Прихоть раздолбая

— Вы меня слышите? Я сказала, что готова работать на полную ставку! А-алло? Аджосси? Соль сжала в руках кухонную лопатку, когда приглушённый мужской голос дядьки на той линии прервался и сейчас динамик безжалостно оглушал бедное ухо девушки противным пиканьем. — Отключился… Серьёзно?! — девушка постепенно превращалась в красную редиску, яростно помешивая рис в сковороде и прижав плечом телефон к уху, покуда руки были заняты совсем другим. Ян накрыла предстоящий завтрак в горячей посуде крышкой и поставила телефон на кухонный гарнитур, уперев после их в бока. Тяжёлый вздох вверх и вскоре громкий женский ор заполнил небольшую кухню: — На полную ставку, чёрт возьми! — верещала она в динамик, не желая больше держать злость внутри. — Что вам ещё нужно?! Девушка ни в коем случае не собиралась работать с данным графиком, но, под конец отчаявшись, она ляпнула что на языке крутилось и то не сработало. Работодатель-мужичок всё равно не согласился брать её на работу, даже не взяв на испытательный срок. Гадкий старик. Пусть ему это аукнется. Сольджи устало плюхнулась на стул, подперев ладонью лоб и сопротивляясь желанию зареветь сию же секунду. Ну почему в этой жизни всё так сложно? — Почему найти подработку так сложно? — завыла девушка то, что в голове крутилось, резко дёрнувшись и вмиг ударившись щиколоткой о ножку стола. Соль чуть было не сматерилась от острой боли, но всё же сумела сдержать эти лестные слова не озвученными вслух. Между прочим, у девушки есть работа, и не одна. На две подработки её взяли и было это очень давно. Одна, в которой Ян исполняет роль официантки — милое небольшое кафе у набережной, с режимом работы на полставки. И типичная ничем непримечательная забегаловка совсем рядом с домом — там Джи чего только не делает: и с подносом ходит, и на кухне успевает порубить парочку овощей, и доставкой на дом порой занимается. Проще сказать, в той самой забегаловке, где можно быстро и недорого покушать, Ян Сольджи занимает должность разнорабочего, проводя там всё своё время в выходные и будни. И ей всё равно, что это достаточно утомительно и тяжело, особенно для девушки, у которой за спиной университет, который также требует обратить на себя внимание. Пока ей платят деньги — всё в порядке. Последние два года жизнь была прекрасна. Как бы преувеличено это ни звучало. Соль с удовольствием зарабатывала какие-никакие суммы, дни летели один за другим и кажется, что всё было идеально, ибо она даже умудрялась преуспевать в учёбе со своим-то графиком, но всё в этой жизни имеет свойство заканчиваться. Также и деньги. Их стало критически не хватать. Ладно уж, что на себя, Сольджи особо не тратится и ей в принципе плевать как-то, но девушку беспокоит её младший брат. Лишь для него она так старается и пашет как бык в упряжке, только бы Чонин хорошо учился и ни в чём в процессе не нуждался. И чем же этот мелкий подхалим ей отвечает? Частыми приходами поздно домой в тряпочку пьяным? Разве этому его учили их родители? Девушка прекратила громко думать, когда в кухню вошёл Ян младший, неторопливо топая к холодильнику. Вспомнишь солнце — вот и лучик, блин… Видок у брата был так себе. Вообще, Чонин — запредельный красавчик. Да, сейчас Сольджи может это признать, тогда, когда он такой высокий, симпатичный, тёмноволосый и плечистый старшеклассник, не то, что в одиннадцать лет — максимально мелкая козявка, с постоянными соплями в носу. Уж точно сопля всех соплей. Но сейчас о мелком такое не скажешь. Модель, сошедшая с подиума, с грудью на ощупь как кирпичи. Ян хмуро пялится на брата, пока тот открывает холодильник и достаёт оттуда бутылку воды, с розовой наклейкой белого зайчика и, как последний бедолага, который пять дней не видел в глаза воду, начал отчаянно глотать ледяную жидкость. Соль сердито ухмыльнулась. Нет, он всё же шпана. — Доброе утро пьянчужкам! — намерено громко крикнула Ян, отчего мелкий вздрогнул. — Ну как, голова не болит? Чонин косо посмотрел на сестру, со щеками как у хомяка. Он со звуком проглотил воду и шумно хлопнул морозилкой. — Очень смешно. Помятый на лицо братик готов был двинуться прочь из кухни, лишь бы только избежать предстоящее занудство старшей сестры, но не тут-то было… — Стоять! — Сольджи ударила ладонью по столу, и тот в мгновение замер. Чонин пихнул руки в спортивные серые треники, плечи его поднялись и спустя секунду вновь опустились, говоря о том, что он сейчас глубоко выдохнул. Мелкий развернулся, безо всякого страха в глазах смотря на девушку. С чуть прикрытыми глазами глядел на неё секунд пять и после сдержанно ответил: — Да, нуна? Не очень хорошие слова застряли в горле, просясь выпустить их наружу и привести в чувство в край обнаглевшего малолетнего алкаша, но, Ян, какое-то время рассматривая сонное и озябшее лицо братика, чей тон кожи больше походил на зелёное яблоко, которое вот-вот вырвет, всё же усмирила пыл, спокойно сказав: — Садись, поешь. Всё готово. — Не хочу, — отрезал парень и снова развернулся, а Соль же дар речи потеряла. Всё её сочувствие касаемо его похмельного состояния полетело к чертям и Ян, не желая больше быть добренькой нуной, заверещала чуть ли не во всё горло: — А ну быстро сел и поел! Я встала так рано, лишь бы только успеть приготовить тебе завтрак, прежде чем уйду на работу! — Разве я просил готовить это для меня? Чонин очевидно недовольно фыркнул и скрылся с поля зрения, оставляя свою ошеломленную нуну в злом смятении. Вот что имела в виду Соль, думая о том, какая он полная противоположность себя в пьяном состоянии. Выпьет — способен на что угодно, даже