Филофобия

Закончив читать последнюю на сегодня служебную записку и оставив на верху страницы аккуратную резолюцию «Не согласовано», Ветинари отложил ручку и со вздохом размял кисть. Неделя выдалась непривычно загруженной и полной мелочной суеты, так что к собственному удивлению Ветинари чувствовал себя вымотанным. Заканчивающиеся ничем переговоры, договоры, согласование которых намеренно затягивалось, переносы сроков и притворное непонимание с противоположной стороны — всё действовало ему на нервы, как будто напильником затачивая и без того острое раздражение. Ярким пятном на пыльном фоне серых бюрократических гор казалась разве что назначенная на сегодняшний вечер встреча, и, надевая плащ, Ветинари подумал, что, пожалуй, должен был признаться хотя бы самому себе в том, что никогда ещё не ждал Ваймса с таким нетерпением. Прохлада раннего осеннего вечера ударила в лицо, но Ветинари уже сам распалил себя до такого состояния, что даже свежий ветер не мог его успокоить. Не унимающееся раздражение торопило, он даже не стал дожидаться, пока водитель по обыкновению откроет ему дверь, сразу усаживаясь на заднее сидение. — У меня важная встреча, — небрежно бросил мэр, предотвращая само намерение водителя воспринять ситуацию как из ряда вон выходящую, и назвал адрес. Озадаченный взгляд водителя вновь сменился привычной рабочей сосредоточенностью, за которую Ветинари и платил. «Как скажете, сэр» — никакого изумления, никаких вопросов, никакой заинтересованности. Уже через четверть часа машина припарковалась недалеко от квартиры, которую Ветинари арендовал для свиданий с капитаном. Отпустив водителя, он быстро окинул взглядом улицу и, убедившись, что не привлёк лишнего внимания, нырнул в арку, что вела во дворы.

