Прихоть раздолбая

— Пожалуйста, прими это от меня! Девчонка с удивительно длинными волосами неожиданно делает шаг вперёд и, чуть ли не срывая голову, склоняется в низком поклоне перед преспокойным парнем, подрагивающими руками протягивая тому прелестную розовую коробку с, наверное, не менее пурпурным и сопливым содержимым. У Хвана проносится в голове ругательство, и незаметно для простушки закатывает глаза, отведя безотрадный взгляд в сторону. Они сговорились сделать это в один день, что ли? Уже третья по счёту на сегодня. Явно перебор. Только блондин собирался дезертировать с предпоследней пары, как тут, словно из-под земли, выросла эта дама, тормознув его в процессе побега. А ведь несладко Хёнджину придётся, если сейчас в коридоре злосчастного универа нарисуется учитель Хок, с занятия которого парень и хотел слинять. Ой, как несладко. Дедок ведь отчитает его как ребёнка — на виду у всех. Затем всенепременно потащит на очередной показ к ректору и после всей этой утомительной возни, за милую душу влепит Хвану неважнецкую оценку. Плюс ещё один «неуд» к остальным «неудам». Не жизнь, а сказка. — Слушай, — Хван устало прочищает горло. Она взволнованно поднимает на него взбудораженный взгляд, но продолжает тянуть свой подарок, закусив губу. Блондин смотрит в её блестящие глаза и на секунду немеет. А девчушка-то милашка. Думает он, но отбрасывает неуместные мысли в сторону, шаловливо улыбнувшись её вмиг смутившейся мордашке. Ладно. — Я возьму это, — одной рукой обхватив точёными пальцами коробку, этим Хёнджин заставил уголки её губ потянуться вверх. — Премного благодарен, — подмигнул он и девчонка, явно ожидая чего-то волшебного, с учащённым дыханием скрепила руки вместе. Но каково же было удивление, когда парень в две секунды обогнул её трепещущее тело и как ни в чём не бывало, пошёл дальше, насвистывая мелодию. Хороша собой — никто не спорит. Но и что с того? Таких, как она, куча. Хёнджин отличается тем, что больше предпочитает разнообразие. К примеру — на прошлых выходных парень бегал на свиданку с первокурсницей университета Ёнсе, где сам и учится. Девушка, чью коробку он сейчас несёт в руках — с той же группы. Хвану фиолетово, что о нём говорят другие, но и фальшивые слухи он не потерпит. Что на это скажет та самая особа, которая ради него пропустила драгоценные дополнительные занятия, лишь бы только сходить прогуляться, после того как узнает, что он в этот раз согласился на встречу с её одногруппницей? Отвергнутые девушки — страшные девушки. Не все, но большинство. Хван и так наполовину носит ложное оскорбительное клише «бабник», а если они, упаси боже, ещё и подружками окажутся? Это же катастрофа. Поэтому, несмотря на очаровательность и красоту милашки позади, Хёнджин всё же даст ей отрицательный ответ, но коробочку возьмёт. А что такого? Зря она что ли тратила время на подготовку подарка для него? Так уж и быть, в этот раз он проявит благосклонность. — Эй, погоди, — бархатный голосок заставляет его остановиться и обернуться на зов. Длинноволосая красотка опускает взгляд вниз, неестественно «покраснев». — Это значит… «да»? Хёнджин молчит и только многообещающе ей улыбается. Вот придурок. Всё-таки не надо было брать коробку. Это, к сожалению, вселило в неё надежду. — Это значит… — замялся Хван, взирая в её горящие глазки. Жалко ему отшивать такую, но что поделать. — Нет. Ты уж прости. Улыбка на чистом личике спала, в обмен на недоумение. — Но ты ведь принял мой подарок. Это… вроде как считается согласием. — Правда? — уставившись на розовую коробочку с крайне озабоченным взглядом, искренне удивился блондин, виновато поджав губы. — А мне казалось, что их берут, когда не хочется