на признание в любви к сестре! В трезвом же виде, Чонин холоден как сталь по отношению к Джи. Он даже её не обнимает на прощание, хотя Ян много раз его об этом просила. Вот такая мелкая неблагодарная он козявка. Девушка со вздохом покачала головой, не замечая то, как обидчиво выпятила вперёд губу. Ей даже на долю секунды показалось, что она сейчас заплачет крокодильими слезами из-за такого отношения родного младшего брата. Но одно Соль усвоила точно: у неё никогда не будет детей. С ними невыносимо сложно. И пусть Чонин младше всего на четыре года — сути дела не меняет. — Просто поешь это! — кричит вдогонку Сольджи. — Сделай это в любой момент, но только не ходи голодным… хорошо? Как и ожидалось, мёртвая тишина в ответ. Наверняка снова завалился спать. Девушка ударила себя по коленям, таким жестом без слов говоря себе собраться, ведь её ожидает очередной тяжёлый день, так что не стоит портить себе настроение с утра пораньше. Она вымыла грязную посуду, оставила на столе приготовленный завтрак и ушла в комнату собираться. — Сплошное разочарование, — прохныкала Соль, заметив на толстовке, которую собиралась надеть, жирное пятно и явно от масла. — А оно-то здесь откуда? — Ян ведь даже не ест на работе, так какого чёрта её вещь в таком состоянии. Девушка хотела было плюнуть на дурацкое пятно и всё же надеть любимую толстовку, но в последний момент опомнившись, она взяла в руки серую кофту с молнией и глубоким капюшоном, с крайне недовольным шипением просучивая руки в рукава. Ян не в первый раз замечает себя в моменты полного пофигизма на свою внешность и на то, как она выглядит со стороны. В университет девушка ходит в приличной, опрятной и чистой одежде, но стоит только Соль выйти за его пределы, как ей вмиг становится наплевать на себя и на окружающих: что они могут о ней подумать. Вероятно, это всё из-за подработок. Изо дня в день крутясь как белка в колесе, Сольджи не замечает ничего вокруг, только лишь желая поскорее довести работу до конца нынешнего дня и со спокойной душой прижаться головой к прохладной подушке. Это так грустно и печально одновременно. Она настолько загруженная личность, что уже в двадцать три года умудряется запускать своё ангельское личико, хотя по большей части это происходит у женщин после беременности или родов… Божечки! Какой кошмар! Если так продолжится и дальше, Минхо станет подозревать что-то и вообще, Сольджи может ему разонравится… Что, конечно же, маловероятно. Но всё же… Ян подошла к зеркалу и, махнув рукой на то, что может опоздать, принялась наносить на лицо макияж, аккуратно распределяя по коже тональную основу, а после чуть-чуть подвела губы карандашом. Девушка внимательно посмотрела на своё отражение и пожала плечами. Не модель, конечно, но в люди выйти можно. Стоило только замазать мешки под глазами, подкрасить ресницы и вуаля — свежая и словно совершенно беззаботная студентка старших курсов готова. Хотелось бы Сольджи действительно быть таковой. Пулей вылетая в прихожую, Ян по пути завернула на кухню и понеслась оттуда с сочной грушей во рту. Она даже поесть не успела. Как обычно. Надев на ноги кроссовки и закинув на плечо свою любимую, причём очень даже вместительную, черную-тряпочную сумку, Ян готова была попрощаться с домом до вечера, как тут, внезапный хриплый голос брата её остановил: — Нуна, — Чонин стоял в проёме дверей своей комнаты, подперев плечом дверную колоду и смотря на старшую сестру с грушей во рту со всё такой же равнодушной моськой. — Ты… — Чего, мелкий? — говорить ей было крайне неудобно, поэтому данное предложение девушка выдала из себя кое-как. Она взяла фрукт в руки, нахмурившись и сглотнув. — Говори, что хотел? Я опаздываю, — но тон её голоса всё же оставался ласковым и добрым, и Чонин это прекрасно замечал. — Ты допоздна сегодня? — скрестил руки на груди братик, прежде чем прочистить горло. Он всегда встаёт в такую позу, когда чувствует себя неловко или раздражённо. На данный момент ему скорее всего неловко. Так и есть. Соль мимолётно глядит на время в телефоне, равномерно отвечая: — Ну, как обычно. В восемь только закрытие, ты ведь знаешь. Я не могу уйти раньше, — а после она устремляет глаза в Чонина, сощурившись. — А что? Девчонку захотел притащить, пока меня не будет? — это совсем не похоже на Чонина. Он поступил бы так, наверное, в самую последнюю очередь и то не факт, но всё же… — Ян Чонин, если я вдруг узнаю, что ты… — Эй, Сольджи, — вяло позвал сестру парень и девушка грозно свела брови к переносице, ибо какого вообще чёрта эта мелкая козявка зовёт её по имени, да ещё и в такой дерзкой форме? Но дальнейшие слова братика отняли у неё всю её злость, оставив на её лице только недоумение и какую-то тупую недорадость: — Попроси Минхо-хёна, чтобы забрал тебя. Если он не сможет это сделать, то позвони мне. Я приду за тобой. Нечего шариться одной по темноте. Ян старшая чуть было не зарыдала, растрогавшись. Малявка о ней печётся, что говорит о том, как он её любит и переживает за неё. За свою единственную и неповторимую сестрёнку Сольджи. — Чони-ин, — завыла девушка, выпятив губы, на что парень тут же недовольно скривился. — Ты моя-то маленькая, заботливая… — Боже, нуна, просто сделай это как закончишь работать! И всё! Он молниеносно скрылся за дверью, демонстративно ею хлопнув, а Сольджи стояла в прихожей с довольным лицом как у чеширского кота, который, вдобавок, навернул чашку сметанки. — И всё равно ты меня любишь! — крикнула вглубь дома девушка, зная, что Чонин её прекрасно услышал, ибо уже через секунду из комнаты донёсся его приглушённый голос: — Иди уже.