***

Раздеваясь в ванной, Ветинари думал о том, что Ваймсу вовсе не нужно видеть его полностью обнажённым, чтобы возбудиться — он всегда заводился с полуоборота, от колкой фразы, от небрежно брошенного взгляда, и Ветинари мастерски манипулировал его яростью, обращая её в страсть. Запрокинув голову и подставив лицо тугим струям почти обжигающе горячей воды, Ветинари думал о том, как приятно было отдаваться Ваймсу, одновременно в точности предугадывая каждый его шаг наперед и сохраняя интригу, ведь иногда капитан проявлял исключительную… находчивость, раз за разом удивляя господина мэра. Сосредоточенно растягивая себя в постели, Ветинари не думал уже практически ни о чём, плавно вталкивая в тугое нутро небольшую блестящую игрушку. Он двигал рукой аккуратно и неторопливо, прерываясь на небольшие паузы: достаточно длинные, чтобы не довести себя до предела раньше времени, и достаточно короткие, чтобы возбуждение не спало. Ваймс, как обычно, опаздывал, вызывая волну недовольства и негодования. Если бы Ветинари захотел, он мог бы попросту закончить вот так, с игрушкой, не дожидаясь капитана. Но этого определённо было бы недостаточно, чтобы унять тот жар, что выжигал его изнутри. Ветинари хотел не просто получить физическую разрядку — он хотел забыться, отдать себя на попечение чужих рук и почувствовать эйфорию полной беспомощности и зависимости. Ветинари не причислял себя к мазохистам, но иногда ему было необходимо это извращённое удовольствие, попросту чтобы выдохнуть и дать своему неутомимому, склонному к постоянному анализу разуму отдохнуть. Возбуждение уже начало перетекать в ноющий дискомфорт, когда хлопнула входная дверь. Ветинари тут же убрал игрушку, поднялся с постели и накинул лежащий неподалёку халат. Он никогда не встречал Ваймса полностью обнаженным: вначале он переодевался в сменный костюм, после стал обходиться обычным халатом. — Давно приехал? — Ваймс на него почти не смотрел, слишком занятый рутиной: бросить ключи от мотоцикла на тумбочку в коридоре, разуться, поставить грязные, изгвазданные бог весть в чём ботинки на полку для обуви, повесить куртку на вешалку, проверить телефон — всё так привычно и, черт возьми, правильно, что каждый раз, когда Ветинари наблюдал за ним, ему казалось, что у них может быть совершенно нормальная жизнь, без правил и манипуляций. А потом Ваймс укладывал его лицом в подушку и вытрахивал из него всю душу, и Хэвлок вспоминал зачем он это всё затеял. — Чуть больше получаса назад. — Ветинари, кажется, приуменьшил — прошел почти час, но и чёрт с ним. Не показывать же Ваймсу насколько он сгорал от нетерпения ощутить, наконец, крепкий член капитана в своей заднице. Ваймс на несколько мгновений замер, точно осознавая, что даже полчаса — это достаточно, чтобы подготовиться к свиданию. Телефон тоже отправился на тумбочку. — Я быстро, — фраза получилась почти небрежной, но у Ветинари от неё сладко заныло в низу живота — ещё каких-то пять-десять минут и он, наконец, получит своё. Ваймс вышел из ванны, по обыкновению, не успевший толком обсохнуть (да и толком не вытершись) и в одном полотенце на бёдрах. Прежде он, как и Ветинари, пытался выглядеть пристойно и натягивал на влажное тело футболку и джинсы, но со временем они оба поняли, что лишняя одежда только мешалась. Да и о какой пристойности могла идти речь, если они встречались исключительно ради секса. — Я уже готов, — деловито сказал Ветинари, поднимаясь с постели и развязывая пояс халата. Его тон ничуть не отличался от того тона, которым он приказывал Ваймсу подогнать или спустить на тормозах очередное дело, — возьмешь меня сзади. Ваймса всегда это раздражало — Ветинари относился к их встречам точно это была очередная галочка в его безусловно расписанном до минут напряженном графике: «…21:30 — провести очередное собрание ублюдков, 22:30 — потрахаться с капитаном Ваймсом, 23:15 — подготовиться светить рожей на очередном дерьмо-шоу…». Ваймс не удивился бы, если бы эти встречи назначал не сам Ветинари, а Воунз, ответственный за оптимально функционирующий график господина мэра. Ваймс не стал дожидаться пока мэр разденется, в пару шагов оказываясь за его спиной, стискивая худые плечи и утыкаясь носом в загривок. Его горячее дыхание опалило шею Ветинари, отчего у того по коже невольно поползли мурашки: — Как обычно? — голос, глубокий и чуть хрипловатый, вызвал у Ветинари сладостный трепет. Опомниться получилось не сразу — мэр прочистил горло. — Нет, — прозвучало мягче, чем хотелось, и Ветинари ненадолго замолчал, возвращая тону недостающую твёрдость, — сегодня я хочу грубо. — Ладно, — Ваймс нехотя отстранился, — раздевайся и ложись. Плечи всё ещё были теплее в местах, где их касались горячие ладони капитана, и Ветинари вдруг ощутил, что без этих грубоватых почти-объятий и горячего дыхания в загривок было как-то пусто. Но, в конце концов, они встречались не за этим. Сброшенный с плеч халат упал на пол рядом с полотенцем.