выкидывать. Ну, или когда не хочется обидеть того, кто подарил. Девчушка опешила. Хёнджин сам в шоке какую нелепость только что сморозил, но ведь лучше сказать как есть, чем питать ложными надеждами. Да, он только что напрямую заявил, что взял подарочек из-за жалости, и ни о каком согласии речи быть не может. Наверное, поэтому первокурсница выглядит сейчас злой. Красотка подходит ближе к парню и, выхватив из его рук розовую коробку, тянет за её ленточки, открывая доступ к содержимому. За её действиями Хван наблюдает с опаской, а когда она достаёт оттуда зелёный бенто-тортик — он может смиренно вздохнуть, приготовившись к не самой приятной ответочке. Хёнджин даже не уворачивается, когда девчонка вздымает руку с тортом вверх и, не щадя сил, лупит им по лицу парня, отходя на шаг назад. — Ну ты и… кретин! — в сердцах выпаливает она и с визгом уходит, прикрыв глаза ладонями. Хван поначалу не двигается, чувствуя на лице сладкую смесь коржей, вместе с вишнёвой начинкой. Осторожно убирает с глаз крем и смотрит в сторону, куда ушла отвергнутая им девчонка. — Я же извинился! Голосит в пустом коридоре блондин, неистово шипя и стряхивая с белоснежной рубашки сладкие кусочки. — Второй раз за неделю, они издеваются… — ему уже порядком надоело платить за химчистку. Так ведь и на рамён не хватит. — Мажора нашли что ли, — продолжает недовольствовать блондин, отчаянно вытирая лицо рукавом и украдкой вылизывая крем с губ. Чёрт, вкусно… Надо было просто уйти, даже не оборачиваться. Тогда и оплеухи можно было избежать, и тортик с собой прихватить, целым и невредимым. Сольджи наблюдала за этой картиной с изогнутой бровью и под конец представления покачала головой. Что и ожидалось от главного дамского угодника универа. Хван Хёнджин собственной персоной. Девушка оценивает взглядом расплющенный на полу десерт и уже потом косится на блондина, со злостью думая о том, почему именно она должна с ним связываться. Студентка с экономического факультета второго курса университета Ёнсе и, по совместительству, одногруппница Хвана, Ян Сольджи, делает шаг вперёд, выходя из своего укрытия, из которого вид на инцидент для неё был прекрасно зрим. Хван Хёнджин — Соль знает его не так хорошо, но, как положено её должности, пару фактов о парне девушке всё же пришлось запомнить. Так и не состоявшийся айдол. Два года был трейни, но, по всей видимости, мечта так и осталась мечтой. Ладно бы он продолжил учиться, усердно готовясь к экзаменам, раз уж стать звездой корейской сцены не вышло, но нет, парень совершенно халатно к этому относится. Главный прогульщик среди всех вместе взятых прогульщиков. Инициатор частых передряг. Вроде не бандит, но несколько раз ловился на драках. Глупый, но и не сказать, что прям дурак. В двух словах — симпатичный оболтус. Вот и всё. Ничем другим он похвастаться не может, кроме как своего смазливого личика. Возможно, поёт и танцует хорошо, но это ведь совсем другое. Кошмарный характер всегда при нём. Блондин выпрямляется, прекращая смотреть в сторону, куда в слезах убежала студентка первого курса. С явной неохотой смотрит на уже никуда не годный торт, по новой матерясь под нос: — И что, чёрт возьми, прикажете с этим делать? — Убирай. Хван вздрагивает, резко повернувшись на посторонний женский голос. — Напугала, — он театрально хватается за сердце, сглотнув. — Ты кто? Осматривает девушку перед собой с ног до головы. Его лицо местами запачкано в зелёном креме и он даже представить себе не сможет, как глупо и нелепо сейчас выглядит, вылупившись на неё как на привидение. Вот ни разу не мило. Смешно и только. — Тоже хочешь подарить мне что-то? Если так, то, спасибо, но откажусь. Мне, как видишь, хватило