***

Заливало город будь здоров. Это ещё одна причина не самого хорошего настроения с утра пораньше. Дождь шёл несильный, но риск промокнуть без зонта всё же был. Вот только жаль, что поняла это девушка, только когда оказалась на улице и прошла от дома уже несколько десятков метров. Капризное поведение Чонина оставляет желать лучшего, но его редкие и в принципе невозможные выкидоны, под названием «нуна, ты мне дорога, но я всё равно буду вести себя как избалованный подросток», порядком надоедают, учитывая то, что Сольджи в нём души не чает и любит как собственного сына, прощая его очередные косяки и порой обидные слова. Соль невольно улыбнулась, вспоминая, как они вчерашним вечером носились по кухне — совсем как в их беззаботном детстве, а мелкий всё также с визгом удирал от старшей сестры, боясь за свою пятую точку, которая рисковала оказаться под ударом жёсткого веника. А как крепко и по родному он потом её обнял, в тот момент, разделив с ней всю горесть и печаль. Всё накопившееся. Возможно, да… Наверное, Сольджи слишком много от него требует. Чонин сильнее физически, выше, больше и крепче, но он младше. Младше и морально её слабее. Ему очень тяжело и Ян это понимает. Поэтому она возьмёт себя в руки и перестанет давить на брата, как бы сильно она за него ни переживала. Соль обязательно будет рядом, в самые тяжёлые и трудные моменты его жизни, потому что кроме единственной старшей сестры, у него больше никого нет. Джи прекрасно знает, каково это. Она не хочет того же своему братику. Несмотря на плохую погоду, людей снаружи было, как всегда, много. Все спешили по своим делам и каждого волновало своё. «Каждого волнует своё», — зачем-то снова пронесла в голове эту фразу Ян, глубоко вдохнув прохладный воздух. Девушка даже остановилась, в процессе задумчивости о Чонине, но вскоре встряхнула головой, уверенно кивнув: — Да! Думать только о работе! — настроено вскрикнула Соль и понеслась по пешеходному переходу, только-только завидев зеленый свет.

***

— Доброго дня! — девушка вошла в душное помещение, с яркой улыбкой до ушей, но стоило только ей принюхаться, как позитивное выражение лица вмиг спало с её физиономии, оставив после себя лишь очевидно по недовольному сморщенный нос. Торопливо скинув сумку на рядом стоящий стул, Соль поскорее поднесла ладонь к носу, в попытке устранить попадание весьма неприятного аромата в ноздри. — Хан Джисон! Что тут у тебя происходит? Напарник захлопал в ответ глазками, смотря на девушку с лицом провинившегося проказника, попутно отодвигая сковороду с горячей печи, откуда, соответственно, и шёл дымом весь запашок. Джисону двадцать один. Бывший студент колледжа экономики и права. Она не спрашивала у него, по какой причине он бросил учиться и, если честно, Соль посчитала это немного… невежливым, что ли. Когда сам захочет, тогда и расскажет. — Сольджи, это ты! — облегчённо выдохнул Хан, схватившись за правую сторону груди. — Я уж думал господин Сок вернулся! У меня чуть сердце не остановилось! — Сердце с другой стороны, Джисон-а, — снимая с себя пальто и поспешно умывая руки под краном, словно невзначай заметила Ян, весело усмехнувшись. — А где сам аджосси? — Не знаю, ушёл куда-то. Наверное, снова курит с телефоном… Чтоб его! — рявкнул парень, мешая уже подгоревшую смесь в широкой сковороде и держа тряпку у самого носа. — Я, блин, официант вообще-то, а не кухарка! Какого чёрта этот ленивый колобок просит меня заниматься подобным? — недовольствовал напарник, приглушённо кашляя в не менее вонючую ткань. — Я ж сожгу тут всё нахрен! — Значит ты снова делаешь работу за нашего господина? — уперев руки в бока, покачала головой девушка, уже привыкнув к не самому приятному тут запаху. — Эх-х, пожаловаться бы, да? — И я о том же! Сольджи, помоги, ну! Не стой столбом, я сейчас обгорю! — Боже, какая же ты всё-таки истеричка, Хан Джисон, — цокнула Ян, легонько пихая парня бедром в сторону и беря из его рук лопатку для помешивания. — Слов нет просто. — Не моё это, Соль. Что я поделаю? — покорно встав рядом, прохныкал парень, наблюдая за процессом как любопытный младенец. — Смотри и учись. Огонь слишком сильный, не удивительно, что у тебя всё подгорело, не успев даже до конца