё, что он нашёл свой чудо-крем на такие случаи, может, он и не был настоящим чудом, но ценник был как у золотого, да и эффект всё-таки наблюдался. Хотя, возможно, венок просто слишком мало пролежал на его волосах, да и прямого контакта с одуванчиками не было. Может он просто развёл очередную драму на пустом месте? Что поделать, ну любит он театрализованность, есть такой грешок. — Неужели ты думаешь, что я решил тебя нашим хуёвым угостить? Не-не, даже не думай. Поднимай свою задницу и пошли, кухня как раз свободна, — удивительно, но это уже вторая просьба от Антона, связанная с задницей Попова. Непорядок. Арсений даже для вида не сомневается: спина уже начинает ныть вместе с глазами, а здесь Шастун со своим заманчивым предложением, тем более, что Арсу ничего делать не придётся, просто стоять и ждать, пока эта шпала заварит им чай. Не сказка ли? Нет, думать об Антоне в таком ключе опасно, он может следом вытворить какую-то хероту. Они бодро шагают на кухню и Арс, оперевшись спиной о холодильник, сразу тонко намекает, что он собирается выступать здесь в качестве зрителя, а потом и в качестве дегустатора. — Мы с тобой проведём целую чайную церемонию. У меня здесь заныкан нормальный заварной чай, так что уверяю, такого чаепития у тебя никогда не было, — Антон старается говорить загадочно, чуть понизив голос, но пока больше походит на какого-то маньяка-извращенца. В кухне был полумрак, но в свете они не нуждались, он сейчас мог испортить всю атмосферу. — Признаю, ты меня уже заинтриговал, пока мне всё нравится. Нет, Арсений не поехал снова крышей, просто старания Антона видны невооруженным глазом, так что нужно дать ему какой-нибудь стимул, даже в виде собственной похвалы. Он не был самоуверенным, просто знал, что Антону будет приятно. А что, вполне логично, особенно если учесть изначальную затею их спора. — Ты знал, что в мире существует примерно полторы тысячи сортов чая? — произносит с широкой улыбкой Шастун, ставя чайник. — М-м, дай-ка подумать. Самый первый сайт по запросу «интересные факты о чае»? — мужчина беззлобно усмехается. Антон слегка поникает, но тут же отвлекается, засыпая чай в свой собственный маленький чайничек для заварки. — Ой, а ты это с каким вкусом мне делаешь? — Арсений наконец-то оживает и подходит чуть ближе, пытаясь ткнуться носом в этот самый чайник и уловить хоть какой-то аромат. Шастун чуть отпихивает коллегу в сторону, с важным видом складывая руки на груди. Он в такие моменты чем-то похож на шефа — не кривляется, не строит из себя дурака и молчит. Арсений даже ненадолго забывает про чай и начинает залипать на Антона, сейчас аж хочется его по отчеству назвать. — Это секрет, не лезь и не мешай мне! — Ну, всё как обычно, стоит Шастуну открыть рот, как он убивает парочкой словечек все мысли Арсения. Хотя нет, здесь он правильно сделал, не хватало только думать о нём в таком ключе. Попов послушно отходит назад и продолжает внимательно следить за его действиями. Антон почему-то выглядит сейчас каким-то сосредоточенным, да он даже во время работы такое заумное лицо не делает! Нельзя упускать возможность понаблюдать за таким серьёзным раздолбаем. Антон заливает кипяток в этот забавный розовый чайник, и по кухне начинает постепенно распространяться аромат. Но Антон ведь — клоун чистой воды — начинает руками размахивать, пытаясь тем самым сделать так, чтобы запах до него не дошёл. Ну не дурак? — А если ты будешь в Китае, то там надо быть осторожнее с чаями, они немного от наших отличаются, — выдаёт он с важным видом, переставая скакать обезьянкой. — Это ещё почему? — вообще-то Арс уже догадывался, о чём тот начнёт вещать, но у Антона сейчас были такие красивые горящие глаза, да и весь он был энергичный, радовался каждой мелочи, так что не хотелось снова видеть его грустную улыбку и