Посмотри на себя

Сережа тяжело дышит и пытается сдержать кашель, рвущийся из глотки после удара в солнечное сплетение. Ему больно, но он не хочет показывать насколько. Его вжимает в стену Петя и шипит разъяренным зверем: — Да что он в тебе нашел-то? Ты же слабак. Мямля. Уебище страшное с этими пятнами уебанскими на теле, и в придачу ко всему этому до сих пор не переставшее играть в игрушки. Игорь говорит, что он чудо. Что он мило смущается, а от его улыбки теплеет в груди. Его целуют с нежностью, обнимают и касаются губ пальцами, шепча, какой Сережа замечательный. Поэтому Пете он не верит, ведь тот всегда найдет, чем ударить — словами или кулаками. Всегда находит. Того заставили идти сначала в школу МВД, а потом и в полицию, вместо адвокатуры. А Сереже позволили выбрать профессию, пусть он и добивался поступления и должности в крупной IT-компании сам, без помощи и связей отца. Все время сам и в одиночку, потому что никто не воспринимал его всерьез. — Отдай его мне. Он должен быть моим. Я — лучше. Я — ровня ему. А ты лишь шизанутый мудак в компании железок и собственной руки. Сережа смотрит на брата и видит бездну расширенных зрачков, наполненных только жаждой и желанием. Понимание настигает железистым привкусом во рту — Петя снова нюхал, снова закинулся дозой белого порошка. Он снова получает удар, теперь уже в нос, отчего по губам и подбородку начинает течь тонкой струйкой кровь. Смех прорывается сам, хотя ни разу не смешно: страшно до крупной дрожи, адреналин не спасает ничуть — такого брата он боится до смерти. Но Петя оступается — выплевывает очередное глупое оскорбление, и Сережа чувствует, как его затапливает огонь и жар. Эта злость и незамутненная ярость затмевают разум, и он толкает Петю в грудь, вырываясь из своеобразной ловушки его рук и стены, и, замахнувшись, отвешивает звонкую пощечину. — Ты говоришь, что достоин больше? Да посмотри ты на себя, мудак обдолбанный! Толкаешь дурь и нюхаешь сам. Когда ты в последний раз Нине звонил? Когда с сыном виделся, а? Посмотри правде в глаза, уебок, ты сам все просрал, а теперь хочешь забрать у меня Игоря? Да нихуя подобного, сука. Сережа не понимает, откуда в нем столько желчи и яда, почему он сейчас находит силы на выпад, но ему хорошо. Он слишком долго — практически всю жизнь — боялся и зависел от Пети настолько, что предпочитал спускать на тормозах все дебильные подколы и обидные слова брата. Ему плевать на себя — привычка ведь вторая натура, — но когда тот посягнул на Игоря, на единственного человека, который ценил и любил его, сорвался. Потому что слишком многое на кону, чтобы отступить. Оторопь Пети проходит, и он бросается вперед, надеясь вновь прижать к стене, но Сережа успевает вовремя увернуться и теперь сам вжимает брата лицом в обои. — Пусти меня, блядь, — кричит Петя, но Сережа держит его крепко, вжимает всем телом и шепчет на ухо: — Только попробуй сделать что-то Игорю или мне — пожалеешь. Ты действительно думаешь, что сейчас безопасно хранить данные в телефоне? Особенно с братом программистом? — Ты не посмеешь! — Хочешь проверить? Серьезно? — Сережа отвечает на косой взгляд брата ангельской улыбкой. — Сдать Нине номера твоих любовниц и любовников для профилактики? — Нашел, чем пугать, — хрипло смеется Петя, переставая вырываться. — Думаешь, она не в курсе? Сережа на миг закусывает губу, а потом хохочет. Брат дергается от неожиданности и замирает. — И доказательства для полной опеки после развода есть? Видео, фото, переписки? — Уебок! — выдыхает Петя, и Сережа отпускает его, отходя подальше и вытирая рукавом рот и подбородок (ощущение крови на лице оказывается донельзя противным). — Уебок! Истерично выкрикнув оскорбление, Петя вылетает из комнаты — и квартиры — Сережи в неизвестном направлении. Где-то в глубине души его жаль, потому что жизнь у него и правда дерьмовая. Но Сережа готов зубами рвать всех, кто попадется у него на пути к своему собственному маленькому и уютному счастью. За Игоря он, наверное, готов даже преступить закон.