прожариться, — девушка добавила в посуду чуть-чуть кипятка и снизила жар оставив овощи и мясо тушиться под крышкой. — Ничего сложного. Хан с этого принялся возмущаться хуже прежнего: — Готовка даётся мне тяжело, и это единственное, в чём я пролетаю, — сделал акцент на этом напарник, прежде чем по-деловому продолжить, — а вот ты признанная повариха, поэтому тебе легко. — Ну спасибо, — одарив Хана красноречивым взглядом, чуть улыбнулась Соль, топая к комнате для персонала. — А разве не правда? Это прекрасное лицо, — он ладонью самодовольно указал на себя, — предназначено для покорения мира, а не для овощей с мясом. — Хорошо, будем думать, что это на самом деле так, — осторожно стягивая с себя кофту, Ян открывает свой шкафчик и берёт в руки форму, в виде чёрной рубашки и красной юбки. На каждой из вещей в стороне красуется логотип фирмы, под которой движется забегаловка — статная золотая птица, обведённая небольшим кругом. А ведь это место действительно так и называется — «Жар-птица». Весьма стремновато. Странно, что задумалась об этом Сольджи только сейчас. Девушка хочет закрыть за собой дверь, чтобы переодеться. Джисон хороший парень и вовсе не извращенец, но из-за собственного чувства такта, ей больше по душе стоять в одних трусах в закрытом ото всех помещении. И что, блин, вообще? Раздеваться с открытой дверью? Ян не настолько сильно доверяет этому миру. — Стой-стой, Соль! — но Хан, что очень удивительно, увидев, что именно хочет сделать Ян, внезапно подскочил к ней и предотвратил её попытку прикрыть дверь. Он протиснулся в проём, а девушка угрюмо на него уставилась. — Чего тебе, Джисон? — с прищуром буркнула Джи. Напарник неловко почесал затылок. Он выдал еле уловимое «секундочку» и полностью вошёл в комнату для персонала, топая к самой дальней дверце шкафа. Оттуда он вытащил платье, схожее с костюмом горничной и с самым что ни на есть виноватым лицом протянул вещь ей, держа за крючок плечика. — И что это? — не принимая предложенное парнем, задалась вопросом Ян, хмурясь всё сильнее и сильнее. — Сок сказал, чтобы ты сегодня работала в этом, — тряхнув платьем, на одном выдохе протараторил напарник, суя наряд ничего непонимающей девушке. Костюм горничной. Ян Сольджи в костюме горничной. Скажи кому — не поверят. — С чего это? — Ян говорила спокойно, вернее, пыталась вести себя сдержанно, несмотря на то, как сильно ей хотелось наорать на стоящего рядом парня и выбросить чёртов прикид в окно, прямиком в мусорку. — В честь фестиваля, полагаю, — пожал плечами Хан и внимательно осмотрел платье. — А что не так, подруга? Вроде не короткое и совсем не вызывающее… — То, что это костюм горничной уже, блин, вызывающе! — не сумела сдержать злость Сольджи. — Сам надевай эти тряпки! — Я не могу, оно на меня не налезет, — слишком серьёзно сказал Джисон и подкинул вещь девушке в руки. — Давай, Соль, время идёт. Сегодня полная посадка, это сто процентов, поторопись. Девушка от возмущения не находила слов. Что за бредятина? С каких пор господину Соку есть дело до всяких фестивалей? Она сжала руки в кулаки и твёрдо кивнула своим мыслям, хмыкнув вслух. Она ни за что не наденет это. — Я не надену… — А я сегодня буду железным человеком, — довольно пропел Хан, держа в руке пакет, точно такой же, как и у Соль. Но стоило только ему увидеть, как девушка несёт предназначенное для неё платье обратно в шкаф, парень разочарованно отпустил брови. — Что?! Джисон, это чересчур, я ни за что не пойду на это, — завидев на себе его взгляд с ноткой осуждения, снова воспылала Ян, уверенно открывая злополучный шкаф. Хан выставил вперёд руки, качая головой: — Всё, понял, твоё дело, — пожал плечами Джисон и уже собирался уходить, но притормозил, как будто невзначай бросив ей через плечо: — Сок вроде как собирался надбавить к зарплате… Но это я так, впрочем, не важно. Поторопись, подруга. Парень скрылся с поля зрения, а Ян проводила его грозным взглядом. Вот зачем было говорить это сейчас? Лучше бы уже оставил в секрете, паразит, и довольствовался бы в одиночку удвоенной сумме. Как бы подло с его стороны это ни было. Сольджи присела на скамью, сжав руки до побеления костяшек. — Я не надену, — в пустоту повторила она и снова покосилась на пакет.