поджимающиеся губы, за которыми неизбежно последует резкий натянутый смех, будто его совершенно это не задело. Да, он просто решил подыграть ему, а заодно проверить свои актёрские способности. — Короче смотри, там такая тема, что китайцы ориентируются по цвету уже готового чая. То есть наш чёрный чай может быть и реально почти чёрным, и коричневым, но у них он обычно от светло-рыжего до тёмно-бордового, поэтому наш чёрный у них называется красным. А наши назвали его чёрным не по готовности: просто высушенный чайный лист чёрного цвета, — он на одном дыхании выдаёт из себя слишком много информации, прерываясь только на возвращение к чаю и проверку, всё ли там нормально, а сам не может перестать улыбаться, потому что он видит на Арсовом лице заинтересованность. А это очень хороший знак, потому что заинтересовать Попова слишком сложно, а тут он даже ручки как школьник сложил и смотрит на него так… внимательно, словно ему сейчас действительно нравится здесь находиться. Антон хотел бы представить, что в его мозгу происходит какой-то сложный процесс и рядом с графой Антон, перед словом идиот вырастают две буковки, складывающиеся в «не». Но это уже совсем мечты, одним чаем вряд ли можно изменить мнение человека, которое тот создавал о нём на протяжении нескольких лет. Арсений активно кивает головой, в некоторые моменты даже округляет глаза, мол удивляется такой известной информации, но для Антона, кажется, это правда было важным, так что Арс вполне не против притвориться необразованным дурачком и бурно реагировать на каждое чужое слово. Тем более Шастун рассказывает примитивные вещи слишком шаблонно, сразу видно — искал специально в интернете. И Арсения почему-то греет тот факт, что Антон в своё свободное время (он решает не думать, что засранец делал это вместо работы) решил зайти и ради него найти что-то интересное. Получается, что парень, это чаепитие спланировал и был уверен, что Арс согласится — вон, даже чайник свой притащил, раньше это розовое нечто не обитало на их кухне, по крайней мере любопытный Арсений не видел его. А если он что-то не видел, или он без линз был, или этого не было. А на работу он всегда ходил в линзах, только один раз как-то пришлось очки нацепить, но это совсем другая история. Антон открывался для него с какой-то новой стороны, тот оказывается умеет думать не только о себе и правда может хотеть произвести хорошее впечатление. Да и помимо своих гадких розыгрышей, он этими руками может заваривать вполне вкусный чай. Да-да, несмотря на антоновские старания, приятный аромат старательно наполнил всю кухню и оставалось надеяться, что сюда никто не сунется. Удивительно, но факт, что Антон таким нормальным мог быть только с ним, а как только видел кого-то из коллег, сразу начинал шутить свои идиотские шутки, словно за одну секунду успевал деградировать до начальной стадии развития. — Так, ну как там наш чай поживает? — с любопытством интересуется Арсений, но больше не подходит. Усвоил, что если будет нужен, его позовут. — Да ладно, иди сюда, — парень подзывает его пальцем. — Сейчас самый важный этап. Мы будем разливать чай, и если проебаться и сделать это неосторожно, то всё волшебство… — натыкается на косой взгляд и решает перефразировать. — Вся полезность этого чая уйдёт и ничего не получится. Арсений не сдерживает тихих смешков: Антон в такой тематике кажется слишком несуразным, ну никак он не может состыковать в своей голове привычного Шастуна и вот такого. Такого открытого и интересного, который хочет понравиться и старается для этого. Он послушно подходит и пристраивается рядышком, наблюдая как Антон наливает сначала в свою кружку, видимо, на случай, если первый блин будет комом, а уже потом и в его. Здесь даже грациозность появляется: как он руку свою длинную поднимает, как пальцами