***

Дело не шло: как бы Ваймс ни старался, ни пыхтел, ни вколачивался в его податливое тело, Ветинари не чувствовал мрачного, сметающего все прочие мысли удовлетворения, которого так ждал целый день. Это не было совсем уж плохо (у него даже всё ещё каким-то чудом стояло) и он ощущал определённую степень удовольствия, просто чувствуя член Ваймса в себе, но всё же это было не то. Ваймс снова шлёпнул его по бедру. Обычно это заводило, но сейчас шлепок не вызвал ничего кроме неприятного покалывания. Локти и колени уже начинали неприятно ныть, а возбуждение медленно сникало. Ветинари раздражённо выдохнул и отстранился, вгоняя Ваймса в недоумение. — Хватит, — мэр сел на постели и потянулся за халатом, — на сегодня всё. — Что? — Ваймс тупо уставился на одевающегося Хэвлока, не вполне осознавая, что происходит. — Но мы же не закончили. — Я сказал: на сегодня всё, — холодно повторил Ветинари, недовольно поджимая губы. — Мне повторить это ещё раз, чтобы вы поняли, капитан? Ваймс несколько мгновений просто рассеянно моргал, ошеломлённый резкой сменой настроения мэра, и по его лицу было видно, что где-то внутри уже начинали ворочаться гнев и раздражение от того, что чертов ублюдок снова играет с ним в какие-то свои игры. — То есть ты просто уйдёшь сейчас? — У меня не так много времени, Ваймс, чтобы тратить его бесцельно, — отстранённо бросил Хэвлок, — но вы можете закончить без меня. Дверь в ванную хлопнула перед самым носом Ветинари, заставив мэра слегка отпрянуть и столкнуться спиной с грудью Ваймса. Капитан упёрся руками в дверь по обе стороны от Ветинари, лишая возможности отступить: — Ну уж нет, сэр, — горячее дыхание Ваймса вновь опалило загривок и Ветинари практически чувствовал в его голосе тщательно сдерживаемое раздражение, — ты сам этого хотел. — Ваймс, я предупреждаю… — мэр вытянулся и напрягся, недовольный заминкой. Да, хотел, но так и не смог отрешиться достаточно, а тратить время на вымученную физическую развязку было попросту не рационально. Ещё менее рационально было бы объясняться сейчас с Ваймсом. В голосе Ветинари зазвенели стальные нотки, — у меня нет на это времени. Однако Ваймс будто пропустил всё мимо ушей, прижимаясь ближе и обнимая Ветинари поперёк груди. Он забрался рукой под лацкан халата, оглаживая грудь, очерчивая пальцами ареолу и грубо, почти болезненно сжимая сосок. Хэвлок ахнул одновременно от неожиданности и резкого удовольствия, что прошило тело точно разряд тока. Вторая рука Ваймса легла на его пах, поглаживая член через ткань халата. — Тогда почему у тебя стоит колом, а, сэр? — Ваймс мрачно осклабился, и от его горячего дыхания короткие волосы на загривке Ветинари встали дыбом. — Нравится играть в недотрогу? Или может нравится, когда я делаю вот так? — язык Ваймса прошёлся по загривку мэра широким влажным мазком. Хэвлок не ответил, только шумно выдохнул. Желание, тяжёлое и густое, оплетало изнутри, душило и поглощало все связные мысли, доводя почти до лихорадочной дрожи. Даже если бы он и хотел сказать что-то сейчас, у него вряд ли вышло бы что-то вразумительнее жалобного стона. Удовлетворённый реакцией мэра, Ваймс ткнулся носом ему в шею, вдыхая привычный аромат мятного геля для душа, смешанного с угасающими нотками парфюма, и перехватил мочку уха Ветинари губами, оттягивая и посасывая, довольный крупной дрожью, что пробрала Хэвлока. Сухие и шероховатые пальцы капитана снова кружили по ареоле, заигрывая и поддразнивая, но не переходя к более откровенной ласке. Язык скользнул вверх, оставляя очередной влажный след на коже, и Ветинари непроизвольно подался назад, потираясь бедром о член капитана. Не прекращая вылизывать мэра за ухом, Ваймс прижался ещё ближе. Его горячая ладонь опустилась ниже, шире распахивая халат, оглаживая выпирающие ребра и поджарый живот. Ветинари отозвался на ласку тихим вздохом, тут же расставляя ноги шире и прогибаясь, чтобы тереться о член капитана уже не бедром, а ягодицами и промежностью. Ваймс тихо рассмеялся где-то над ухом — мягко и беззлобно, несомненно польщенный пылкостью мэра, и одобрительно погладил его по груди. Тело предательски вело, а ноги уже начинали дрожать от напряжения. Всё так же потираясь о Ваймса через ткань халата, Ветинари заскреб пальцами по двери в попытке хоть за что-то зацепиться и найти дополнительную точку опоры, но влажные ладони попросту скользили по гладкой поверхности. Мэр снова жалобно застонал, подаваясь назад особенно сильно и ретиво. Ваймс самодовольно усмехнулся — далеко не каждый мог похвастаться, что довёл всемогущего Хэвлока Ветинари практически до скулежа. И Ваймс не сдержался, слабо прикусывая тонкую кожу на загривке мэра. Он всё ещё помнил об их уговоре, всё ещё помнил, что не должен оставлять следов, потому разомкнул зубы практически сразу, следом зализывая место укуса. Ветинари замер в его руках. Даже сейчас, разомлевший от ласк и практически не соображающий от пульсирующего возбуждения, он понимал, что Ваймс себя контролирует, что они всё ещё не перешагнули черту, но само посягательство на нечто большее ошеломляло и будоражило. И где-то в глубине души Хэвлок уже не был уверен, что сможет остановиться и холодно выставить Ваймса за дверь, вздумай он нарушить их уговор. Отпрянув от шеи мэра, Ваймс снова уткнулся ему в ухо, переходя на низкий интимный шепот:  — Ты хотел, чтобы я взял тебя грубо, — его голос совсем сел и от этих низких переливов у Ветинари начинало покалывать кончики пальцев, — мне сделать это прямо здесь или вернёмся в постель? Ветинари понадобилось несколько мгновений, чтобы собраться с мыслями и выдавить из себя хоть сколько-нибудь связный набор звуков: — В постель.