на сегодня. Сольджи хмыкает, скрещивая руки на груди. Она смотрит на Хвана холодно, словно тот задолжал ей огромную сумму денег, затем подходит ближе, на что он и бровью не ведёт, непоколебимо пялясь в ответ. — Ого… Слушай, а я кажется тебя знаю, — не сводя с девушки внимательных глаз, с улыбкой хмурится блондин, прижав кулак к переносице и пытаясь вспомнить её имя, задумчиво поджав губы. — Твоё лицо выглядит знакомо. — Неужели, — с ноткой иронии выдаёт девушка, еле держа в себе желание пренебрежительно закатить глаза. — Скорее всего, потому что я староста твоей группы? Так и хотелось в конце добавить «дурень», но она заставила себя собраться и усмирить этот негативный всплеск эмоций на блондина, пока не стало поздно. Но есть одна проблема… Хван сам нарывается. Он прекращает крючиться и лениво смотрит на Ян, фамильярно выплёвывая: — А, точняк, староста. Как там… Сольхён, да? — Сольджи, — буквально не разжимая рта цедит девушка, а после принуждённо улыбается. Вообще до лампочки. Её задача вернуть лоботряса на место, а дальше он пусть сам разбирается со своей родимой тупостью. Девушка наступает ещё ближе, на что блондин напротив мешкается, делая мелкий шаг назад. Она смотрит исподлобья, на что Хван выгибает бровь, выражением лица спрашивая что ей от него нужно. — Как погляжу, ошибки тебя ничему не учат, Хван Хёнджин? — оглядев одногруппника не самым радушным взглядом, прошептала Соль и выглядела в этот момент достаточно грозно. Её чёрные волосы спали на бледное лицо, придавая ещё более ледяной и тусклый вид. Но Хёнджину было откровенно всё равно. Парень широко зевнул и даже не удосужился прикрыть рот ладонью, затем причмокнул губами, продолжая наглеть и дальше: — Возможно… Так и чем же я удостоился такой чести? — а после втихомолку с акцентом добавил: — О, всемогущая Соль… Сольхён же? Ян усмехнулась, сдержав в себе накатившую злость, хотя глубоко в душе скрупулезно отутюжила Хвана и его идиотский сарказм, довольствуясь и успокаиваясь лишь фантазиями. Что взять с этого вольного филона? Хоть об стенку бейся, ей богу, всё равно ничего не поймёт, поэтому и пытаться не стоит. — Не паясничай, Хван. Я разговариваю с тобой только из-за… просьбы преподавателя Джэ, — словно оправдалась она, и, готова поклясться, внутри сразу стало на грамм легче. Ранее они не общались от слова совсем. Виделись часто, но на памяти Ян нет ни одного их совместного действия. В упор не замечали друг друга и делали это весьма успешно. Буквально до сегодняшнего дня. Сольджи никогда не нравилось быть старостой. С этого момента ещё больше не нравится. Но и отказаться от должности она не смогла, хотя выбор полностью оставался за ней. Ян правда не знает, считается ли это плюсом, но с того момента как её начали называть старостой, достаточно много студентов университета узнали, кто она такая. Скорее всего… Да. Ещё как считается. Ведь благодаря своему статусу в этом учебном заведении, девушка встретила одного очень важного человека… И это не Хван Хёнджин, помилуй бог! Такой лодырь как он, и близко с ним не стоит. Хёнджин просто что-то вроде занозы в мягком месте. Всегда там, где не нужно. Всегда невовремя. И даже сейчас, когда длится самая большая перемена, Соль должна была спешить на встречу к тому самому, но и тут ей препятствовал Хван, сам того не ведая, как обычно решив улизнуть с пар. Сольджи даже и не знает, на кого ей злиться больше. На похабного Хёнджина напротив, или же на препода, который и отправил её на поиски блондинистого придурка, хотя его посещаемость — меньшее, что волнует девушку. Точнее говоря, вообще не волнует, но… она ведь чёртова староста! — Преподаватель Джэ будет в ярости, если снова не