обхватывает ручку кружки… Вот только тихое шипение и мат в конце портят картину, но это уже стало привычным. Его скорее напугает отсутствие таких словечек в речи Антона, чем их присутствие. — Да ты прям настоящий мастер. Вообще Арсению в детстве как-то говорили, что у него проклятый язык: стоило ему что-то сказать, как всё случалось с точностью до наоборот. Но, к сожалению, работало это только с чем-то плохим. Однажды они с ребятами гуляли после дождя и перед самым уходом по домам надо было ж ему ляпнуть, что они чистыми вернутся — через пару минут все влезли в огромную грязную лужу, которая очень хитро спряталась в траве. Здесь не лужа, но ситуация даже хуже, он как в замедленной съёмке видит свою собственную чашку, а потом палку, которая совершенно случайно переворачивает эту кружку прямо на него. Он был приличным человеком и старался не использовать ненормативную лексику, прибегая к ней в крайних случаях — сейчас таковой и был. Он не скупился и решил продемонстрировать обширность своего словарного запаса, разобрать Антона по кусочкам: в первую очередь рассказать, откуда у него растут руки и что с такими надо делать, а потом дойдёт и до головы. — Шастун, если я ещё раз твои грабли увижу хотя бы просто рядом с собой, учти, я тебе нахуй их сломаю и засуну туда, откуда ты не достанешь! — Он чуть ли не пищит с нотами истерики, потому что в кружке был самый настоящий кипяток, а у Арсения кожа слишком чувствительная. На рубашке красуется огромное пятно. И хер бы с этой рубашкой, его больше волнует то, что область под мокрым пятном сейчас наверняка покраснела, а может, и кожа скоро слезать начнет! У Арсения совершенно нет времени выслушивать чужие оправдания, он пихает кружку в руки напротив и почти сбегает в туалет решать проблему. Антон уже не парится и садится прямо на пол, вылив перед этим содержимое сначала своей кружки, а потом и чайника, в раковину. Всё ведь было хорошо, Арсений перестал быть такой колючкой и можно было заметить интерес с его стороны, у них атмосфера своя появилась! И на тебе, всё, как обычно, пошло через задницу. Ясно, значит в следующий раз они обойдутся без горячего и без одуванчиков.

***

В этот раз Антон решил выбрать что-то необычное и под стать Арсению — павильон с бабочками. Почему-то, как только он увидел рекламку с такой хернёй, то сразу подумал о Попове — он тоже кажется каким-то хрупким и слишком красивым. Лёгкий и необычный, с ним тоже надо быть максимально аккуратным, иначе если слишком сильно надавить, то можно испортить крылья и всю оставшуюся жизнь. Хоть Арсений и был почти под два метра, чуть ниже его самого, но всё равно казался иногда слишком крошечным. Например, когда кипятком его в тот раз случайно облил — ну облил и облил, да, немного поболеть должно было, а Арс его до конца недели прожигал своими взглядами и не упускал возможности пожаловаться на бедную нежную кожу, которую теперь приходится мазать специальной заживляющей пенкой. Антон бы предложил помочь и самому намазать, но за такое можно и по лицу получить, а в его планах было наоборот произвести хорошее впечатление и доказать, что он не такой дурак. Пришлось воздержаться, хотя такого колючего Арсения хотелось замотать в плед и напоить тёплым сладким какао, хотя тот такую гадость не любил, но ведь скорее всего просто выёбывается, строит из себя непонятно кого. Так вот, если вернуться к той самой злополучной рекламе, Антон потом влез на сайт и внимательно прочитал всю информацию, мол бабочки какие-то дохуя хорошие и ничего плохого не сделают, никто от них не умирал и вообще там лучше почти не разговаривать. Арсению такое вроде нравилось, а если он сможет полюбоваться прекрасным, да ещё и в тишине, то вообще кайф будет. Он сразу же на всякий случай позвонил и уже лично задал пару интересующих вопросов, в