***

Ваймс не дал Хэвлоку раздеться, утыкая его в кровать и попросту задирая расхристанный халат. Щёлкнула крышка тюбика со смазкой, пальцы без длительных прелюдий скользнули меж ягодиц, огладили и без того влажную нежную кожу и едва ли не с хлюпаньем от обилия смазки втолкнулись внутрь. Ветинари тихо вздохнул, одновременно разочарованный и заинтригованный тем, что Ваймс начал с пальцев. Прикосновения, на вкус мэра слишком ласковые и аккуратные, были скорее изучающими, чем подготавливающими, но стоило Ваймсу слегка изогнуть пальцы и надавить, Ветинари вскинул бёдра и подался назад, желая продлить внезапно вспыхнувшее острое удовольствие. — Не дёргайся, — властно приказал Ваймс. Мэр замер и закусил губу в предвкушении. Тень зарождающегося разочарования окончательно развеялась, уступая место нарастающему мрачному удовлетворению. Ласки, уже более уверенные, но всё ещё недостаточно грубые, больше походили на пытку, заставляя Ветинари тихо мычать в подушку и комкать пальцами простынь. Ему невыносимо хотелось получить больше, хотелось всё и сразу, хотелось наконец кончить, но оргазм всё время маячил где-то рядом, и вместе с тем запредельно далеко — на подушечках чужих пальцев, что терзали его изнутри. Хэвлок мог податься назад, мог насадиться глубже, мог коснуться себя в конце концов, но не делал решительно ничего, осознавая, что Ваймс прекратит, стоит ему ослушаться приказа. — Раздвинь ноги шире, — скомандовал Ваймс, вынимая пальцы и пристраиваясь сзади. Хэвлок, изведённый томлением и оттого безвольный, машинально подчинился, утыкаясь в подушку и сильнее прогибаясь в спине. Халат совсем скатился и мешался, а лишённый всякой стимуляции член начал ныть. — Мне нужен новый презерватив, — запоздало сообразил Ветинари. — Обойдёмся без этого, — Ваймс сжал его ягодицы и развёл в стороны, раскрывая ещё больше и буквально натягивая Ветинари на свой член, глубоко и неторопливо. — Ты и так сдаёшь простыни в прачечную. Мэр отозвался низким протяжным стоном. Раздразненный, измученный беспощадными ласками, он практически не отражал происходящего: он не задался вопросом ни о том, являлось ли это нарушением их договора, ни о том, откуда Ваймс знал о прачечной. Для Хэвлока осталось лишь ощущение чужих рук на ягодицах и глубокие резкие толчки, сопровождаемые чавканьем вытекающих излишков смазки и пошлыми шлепками тела о тело. Сейчас он явственно ощущал, что Ваймс его не щадил и, взвинченный отказом, уже не опасался перегнуть палку, грубо вколачиваясь в податливое трепещущее тело. Даже если бы Ветинари попытался возразить, капитан бы уже его не послушал, поглощённый собственной выжигающей страстью и желанием. Но Ветинари не хотел — тяжёлое, липкое удовольствие, которого он так пылко ждал весь день, наконец накрыло его с головой и всё, что он мог, — это задыхаться и скулить в подушку, осознавая, что им попросту пользуются как вещью. И это возбуждало. Чертовски возбуждало. Ветинари упустил момент, когда Ваймс снова замедлился, подныривая рукой под его живот и касаясь члена. — Не… надо, — сбивчиво простонал Хэвлок и попытался отпрянуть от прикосновения, не желая лишать себя этого граничащего с мазохизмом наслаждения так быстро. Впрочем, Ваймс не внял его просьбе, крепче обхватывая член у основания и склоняясь ближе. — Будешь сопротивляться — свяжу, — капитан усмехнулся и многообещающе потянул за край болтающегося пояса халата. Ветинари сдавленно застонал и снова уткнулся лбом в скрещенные предплечья. Перспектива оказаться настолько беспомощным, утратить последние крупицы контроля отзывалась в низу живота тянущим жаром, но вместе с осознанием того, что ради этого Ваймсу придётся прерваться, казалась абсолютно невозможной. Довольный реакцией, Ваймс снова провёл ладонью по члену мэра, оттягивая крайнюю плоть и надавливая указательным пальцем на уздечку. Ветинари снова глухо застонал, предчувствуя скорый оргазм, и инстинктивно сжался, заставляя Ваймса шумно втянуть воздух сквозь сцепленные зубы. Рука на члене несколько раз двинулась вверх-вниз, резковато и грубо, толкая Хэвлока за грань. Удовольствие накрыло его ошеломляющей волной: семя заляпало простыню, а ноги и руки подкосились от внезапно навалившегося бессилия. Ваймс едва успел подхватить мэра поперёк талии, чтобы он не рухнул на постель. Хэвлок дышал жадно и ненасытно, точно едва вырвался из душного помещения на свежий воздух, и его грудь тяжело вздымалась. Ваймс выждал, пока Ветинари немного придёт в себя, и снова подтянул его к себе за бёдра. — Не так быстро, сэр, — хрипло усмехнулся он, — я ещё не закончил. Ветинари едва сдержал вымученный стон, когда Ваймс снова толкнулся в него — уже не так глубоко как прежде, но всё равно чертовски ощутимо. Чувствительное после оргазма нутро по-прежнему пульсировало и сжималось, когда капитан входил в него резкими сбивчивыми движениями, и уцелевшие крупицы здравого смысла догорали в этом горячечном болезненно-извращённом удовольствии. Охваченный лихорадкой безумия и страсти, Ветинари упустил тот момент, когда Ваймс кончил и оставил, наконец, его тело в покое. Он попросту свалился без сил, не придерживаемый более чужими крепкими руками, и смежил веки, полностью отдаваясь на попечение темноты и небытия.