***

Костюм горничной. На вид не так отвратно, как на слух. По крайней мере, именно такой костюм, который Сольджи всё же примерила и вышла в нём в главный зал. До колена, с длинными рукавами и очаровательным белоснежным воротничком. Ян всегда уважала дядюшку Сока, а если и не уважала порой, то точно была уверена в том, что он адекватный мужчина. Фестиваль как-никак. Кто знает, вдруг это действительно как-то поможет прибавлению суммы денежных процентов в её скромный-стройный кошелёк. Да и за извращенца господина Сока не примешь. Возможно, он не изменяет традициям, опять же, кто знает. В прошлом году, например, в этот же день она взяла отгул, ибо готовилась к экзаменам и плюс к тому же, страдала кашлем и мигренью, поэтому, ничего подобного с ней впредь не происходило. Но судя по Хану, который работает здесь дольше — это вполне себе нормально. Сольджи встряхнула головой. Кажется, она уже драматизирует и изрядно преувеличивает. — Ну ты прям как принцесса, — воодушевлённо выдал Джисон, а Ян закатила в ответ глаза, хотя парень был абсолютно серьёзен в своих словах. — Давай сделаем это! — подмигнул он и подставил свою ладонь для дружеского хлопка. Желание съязвить было сильным, но желание испортить хорошее настроение Хана — отсутствовало совершенно, поэтому Соль смиренно улыбнулась и какую-никакую, но всё же дала ответную «пять». Парень сразу же умчал в конец зала, принимая заказ в той области, а Ян скучным взглядом оглядела помещение и стояла так на одном месте буквально секунд десять, пока её не подозвали посетители. «Думать только о деньгах… Только о деньгах. Деньги, деньги и ещё раз деньги!» — Добрый день, я вас слушаю, — улыбка, пусть и фальшивая, выросла на её лице, а глаза выражали доброту. Сольджи правда хочется улыбаться всем по-настоящему, отвечать без скрытой злобы и раздражения, пряча все негативные эмоции за мирной дружелюбной маской. Но разве в таких обстоятельствах это возможно? Ян ни в коем случае не жалуется на жизнь. У неё есть Чонин и Минхо… Большего ей и не нужно. Просто иногда поплакать в подушку поздно ночью тоже полезно. Этого хватает, чтобы на следующее утро проснуться с тем же самым настроем. Даже если это происходит с ней почти что каждую ночь. Девушка держит в руке блокнот, но так и не смотрит на посетителей, копаясь в собственных мыслях. — Мне карбонару с ветчиной и содовую, пожалуй, — Соль подняла глаза на клиента, кем оказался приятный шатен с милым щенячьим взглядом, и вежливо кивнула головой, выдав привычное: «Что-нибудь ещё?». Девушка принялась записывать текст заказа в блокнот, периодически хлопая глазами и совершенно не замечая чей-то тяжёлый и пронзительный взгляд на себе. — Хван, заказ делай, чего ждёшь, — голос того самого паренька донесся до ушей и Ян, что весьма странно, мгновенно вздрогнула, словно её окатили ледяной водой. Она еле заметно для окружающих встряхнула головой и приказала себе собраться. В Сеуле Хванов тысяча и больше. Ну не может быть, чтобы этим Хваном оказался тот самый Хван. — Э, Хёнджин, ты завис что ли? Соль замерла, перестав писать. Сердце пропустило пару ударов, а ладони в ту же минуту стали влажными. Девушка сглотнула и медленно подняла взгляд на сидящих за столом парней, вмиг сталкиваясь глазами с хитрыми лисьими. Что и требовалось ожидать. Жизнь — отстой. Эта неприятная встреча тому пятидесятое доказательство. Хван не выглядел высокомерно или же надменно. Скорее всего нагло и только. Сначала его чистая, без единого изъяна физиономия, была несколько ошарашена, затем она в две секунды изменилась на нахальную и всё такую же похабную, как и вся его стервозная натура. Откинувшись на спинку дивана, одногруппник вскинул бровями, улыбнувшись так, словно видит хорошо знакомую, которую до невозможности счастлив видеть. Слишком радостно. И поддельно тоже слишком. Сольджи смиренно стояла на месте, словно вкопанная в этот раздражающий скользкий кафель и терпеливо дожидалась дальнейшего, уже приготовившись к не самому приятному исходу событий. Ожидание заказа равнялось ожиданию смертного вердикта, хотя это всего-навсего университетская язва по имени Хван Хёнджин. Ну да, всего лишь. Ян уже видит эти заголовки на онлайн-форуме универа, которые только и заполнены текстом, с большим жирным шрифтом: «староста с ЭК-3099, Ян Сольджи — горничная в забегаловке!». И подписанный адрес заведения снизу. Ей не хотелось бы думать, что Хван настолько мерзкая гадина, способная на подобное, но, вот беда, Сольджи как раз-таки так и думает. Он, наверное, только и видит во снах, как устраивает кому-то подлянку, считая, что это круто и весело. Ян не смотрела на него в ответ, сверля взглядом блокнот и делая вид, словно она всё ещё записывает первый заказ, нервно обводя чёрной ручкой уже написанные ранее буквы. Сольджи вовсе сквозь землю провалиться хочется, когда она вспоминает, что действительно сейчас стоит в костюме горничной перед никем иным, как Хван Хёнджином. Боже, он ведь теперь совсем перестанет воспринимать её всерьёз! Не то, чтобы до этого момента он думал о Ян, как о самой строгой учительнице в школе, от которой все испуганно шарахались, но он явно не смог бы даже представить