увидит тебя на месте, так что не строй из себя крутого и возвращайся в аудиторию, если не хочешь получить куда больше проблем. Хван на это изумлённо вытаращил глаза и, как недоразвитый, саркастически покачал головой. — Боже, что же мне делать… Кажется, у меня нет выбора, кроме как послушаться? — Хорошо, что ты это понимаешь. Идём. Девушка развернулась с достоинством и оказавшись к парню спиной, незаметно для него конвульсивно выдохнула. Ладно, это было не так сложно, как предполагалось. Уговаривать и идти на меры не пришлось, чему Сольджи приятно удивлена. Казалось бы, с таким слюнтяем тяжело будет договориться, но Хван оказался поразительно покладистым, хотя от него Соль ожидала упёртой напыщенности и излишних скандалов. Но, как говорится, всё хорошо, что хорошо и быстро кончается. — Кроме того, тебе бы не помешало посещать дополнительные занятия, — гордо шагая вперёд, робко, но уверенно заметила девушка, не глядя на Хвана рядом. — Твоя успеваемость оставляет желать лучшего, но это исправимо, не переживай. Хёнджин слушал и не перебивал, что очень даже насторожило Соль, но она продолжала без воодушевления твёрдо идти вперёд, сохраняя своё хладнокровие и надеясь, что блондин оценит её доброту и станет к ней более обходителен, ведь она староста, и ему, во всяком случае, придётся с ней контактировать. Даже если и она этого не хочет. — Что ты на это скажешь, Хван Хён… Сольджи даже по-настоящему улыбнулась, повернувшись телом в сторону, дабы многозначительно взглянуть на блондина, но… Какого чёрта? Где он? Совершенно пустое место рядом и гробовая тишина. Лишь только где-то поодаль был слышен ей знакомый беззаботный свист и когда Ян развернулась, чтобы грозно посмотреть вперёд — вид открылся на беспечную неторопливую походку, и на его короткий светлый хвостик, обтянутый чёрной резинкой. Расслабленно топает к лестнице на первый этаж, закинув пиджак на плечо и спрятав руки в карманы. Кажется, он даже песню напевает. Вот имбецил. Ну конечно! Так сразу этот прогульщик и согласился пойти вместе с ней. Могла бы и догадаться. Спустя секунды, прогульщик, видимо спиной почувствовав на себе укоризненный женский взгляд, резко обернулся назад, «сожалеюще» покачав головой: — Прости, староста, но доскональная учёба — не моё, — сморщился блондин, махнув рукой. — Передавай приветик преподу и скажи, что Хван Хёнджину ну прямо о-очень жаль, — и после деловито изобразил реверанс, теряясь за поворотом на ступеньки. Сольджи дар речи потеряла. — Ну уж нет! Не теряя минут, девушка угрюмо понеслась за парнем, нагоняя его на лестнице и преграждая путь. — С ним по-хорошему, а он обманывает! — чуть запыхавшись, чеканит Ян, раскинув руки в стороны и не позволяя пройти. — Хочешь ты этого или нет, но тебе придётся явиться на пару! Я пообещала и… — Вот именно, — прервал блондин, и слегка придвинулся к её лицу, нагнувшись. Вскоре его тихий, но такой громкий для неё шёпот пробрался в уши. — Ты обещала. Я же тут не при делах. — Я староста, и бегать за тобой не собираюсь! — А кто-то настаивает? Кстати, вот так делать — не советую. — Что за чушь ты несёшь? — Тем, кто внизу, прекрасно видны твои трусишки, — кивнув головой на её широко расставленные ноги, Хёнджин кинул взгляд в сторону перил на первом этаже и не ошибся: там как раз толпится сборище недалёких срамников. Хван снова к ней непозволительно приблизился и продолжил с гадкой ухмылкой: — Знаешь, и не только трусишки… Староста в тот же момент с еле слышным визгом скрестила ноги и невольно вытолкала одногруппника за пределы лестницы, возвращая на предыдущее место. — Слушай, Сольхён, — попытался отвертеться Хван, в попытке высвободиться из хватки её небольших