основном технического характера: в духе того, что трогать и прогонять бабочек ни в коем случае нельзя, что в помещение пускают определённое количество людей и так далее. Антон решил выбрать двадцать минут на пробу, после которых группа людей должна уйти, чтобы бабочки отдохнули. Короче звучало всё предельно просто и интересно, самое главное — необычно, так что Попову со всеми его заёбами должно понравиться. Антон, например, в детстве только мечтать о таком мог: бабочки летали слишком быстро и поймать их было нельзя, да и ловить стрёмно, вдруг он задел бы что-нибудь своими лапищами. Чтобы сюрприз был сюрпризом, Антон снова продумал всё до мелочей: сначала просто приведёт его в парк, а потом как в киношках завяжет ему глаза и отведёт уже до нужного павильона. Можно же ещё будет нафоткать их вместе, главное только без вспышки — это тоже запрещено было. Антон впервые так внимательно изучал правила, он даже университет себе быстрее выбирал. Арсению такая секретность не нравилась от слова совсем, ему хватило уже двух предыдущих разов, поэтому постоянно, как только Антон подходил к нему с хитрющей мордой, он настораживался и откровенно боялся, что Шастун опять придумает что-то такое, после чего ему придётся еще несколько дней отходить. Он даже не преувеличивает! Брюки по понятным причинам все-таки пришлось выбросить, а пятно на рубашке решило не отстирываться — похоже, чай точно какой-то необычный был, если даже выиграл битву с хорошим кондиционером и порошком. Хотя, если закрыть на это глаза, то ему даже нравилось присутствие Антона: он постоянно отвлекал его от работы и поднимал настроение, невольно делился своей бешеной энергетикой, а ещё таскал вкусные эклеры с крем-брюле. И чай недавно ещё раз свой принёс, правда, с провинившимся видом поставил на стол кружку специально подальше от него и собирался свалить, но взгляд был такой, что Арсений не сдержался и поделился с ним своими конфетами, предлагая посидеть вместе. Если говорить проще, то, когда Антон не старался, то он очень даже нормальный был, но как только эту светлую голову посещала какая-то идея, то Арсению надо было убегать, желательно куда-нибудь подальше. Но Шастун вездесущий и доставал его везде, поэтому этот раз тоже не стал исключением. А ведь он чувствовал подвох! Сначала с миловидной улыбкой предложил сделать массаж, плечи ему мял и шуточками отвлекал, а потом, когда Арс уже начал плавиться и потерял разум, решил воспользоваться его беззащитным состоянием и заявил об очередной совместной прогулке. И ладно, он может вынести прогулку с Шастом, но тот специально упомянул, что прогулка будет нестандартная. Обычно с этого всё самое плохое и начинается… Арсений снова не ошибся, потому что Антон припёрся с какой-то чёрной тряпкой. Мужчина уже придумал миллион шуток на эту тему, но как только тот заявил, что эта убогая тряпка для него, он откровенно охуел. — Ты совсем дурак? Зачем мне эта твоя повязка? — Сюрприз будет! Арсюш, побудь хоть разок лапушкой, не выёбывайся и дай завязать тебе глаза, — Антон умоляюще смотрит на него, хлопая своими глазками, прямо как Нюша из «Смешариков». Нет, Арсений не смотрит сомнительные мультики, просто однажды сидел с ребёнком знакомой и случайно увидел, а потом случайно запомнил. — Какая я тебе лапушка?! — Хорошо, побудь не лапушкой и повернись ко мне. Арс, ну пожалуйста. Возможно, на него так повлиял чужой голос, а, возможно, так сошлись звёзды, но с пыхтением и фырчанием он послушно поворачивается к нему и даже закрывает глаза. В конце концов, Антон слишком безобидный и не сделает с ним ничего плохого, только не Шастун. Он чувствует приятные прикосновения, а потом и ткань, которая, кстати, тоже оказалась приятная на ощупь. Неужели Антон запарился и специально такую искал, а не просто взял первую попавшеюся? Приятненько. Ещё