себе, что Ян Сольджи способна на что-то подобное. Как и весь университет в общем. — Я буду манты и чайный гриб, — всё же решил одногруппник, деловито и немного смешно держа у самого носа меню, и после вновь устремил взгляд на Сольджи. — Если вам не сложно, конечно же, — и всеми любимая дурацкая улыбочка от уха до уха. Девушка поначалу стояла в каком-то ступоре, а уж потом поспешила очнуться и закивала головой, как китайский болванчик, суматошно записывая заказ Хвана кривым почерком. Ну и гадина же. Только прислушайтесь к этому обнаглевшему тону… — Примерное время ожидания тридцать минут. — Да, мы подождём, спасибо, — дружок Хёнджина снова добродушно улыбнулся, а сам Хван выглядел со стороны так, словно принимал участие в конкурсе, чья мина окажется хитрожопее и наглее. Ну честное слово! Как можно быть таким раздражающим? Развернувшись на пятках, Соль зашагала в сторону кухни, чтобы осведомить господина Сока и его подручных о заказе и, пожалуй, попросить о небольшой, совсем крохотной услуге… Добавь они в фарш немного яда и дело с концом. Никакого противного Хвана на пути нет, не надо никого заставлять учиться и переживать о дальнейшем, сохранив свои нервы и драгоценное время в целости и невредимости. Звучит как мечта, на самом деле. А если дуралей вдруг захочет пошантажировать Ян, касаемо этого прекрасного наряда и её не менее прекрасной подработки? Что же ей делать тогда? Сольджи сама не понимает, в какой момент хватает проходящего мимо Джисона под локоть и судорожно ведёт его в сторону персональной комнаты. Парень что-то непонимающе мямлит, но всё же идёт вместе с ней вперёд, оборачиваясь по сторонам. — Эм, Соль? У меня заказ как бы. — Знаю, я просто… Стой на месте, — сквозь зубы цедит девушка, невольно щипая бедного парня за кожу в районе локтевого изгиба, из-за чего брови Сона моментально сдвигаются к переносице, а взгляд сменяется на крайне возмущённый. — Не оборачивайся, ладно? — Да что случилось? Они остановились чуть поодаль барной стойки, и напарник, что ни удивительно, уже собирался обернуться назад, но Ян тут же выдала из себя нервный нечленораздельный звук, всем телом позволяя понять, чтобы он не двигался. — Пожалуйста, Хан! Там сидит очень неприятный мне тип… Я не хочу обслуживать их столик. Возьмёшь их на себя? Джисон недоумённо пожал плечами, и Сольджи тяжело выдохнула, когда парень всё же обернулся назад несколько раз. — Без проблем. Но тогда ты берёшь тот крайний стол у окна. — Да, конечно. Спасибо… — усталый стон сорвался с её губ. Не всё так плохо. Ещё раз смотреть Хвану в глаза и видеть его бесстыжие выражение лица, не придётся по крайней мере. Если, конечно же, этому слюнтяю не хватит наглости пялиться на старосту своей группы так пристально и долго. — Сольджи? — М? — А тот неприятный тебе тип… Не этот белобрысый, что сейчас идёт сюда? — Что… Девушка сконцентрировала взгляд на приближающемся объекте и в то же мгновение пожалела, что родилась на свет. Хёнджин действительно шёл в их сторону, одной рукой «неловко» почёсывая затылок, а другой невольно размахивая в стороны при столь вальяжной походке. На лице фирменная ухмылочка, глаза выражают уверенность в себе и, да, у этого парня и правда хватило наглости заговорить с ней сегодня, ибо уже спустя пару секунд до ушей Ян донёсся его довольный до мозга костей: — Вот уж сюрприз! — ахнул блондин, смотря на одногруппницу как на преступника века. — До последнего думал, что мне это чудится, — продолжал Хван, вдобавок к осуждающему взгляду, так укоризненно покачивая головой, словно поймал девушку за чем-то непристойным. — Но ты в самом деле работаешь… здесь. Сольджи вцепилась зубами в нижнюю губу и беспрерывно думала о том, какого вообще чёрта она сейчас молчит и позволяет этому недоношенному цыплёнку в чём-то её упрекать? Даже если бы Ян действительно работала самой настоящей горничной — ему-то до этого какая разница?! Думать об одном, а говорить другое — любимая ненавистная ею привычка. Кажется, Сольджи немного не в себе, если собирается сейчас начать отчитываться перед университетским лодырем. Так оно и есть, ибо уже в следующую минуту Ян открывает рот и тараторит вслух как назубок выученный стих: — Думаешь, самый умный, Хван Хёнджин? Что ты вообще знаешь? Я здесь не работаю вовсе! Мой брат не успевает справляться со всем один, а я тут только чтобы помочь, и костюм этот на мне, только потому что сегодня фестиваль! Ну конечно! Откуда тебе об этом знать? Из-за злости Соль даже и не заметила, как схватила Джисона за предплечье, всем его видом показывая, кого она имела в виду, когда упомянула «брата». Хан в этот момент выпучился на девушку как на психически неуравновешенную, поглядывая то на напарницу, то на Хвана, а по движениям его губ, прекрасно можно было прочесть недоумённое предложение: «Брат? Че, блин?». Лицо Хвана не изменилось. Ему даже кажется стало ещё смешнее. Либо он не поверил, либо он просто идиот, которому не до кого докопаться. — Если это всё, то не мог бы ты вернуться на своё место и не отвлекать меня и моего брата? У нас ещё много работы на сегодня. Так ведь, оппа? — Сольджи буквально саму не стошнило от своего тона в самый ближайший