рук. — Сольджи! — Ладно, мисс Ким, вы… — Моя фамилия Ян. — Короче! — не выдержал блондин, остановившись у окна и не позволяя больше волочить себя по коридору. — Дорогая староста, Ян Сольджи… — девушка всё же дала ему продолжить, не перебивая его до тошноты официальную речь. — Оно тебе надо, а? Если так нравится зубрёжка, то вперёд! Ты, наверное, просто мечтала поступить в этот ботанский вуз, а меня сюда силком пихнули, так что, будь мила, отпусти и иди одна грызи гранит науки сколько душе угодно! Хёнджин во много раз сильнее, и если бы хотел, то давно бы освободился из цепких женских рук, но он продолжал только недовольно хныкать. Может, просто не хочет применять силу? Или боится случайно серьёзно её задеть? Знала бы она только, что ему просто лень. Просто. Лень. И на пару переться влом. Зачем? Чтобы уснуть на первых минутах, успешно прослушать тягомотину преподавателя, чьё имя он даже не знает, и им же оказаться в конце разбуженным? Бессмыслица. — Ты крайне несерьёзен, Хван Хёнджин, — с укором начала Ян, смотря на Хвана глубоко, и стараясь вбить ему в голову то, что действительно важно для него. — Ты ведь знаешь, что… — Эй, староста, давай без этого, ладно? — в просьбе согнул брови одногруппник. — Я знаю, что ты хочешь сказать, — он нарочно подделал голос писклявым и состроил моську, кажется, копируя Ян, уж слишком раздражающе продолжая: — «У тебя не будет будущего, если не будешь учиться! Всё в твоих руках, Хёнджин! Будь серьёзнее!» Конфетка, я это уже проходил… Не трогает. А проще говоря — абсолютно начихать. Хван бы сматерился, но рядом с ним сейчас, по всей видимости, дисней во плоти стоит, поэтому стоит воздержаться. — Никакая я тебе не конфетка, — Сольджи заметно рассердилась, отбросив попытки спокойно с ним поговорить. Это бесполезно. Преподавателя Джэ придётся расстроить, а показушника напротив предупредить о возможном скорейшем исключении. Хотя это на вряд ли, но вполне реально. — А-а, точно… Слышал, ты с капитаном баскетбольной команды встречаешься? Забыл, как его там, — вспомнил блондин и девушка отвела глаза в сторону, благодаря чему догадки парня подтвердились. Он с колкой улыбочкой выставил вперёд руки, встретившись с её острым взглядом. — Всё, понял! Не конфетка. Море любви вам, процветания, самое главное… гармонии! — запел Хван, неторопливо шагая спиной назад. — Ему я желаю терпения и, пожалуй… терпения. Пусть держится крепким орешком! Ян сжала руки в кулаки. Нет, он всё же придурок. — И, кстати, ты бы лучше за ним следила, чем за мной, — его фирменная дебильная ухмылка. — Досвидульки, староста! Не забудь сказать обо мне старику Джэ! Снова пустой коридор. И только лишь тяжёлый женский вздох в пустоту. Ну и идиотище. Но стоило только блондину исчезнуть за тем же самым поворотом, как тут, его светлая макушка снова появляется в поле зрения, выглядывая из угла. — И ещё… Надеюсь, это был наш первый и последний разговор. Разрешите удалиться, о, староста Сольджи! — Хван подмигнул и через мгновение наконец свалил. А ощущение стало такое, словно вместе с ним исчезли все звуки. Настолько он шумный. Самое ужасное-печальное-утомляющее и безумно грустное здесь то, что Сольджи с этого дня нянька для Хвана, в плане учёбы и посещаемости. Её задача подтянуть этого придурка по предметам и позаботиться о его явках на занятиях. Да уж, слишком большой ценой Ян даётся эта грёбанная должность и тот же самый диплом с привлекательными оценками на листе, которых преподаватель Джэ дал слово предоставить в полной красе, к концу обучения. Но, что весьма забавно, Хёнджин даже и не подозревает, с кем связался. Соль злорадно ухмыляется. Через месяц он будет как шёлковый. Это лишь вопрос времени.