Антон слишком близко к нему находился и как-то сбивчиво дышал, Арс обязательно отвесил бы комментарий по этому поводу, но сам не лучше — замер и практически не шевелится, будто боится его спугнуть. Тишина неприлично затягивается, и Антон первый неловко покашливает. — Ничего не видно? Сколько пальцев показываю? — Скажу больше, нихуя не видно. Блять, Антон, только попробуй свалить сейчас, я тебя точно убью, — Арсений пытается угрожать, хотя в его положении, скорее всего, выходит плоховато и выглядит жалко, но он ничего не видит, поэтому плюёт на это. Да, может, он и называл Антона иногда противным, но сейчас ему было необходимо почувствовать его ладонь в своей. Слышать его голос и смех, убедиться, что этот засранец рядом и не собирается никуда сваливать. Поступок подлый, Антон бы никогда не ушёл, но Арсений сейчас в чёртовой маске и полностью лишился зрения, а вдобавок к этому здесь шумно и ничего не понятно, невольно чувствуешь себя слишком уязвимым и слабым. Как раз слабость Арс не любил больше всего, и по иронии оказался именно в такой ситуации. Антон не может не умиляться происходящему: Арсений сейчас похож на потерянного воробушка, который цепляется за всё что угодно и боится. В его планы это не входило, но такая реакция, наоборот, казалась хорошей. Тем более, хоть Арс и улыбался через раз, было понятно, что он просто старается держать лицо, а сам в глубине души очень рад и горит от любопытства. От той мысли, что Арсений заинтригован, у Антона просыпаются свои бабочки — в животе. — Тихо-тихо, Арс, я рядом. Он быстро вытирает ладонь о свою футболку и хватает Арса за руку, подходя чуть ближе. Да, по-хорошему, им надо просто дойти до павильона и закончить этот цирк, но Антон чувствует, что сейчас происходит что-то большее, будто он проходит тест на доверие. Становится приятно, что тот вообще согласился на повязку — Антон, например, не особо уверен, что разрешил бы кому-то так с собой экспериментировать. И это с тем учётом, что он обычно открытый и тактильный. Получается, Арс правда доверяет? Даже после сотни розыгрышей и подколов, после его последних мощных проёбов? Святой человек, не иначе. — Ты как? Нормально всё? — парень решает на всякий случай уточнить, мало ли… Может, Арс вообще боится темноты, а он устроил ему такой сюрприз. — Бога ради, следи, чтобы я не вляпался во что-нибудь, иначе сам будешь мне обувь мыть, понял? — Арсений старается привычно язвить и говорить с коронной усмешкой; на самом деле, ему становится немного неудобно перед Антоном, он умудрился показать ему свою слабую сторону. Да и поводов на самом деле для волнения не было, вон, Антон сейчас идёт рядом с ним, держа своей влажной ладонью его руку, даже ещё спрашивает о его комфорте, будто правда беспокоится. Наверное, надо снова съязвить, мол он посмотрел бы на Шастуна в такой ситуации, но снова что-то не даёт этого сделать. Он чувствует, что Антон сам сейчас переживает, чуть ли не больше него самого. Нет, ну вот и кто такие сюрпризы делает? — Нормально, только у тебя ладонь мокрая. — Извини… У меня это всегда так, — он нервно пытается выдернуть руку, чтобы снова протереть, но чувствует, что какого-то хрена его крепко держат. — Угомонись уже и только попробуй меня отпустить, — вот так вот завуалированно Арсений намекнул, что ему на это абсолютно плевать и его никак не напрягают чужие мокрые ладошки, хотя раньше он считал это мерзким. Что ж, Шастун ломает каноны. Антон согласно кивает, пару раз чуть отводит его в сторону, дабы они обошлись без жертв и с какой-то грустью вздыхает, когда понимает, что они пришли. Ему даже понравилось вот так сопровождать Арса, чувствовать себя каким-то важным человеком, раз ему доверились. Но предвкушение от бабочек ещё больше, так что приходится притормозить. — Мы пришли, сейчас внутри я