***

Когда Ветинари снова открыл глаза, на город уже опустились сумерки и один за одним зажигались окна и вывески, раскрашивая густую мглу разномастными пёстрыми огоньками. Ваймс стоял у открытого окна и курил. Дым тонким шлейфом сочился в комнату, но Хэвлок не нашёл в себе ни сил, ни желания напоминать, что просил не курить в спальне. На кухне даже стояла купленная специально для такого случая пепельница, но капитан продолжал упрямо игнорировать его намёки. Из окна ощутимо тянуло прохладой. Ветинари поёжился и, нехотя приподнявшись на локте, потянулся за покрывалом. Тело всё ещё было скованно тяжестью и истомой, но вместе с тем начинало слегка ныть, и мэр явственно ощутил, что будет пожинать плоды собственной несдержанности ближайшие несколько дней. Но как же ему было хорошо — Хэвлок довольно вытянулся на кровати, позволяя себе полежать ещё немного. — Проснулся? — Ваймс обернулся, заметив возню в постели. Зажатая меж пальцев сигарета медленно тлела. — Я спал? — Ветинари по привычке вскинул левую руку, чтобы узнать насколько позволил себе выпасть из реальности, но часов на запястье не оказалось. Мэр недовольно поморщился, вспоминая что, как всегда, оставил их вместе с телефоном и запонками на журнальном столике перед тем, как идти в душ. Вставать сейчас совершенно не хотелось. — Не больше получаса, — Ваймс выбросил окурок и закрыл окно. Ветинари снова расслабился и улегся на бок — он совсем немного отклонялся от графика, но тёплая постель пока выглядела куда привлекательнее кипы рабочих документов, которые ждали его дома. Ваймс присел на кровать рядом и мягко коснулся торчащей из-под покрывала щиколотки мэра. — Ты был хорош сегодня, — улыбнулся он. — Да, — сконфуженно отозвался Хэвлок. Они редко разговаривали после секса, чаще молчаливо разъезжаясь по домам, и Ветинари не хотелось нарушать эту традицию. Эти разговоры всё ещё выглядели слишком интимно в его глазах. Ваймс обвел щиколотку Хэвлока пальцами и скользнул ладонью под покрывало, нежно поглаживая голень: — Вызвать тебе такси? — Я доберусь сам, — Ветинари резко отвёл ногу, обрывая ласку, и попытался придать тону категоричности. Ваймс не должен был увидеть его слабость, не должен был понять, что эти ненавязчивые поглаживания пробуждали у мэра под грудиной сладостный трепет. Натянуть маску бесстрастного ублюдка казалось правильным, хотя выглядело скорее как попытка огрызнуться из вредности, — позже. — Как знаешь, — капитан пожал плечами и пошёл в душ, оставляя Хэвлока наедине со своими мыслями.