горшок с цветами, стоило ей только повернуться на посиневшего Джисона, который вообще не понимал, что здесь происходит. Напарник даже не заметил сигналов от Ян, в виде вскидывания бровей, которые прямым текстом говорили: «Подыграй мне, ну же!» — И вместо того, чтобы следить за тем, чем занимаются другие, ты бы лучше взял в руки учебники и прочёл бы пару абзацев. Не знаю, поможет ли это, но явно не будет лишним. Сольджи гордо развернулась и двинулась оттуда подальше, пока у неё не лопнуло терпение, ибо тогда Хёнджину несдобровать. Да, возможно её последнее предложение максимально неприятное и даже обидное, но… зато честное! И будет для Хвана уроком! Нечего вести себя как безмозглый баран и говорить то, что только вздумается. Злая как дракон Сольджи успела отойти от парней буквально на пару метров, как тут ей в затылок снова врезается этот раздражающий голос одногруппника, но адресованный явно не в её сторону. — Рад тебя видеть, Джисон. — Здоров, Хван. Ян замерла. По вискам скатился вниз холодный пот, а её дыхание участилось в разы. — Давно здесь подрабатываешь? — любезно интересовался блондин. По манере его речи и по всему виду в целом, можно было смело сказать, что он и вправду рад встретить знакомого. — Да хрен знает. Я уже сбился со счёта времени. Вроде как пару месяцев, а ощущение, словно целый год. — Понимаю, — хмыкнул Хёнджин и спрятал руки в карманы чёрных джинс. Он не обращал на девушку внимание ровно до тех пор, пока его взгляд не пал на её напряжённую спину. Блондин выпрямился и кивнул на Ян, в очередной раз задаваясь вопросом: — А сестрёнкой-то когда обзавёлся? Джисон обернулся и Соль услышала его тяжёлый вздох. Хотелось сквозь землю провалиться и никогда больше тут не являться. — Вы знакомы? — Хан нахмурился, наблюдая за реакцией Хвана, который после пару секундных размышлений, вяло пожал плечами. — Типа того. Ян сжала кулаки так сильно и яро, что казалось, словно она сейчас способна на всё. Желание развернуться и врезать одногруппнику по его смазливой морде, было невыносимо большим. Но вместо этого Сольджи только лишь тяжело дышала и крайне редко моргала, покраснев как спелое яблоко. — Я жду тебя на улице, Сольхён-а. Есть пару вопросов, — сладкий голос блондина въелся в её уши, как липкий мёд, а само его присутствие здесь напоминало какое-то адское испытание. Он безумно раздражал. Слов не хватит, чтобы описать, как сильно он бесил своим вольным поведением и самоуверенностью. В конечном итоге дверь за Хёнджином закрылась, и только когда его светлая голова пропала с поля зрения, Ян скорчила гримасу, словно вот-вот заплачет и согнулась пополам, закрыв глаза руками. — Хёнджин твой бывший? — смотря вслед своему знакомому, задумчиво выдал Хан. — Нет! Ещё чего! — говорить что-то после такой неожиданной и весьма неприятной встречи — желания особого и не было, но промолчать на такой вопрос было просто невозможно. — Странно, а со стороны выглядит так, словно вы реально бывшие любовники. Сольджи выпрямилась, шмыгнула носом и сжала кулаки. Нет. Хван Хёнджин никогда не заставит её испытывать стыд и не посмеет вводить её в краску, напоминая, кем она работает и в каком конкретно костюме. Что вообще этот блондинистый ленивец себе позволяет? — Джисон, замени меня, я сейчас. Даже не отрывая взгляда от двери, монотонно выговорила девушка, а после угрюмо потопала в её сторону, хватаясь за ручку и, как никогда сильно, дёргая её на себя. Улица встретила тёплым свежим ветерком и Сольджи бы даже посчитала этот вечер идеальным для прогулки или же пробежки, если бы не одногруппник в пару метрах от неё, высматривающий что-то в своём телефоне. — Эй, — дерзко окликнула того Соль, цепляясь пальцами за подол своего чёрного платья и целенаправленно грозно шагая в его сторону. — Говори, что надо! Неожиданно даже для самой себя, заорала Ян, подойдя ближе, затем неловко прочистила горло, мгновенно поняв, что явно преувеличивает с тоном. Нужно сохранять хладнокровие и безразличие, в какую бы ситуацию ты ни попал, даже если это как-то связано с Хваном. Хёнджин вздрогнул и посмотрел на неё как на дуру, вмиг нахмурившись. — С ума сошла? Зачем так орать? — возмутился блондин, цокнув. Потому что ты бесишь меня, Хван Хёнджин! Сольджи снова откашлялась, чтобы продолжить более спокойно. — Я жду ответа на свой вопрос. Одногруппник улыбнулся уголком губ, и Ян уже хотела было вслух изумиться, чего он вообще радостный такой, но девушка лишь только недоумённо покачала головой. — Что смешного? — Да так, — Хван уже прыснул в кулак, оглядев девушку с головы до пят. — Этот прикидон тебе и так не идёт, а если ещё добавить твои красные щёки и этот дебильный ободок… Как ты вообще согласилась на это? — в конец задался вопросом парень. — Так сильно нужны деньги? — Тебе не кажется, что это не твоё дело? — Не моё, ты права, — слащавым голосом согласился блондин, вздёрнув подбородком вверх, хотя этот жест сейчас был совсем ни к месту, а Соль в это время смотрела на него как на протухший банан, но даже это не смущало парня. — Но позволь мы договоримся с тобой кое о чём. Ян врать не будет. Ей действительно стало интересно, что именно хочет сказать ей Хван, пусть