сниму с тебя повязку, но попрошу тебя не открывать глаза, хорошо? Не обманывай меня и не подглядывай, договорились? По своей воле он бы прям в зале с бабочками снял ткань, но так делать нельзя, поэтому приходится выкручиваться, как только можно. Да и Арс вроде уже загорелся идеей самого сюрприза, так что подыграть должен. — Да не беспокойся, обещаю не смотреть! — он даже пальцы не скрещивает, так что это серьёзно. — Хорошо, сейчас будут три небольшие ступеньки, поэтому осторожно. Постарайся не убиться, хорошо? — под конец появляется усмешка. — Постарайся не убить. Игнорируя косые взгляды, парень заводит Арса в павильон, показывая женщине их билеты, конечно же заранее приобретённые предусмотрительным Антоном, и только после этого осторожно снимает с него повязку, пихая её себе в карман. — Не подглядывай! — Шастун, не беси меня. Антон снова берёт его за руку и заводит в основной зал, в котором уже находилось несколько человек, осматривающих помещение. Смотреть действительно было на что: всякие палочки и веточки, какие-то огромные растения и разные подвесы, на которых, видимо, бабочки как раз смогут сидеть. Пока этих красавиц не было, но атмосфера сама по себе притягивала и завораживала, он чувствовал себя в каких-то джунглях, не хватало только соответствующего музыкального сопровождения, как в фильмах. — Ну и чего ты замолчал? Мне это уже не нравится! Когда я смогу посмотреть? — надолго спокойствия Арсения не хватило, так что постепенно начала показываться его истинная сущность. — Потерпи немного! Сейчас всё будет, Арс, ну как маленький, — парень цокает, а сам, пользуясь возможностью, легонько треплет его по волосам, игнорируя выразительно приподнятые брови, пусть возмущается сколько угодно. Они и правда ждут совсем недолго. Включается какая-то подсветка, а через несколько секунд появляются эти самые бабочки. Антон охуевает, потому что не может даже сосчитать их — насекомых слишком много и все они такие яркие, необычные. Он довольно улыбается и удивлённо смотрит, даже забывая на мгновение про Арса с закрытыми глазами, а когда эта прелесть подлетает к нему и садится на плечо, Антон готов просто умереть от умиления. Они находятся так близко, при желании можно разглядеть рисунок на их крыльях. Всё снова идёт хорошо, если не брать в учёт нервно сопящего Арсения, но опять до одного определённого момента — бабочка решает сесть на Арса. И не на закрытый одеждой участок, а прямо на его голую руку, почти на пальцы. — Антон? Антон, пожалуйста, скажи, что это твоя рука. Это ты просто решил меня так странно полапать, да? — он уже не скрывает паники в голосе и чуть дёргается. — Арс, ну, как бы тебе сказать… — он даже не решается пошутить касательно лапанья, потому что Арсений сейчас правда начинает волноваться. — Шастун, это ты касаешься меня? — Ты можешь открыть глаза, только тихо… И Арсений, разлепив наконец веки, столбенеет и начинает бледнеть на глазах, а как только видит на себе это чудовище, то, кажется, готов на месте провалиться под землю, желательно так глубоко, чтобы это нечто не достало его своими лапами. — Блять, Антон, мы уходим, — он игнорирует окружающих людей, а также это странное вырвавшееся «мы» — времени совсем нет думать о таких пустяках. — Арс, ты чё, боишься? Подожди, тут короче, ну. Тут по времени всё, мы не можем уйти раньше, — с каждым словом он понижает голос, уверенный, что Арс сейчас точно его на месте прибьёт и даже детей не постесняется. — Ты придурок? Я здесь не останусь! — кажется, он натурально начинает паниковать, потому что теперь цвет его лица похож на белое полотно, а ладони правда начинают дрожать. Антон, не особо долго думая, просто подходит к нему и обнимает, пытаясь полностью закрыть собой и не давая возможности бабочкам сесть на него. Да, Антон снова проебался. Да, не подумал, что у Арса и с ними могут быть проблемы. Ну это ведь бабочки… просто бабочки, как они могут кому-то не понравится? — Что ты делаешь? Пусти меня, Шастун, — Арс снова старается вложить в голос строгость, но получается, видимо, плохо, потому что Антон продолжает стоять и не отлипает от него. — Тише ты, дурак. Никто больше на тебя не сядет, Арс, я тебя пытаюсь закрыть. Арсений в этот момент замирает и буквально обмякает в его руках. Почему-то сначала ему даже не пришло в голову, что Антон решил обнять его не по собственному желанию, а просто потому что так надо. Он старательно пытается утыкаться в чужое плечо и не смотреть по сторонам, но любопытство перебарывает неуверенность: Арс, продолжая его обнимать, пробегается взглядом по помещению. Нет, бабочки красивые, но ему нравилось наблюдать за ними с картинок, никак не живьём. У Антона тёплые объятия, он как большой плюшевый медведь, с которым он спал в детстве. Люди начинают на них коситься и шептаться, но Антону было наплевать — сейчас для него самым главным является Арсений, который вроде немного успокаивается. Парень гладит его ладонями по спине, касается губами макушки, максимально пытается его закомфортить, потому что примерно представляет, какой стресс тот проживает сейчас. Все эти двадцать минут они не отлипают друг от друга, Арсений окончательно приходит в себя только в тот момент, когда делает несколько шагов по земле и вдыхает свежий воздух. — Шаст, только ты можешь такую хуйню натворить. Бабочки, серьезно? Или ты угробить меня решил постепенно? Поздравляю, у тебя это получается, — Попов качает головой, хочет ещё что-то добавить, но потом только машет рукой и снова уходит.

***

Шастун всегда был оптимистом. Человек-зажигалка, который никогда не сдаётся и будет идти напролом, даже если всё идёт по пизде, он всё равно не отступит и добьётся своего. Кровью и потом, потом и кровью, но будет стараться. Но Арсений — другой случай. Антон уже столько всего перепробовал и вечно проёбывался, что начал уже думать, что проблема не в его криворукости: может это знак свыше, что Арсений не его судьба? Знак, что надо успокоиться и отвалить от человека, просто не трогать, пока такими темпами он не свёл его в могилу. А Попов впечатлительный был, так что такой вариант Антон вполне себе рассматривал. Да, обидно. Да, неприятно. Но и навязываться таким образом он не хотел. Надо же так только умудриться и аллергию вызвать, и облить кипятком, и привести к грёбаным бабочкам, которых он оказывается боится. Испортить всё три раза подряд надо ещё постараться, так что скорее всего вселенная ему тонко намекала, что надо оставить бедного Арсения в покое. И отстать не только со своими нелепыми попытками наладить отношения, но и завязать с этими дурацкими розыгрышами, в конце концов им уже далеко не пять лет. Антон впервые так много думал о ком-то и пытался что-то сделать именно ради чужого блага. Отпускать Арсения совершенно не хотелось, но здесь собственная самооценка дала о себе знать, совсем тонко намекая на то, что всё вполне логично складывалось: такому Арсению Антон просто не годится. Они же совсем разные, единственное, что их объединяло — офис, в котором они оба работали. Ну и ещё их иногда называли двумя парнями на «А». Антон любил плести дурацкие венки и горячий чай, а у Арсения была аллергия на одуванчики. Антон не любил заумные беседы, а Арсений был ходячей энциклопедией. Антон был криворуким и неловким, а Арсений самим совершенством. Ну вот и всё, умеете себя подбадривать, Антон Андреевич. Он приходит в «хорошем» настроении, даже привычный подзатыльник Позову не отвешивает, с унылым видом садится за свой стол и включает компьютер, надеясь сегодня загрузиться по полной. Но всё уже привычно идёт не по плану: Попову стоит только заметить его, как он поднимает задницу