она и делала вид, словно ей абсолютно наплевать на его присутствие и общество в целом. Сложно одновременно сгорать от любопытства и в то же время хотеть выглядеть при этом равнодушной. Хёнджин неожиданно тянется к заднему карману и достаёт оттуда телефон, тыкая по экрану длинными пальцами. Сольджи же в этот момент даже неосознанно пригляделась к своим коротким сосискам, и да, эта ассоциация как нельзя самая подходящая, а после с неловким кашлем отвернулась в сторону, только обнаружив на себе его пристальный взгляд. Хван хмыкнул и снова погрузился в гаджет, по всей видимости, в поисках чего-то в своей галерее. Ян замерла. Интересно, как много фоток в его архиве? — Эй, староста, — Хёнджин наконец прекратил свои поиски, и когда Ян подняла голову на зов, он тут же поднёс руку с телефоном к женскому лицу, чуть ли не задевая экраном кончик её носа. Сольджи возмущённо нахмурилась, ибо какого черта он вообще творит, но стоило только девушке на секунду задержать свой взгляд на экране его телефона, как вся злость девушки пропала в обмен на непонимание. Содержание увиденного не так сильно порадовало Ян, так как на фотографии, которую ей с таким довольным лицом показывал Хёнджин, была она. И сделан этот снимок был буквально полчаса назад, тогда, когда Соль ещё не обнаружила Хвана за одним из столиков и обслуживала других посетителей. — Узнала красотку? — хитро выдал блондин, злорадно улыбаясь. — Вот ребята с группы обалдеют, когда увидят! Ян Сольджи — горничная! Девушка захлопала глазами, сглотнув и присматриваясь к фото всё внимательнее и чётче. Она попыталась выхватить телефон из рук парня, но тот без особых усилий увернулся и со скептичной моськой на неё уставился. — Куда лапки тянем? Ян, не обращая внимание на тошнотворное «лапки», зло покраснела, не зная, что сейчас сказать или предпринять, чтобы Хван пожалел о своих действиях. — Ты ведь не хочешь, чтобы наши одногруппники это увидели? Соль нервно облизнула губы. С одной стороны — всё равно, а с другой — не очень бы хотелось, чтобы кто-то из университета знал о подработке строгой старосты. Вдруг их отношение к ней после увиденного изменится? В этом нет ничего запретного, и всё же… — Что ты хочешь? — грозным тоном последовало из её сомкнутых уст. Хёнджин закусил губу, задрав голову вверх, делая вид, словно всерьёз о чем-то задумался, хотя он и она оба прекрасно знают, что ему надо. — Я бы заставил тебя сделать многое, — опустив на неё тёмные глаза, с ухмылкой выдал Хёнджин, — Ян Сольджи. Девушка мгновенно нахмурилась, быстрее задышав от изумления. — Слушай ты! Извра… — Шутка, — хохотнул блондин, опередив её вмиг, ибо эти кулачки, пусть и маленькие, но всё же заставляют вовремя закрыть рот. Да и к тому же, Хёнджин реально шутил. — Ты вообще не в моём вкусе. — Больно надо, — фыркнула в ответ Ян, скрестив руки. — Говори уже! — Ты всегда орёшь как потерпевшая? — осуждающе покачал головой Хван, но говорил спокойно. — В общем, — прочистил горло блондин, продолжая: — Отстань от старика и прекрати пытаться использовать меня во благо своих оценочек. Всё ясно? Я ничего не имею против твоего синдрома отличницы, до тех пор, пока это не начнёт касаться меня! Одногруппник говорил с ноткой обиды в голосе и со стороны выглядело так, словно его это действительно задевает. — Ты, вообще, серьёзно, Ян Сольджи? — цокнул Хван, немного повысив голос. — На что ты ещё способна ради хороших отметок? На кражу? Убийство? — допытывался он, а Ян в это время сверлила взглядом его выпирающий кадык, понятия не имея, что ответить. Да и в праве ли она злиться сейчас? — Я терпеть не могу учёбу, — искренне переживал Хёнджин, прислонив ладонь к груди. — Ты ужасная, знаешь? Ты ж мне жизнь губишь! Несмотря на его правдоподобные сопли, Соль прекрасно понимала и видела Хвана насквозь — достаточно, чтобы убедиться в том, что он в сотый раз прикалывается. Не хватало только реальную слезу пустить, и тогда Хёнджина смело можно отправлять на вступительный экзамен в театральный. Вот уж точно актёр погорелого театра. — Ну так вот, — одногруппник прекратил корчиться от боли душевной, аккуратно поправляя свои светлые крашенные волосы, что, кстати, в этот раз оказались без резинки. Причём делая это весьма мужественно. — Оставишь меня в покое и, будь уверена, никто ни о чём не узнает. В противном же случае мне придётся доложить обо всём на свете и быть тогда войне между нами. Чего я, если честно, не хочу. Ты мне вроде как нравишься, Сольхён. Не заставляй меня думать иначе, договорились? Под конец предложения он щёлкнул Ян по носу и успел подправить и без того идеально уложенный воротник на женской шее, в следующую минуту обходя Сольджи стороной, в сопровождении знакомого беззаботного свиста. — Ещё встретимся, староста. И про манты не забудь. Хочу, чтобы именно ты мне их подала. Парень забежал внутрь помещения, оставляя абсолютно злую, свирепую, красную и разгневанную Соль стоять одной на улице, с полным чувством позорного поражения, в схватке с самым что ни на есть глупым и противным созданием. Хорошо… Сегодня твоя взяла, Хван-невыносимая-поганка-Хёнджин. Но как известно многим — смеётся тот, кто смеётся последним.