со своего стула и с широкой улыбкой направляется к нему. На самом деле, Арсений просто… немного охуел и привык к вниманию к своей персоне, поэтому, когда Антон уверенно прошёл мимо его стола, решил, что это совсем не порядок, и, если Антон не идёт к нему, он пойдет к Антону. Да и интересно было что этот чудик придумает в следующий раз. — Что, до сих пор от бабочек не отошёл? — наглости ему не занимать. — Антон, ты в следующий раз лучше попроси мой список триггеров, иначе я тебя точно прибью, — у Арсения явно хорошее настроение. Он чуть сдвигает папки с бумагами в сторону и приземляется на край стола. Видит Бог, Антон не хотел так сразу всё рассказывать, но Арсений напросился сам. — Можешь не париться, следующего раза не будет, — парень спокойно пожимает плечами, надеясь, что голос сейчас не начал дрожать. — В смысле не будет? Мы же договаривались с тобой на пять шансов. Ну, обычно у джина желания три, но я не джин, поэтому мы решили пять, — Арсений откровенно начинает злиться, потому что Антон какой-то подозрительно спокойный. — В прямом, Арс, расслабься, я не собираюсь больше тебе никак вредить. И нет, не говори ничего. Я знаю, что ты был прав и это была изначально хуёвая идея. Ну посмотри на меня и себя, я ж реально всего за три раза чуть не довёл тебя, зачем столько мучений? Прости, что настоял и не послушал сразу, — начинает Антон вполне уверенно, даже с какой-то строгостью, но под конец окончательно сдувается. Снова становится обидно, скорее всего Арс тоже это заметил, только не понятно тогда, почему он не смеётся злорадно, а внимательно смотрит, нахмурив брови. — Да перестань так на меня пялиться! Всё, свободен, не нужно меня, блять, жалеть, — Антон уже не выдерживает и срывается на крик. В этот момент он ожидает абсолютно всего, вплоть до нашествия инопланетян, но никак не того, что Попов, придвинувшись ближе, схватит его за запястье, мысленно пошлёт всех в задницу, а в следующую секунду коснётся своими губами его. Вот так просто, без лишних слов. Арсений хочет сказать о том, что Антон ни в коем случае не проебался, потому что каждый свой шанс он не истратил зря, а устраивал им очень тёплые и милые встречи. О том, что он до сих пор вспоминает это время и не может перестать глупо улыбаться, потому что Антон старался. Каждый чёртов раз он не плевал, подходил ответственно и пытался придумать что-то интересное, умудрился из обычного чая устроить что-то необыкновенное; наискучнейшую прогулку по какому-то полю скрасить своими шутками и простотой; даже ненавистные бабочки не испортили впечатление — наверное, именно там Арсений и понял, что хочет навсегда остаться в таких объятиях. Он чувствовал его нежность и заботу, понимал, что до этого он с таким не встречался, ведь Антон внимательный. Он мог запросто заменить собой солнце — несмотря ни на что светил бы и радовал остальных, вызывая улыбку. С ним Арсений чувствовал себя легче, забывал обо всех проблемах. Он раскрашивал его мир какими-то яркими красками, давал забыться и позволял быть настоящим. Никогда не был против его сарказма и ядовитости, молча принимал это, не отстранялся. Антон был воплощением какой-то сказки, такой забавный, со своими оказывается кучеряшками, которые раньше зачем-то укладывал перед работой. Со своим фальцетным смехом, от которого невольно заражаешься. С зелёными яркими глазами и милыми морщинками около них. С родинкой на носу, в которую он так и не успел тыкнуть. Арсений хотел сказать Антону всё это и ещё столько же, но у него всегда было плохо с красивыми речами, поэтому он решил сразу переходить к действиям. Потянул навстречу руки, обхватил за шею и прижался губами, не давая отстраниться. Арсений давал пять шансов Антону, даже не подозревая, что на самом деле это ему выпал один огромный шанс — не упустить этого человека.