Цепи свободы

Белое платье, украшенное золотом, на Барбаре смотрелось как нельзя отлично. Подчеркивало святость пастора, добавляло мягкости в итак достаточно теплый образ. Девушка стояла на коленях, склонив голову в тихой молитве, а в спину ей были устремлены более сотни глаз: в церкви царила полутьма из-за закрашенных черным витражей и не везде зажженных свечей; из-за этого было достаточно сложно сказать, сколько людей собралось на службу. Однако их было столь много, что не всем хватило сидячих мест, отчего люди толпились в проходах. Путешественник был одним из тех, кто стоял возле стены. Его взгляд также был устремлен в спину пастора. Месса подходила к концу: были произнесены молитвы, преподнесены дары, проведены обряды. И сейчас проходил последний из них. Однако вместо положенного хора голосов, сплетенных в святую песнь, церковь была погружена в напряженную тишину, в которой смешались дыхание людей и тихий голос пастора. Последнюю молитву Барбара произносила одна. Слова были не бесконечны, и вскоре девушка замолчала. Сохраняя мрачную торжественность, люди потянулись тонким ручейком к выходу. Вслед за обычными прихожанами по внутренним покоям начали разбредаться служители собора. Поток воздуха погасил несколько свечей, что находились возле выхода. Путешественник дождался момента, когда все покинули зал, а после медленно направился вперед. Лишь когда юноша остановился позади Барбары, та наконец подняла голову и встала, оборачиваясь к подошедшему. На лице девушки сияла приветливая улыбка: — Здравствуй, путешественник. Я не видела твоего лица раньше. Ты пришел покаяться? Сомневаясь насчет ответа, юноша перевел взгляд на статую архонта, перед которой и стояла на коленях пастор всю мессу: та была перевернута и подвешена цепями к потолку, а в ее руках клубилась искра темной энергии. Итэр много путешествовал в своей жизни, а потому такая картина не стала для него чем-то удивительным. Однако вопросы все равно медленно копились на языке — любопытство всегда было его маленьким пороком. Неловко улыбнувшись, юноша решил начать с малого: — Я не уверен, в чем должен покаяться. Блеск в глазах пастора Итэр отнес к любопытству. Девушка спрятала руки за спиной и танцующей походкой подошла к юноше, а после обошла его несколько раз, не обращая внимания на смущение путешественника и лишь внимательно его рассматривая. — Удивительно, — Барбара наконец остановилась напротив юноши и хлопнула в ладоши. — Я чувствую, что ты наделен силой, однако не вижу его источника. Ты спрятал свой глаз бога? — У меня его нет, — юноша пожал плечами. — Я слышал об этом артефакте во время путешествия, однако получить такой мне не представилось возможности. На лице пастора было явное удивление и недоверие, но уличать собеседника во лжи она не спешила. — Откуда ты? — Издалека, — видя, что такой ответ не устраивает ее собеседницу, Итэр решил уточнить, не видя в этом ничего ужасного. — Я не из Тейвата. На мгновение лицо девушки стало нечитаемым, а в глазах вновь мелькнул непонятный блеск, но стоило юноше моргнуть, как на лице пастора была все та же дружелюбная улыбка. Возможно, то была лишь игра теней от свечей. — Вот как… — задумчиво протянула Барбара, накручивая прядь волос на палец. — Тогда зачем ты пришел сюда? — Мне показалось, что здесь я найду какие-то ответы. Слова подбирались с трудом. Не из-за какой-то осторожности, а из-за внезапного волнения: какой ответ он все же услышит? — Я путешествовал с сестрой. Мы близнецы. Кое-что произошло, и мы… разделились. Может вы видели ее? Она выглядит в точности, как я, — Итэр усмехнулся. Барбара задумалась, обхватив подбородок пальцами и прикрыв глаза. Прошло несколько минут томительного молчания: юноша не знал, куда себя деть. Наконец пастор обратила на него свой взгляд. — Прости, путешественник, я никогда не видела девушку, похожую на тебя. — Вот как… Итэр ожидал такого ответа, но досада и разочарование все равно царапнули сердце. Ведь все равно глубоко внутри теплилась наивная надежда, что сестра где-то рядом, стоит лишь протянуть руку. Юноша чувствовал, что Люмин находилась где-то в этом мире, но что-то мешало узнать ее точное месторасположение. Потому все, что он мог, это исследовать мир на своих двоих и искать хоть малейшую зацепку, что помогла бы встать на ту же тропу, по которой прошла сестра. — Я могу поспрашивать прихожан, — не скрывая сочувствия, предложила Барбара. Увидев в ответ благодарный взгляд, она добавила. — Конечно, мне сложно ручаться за результат, однако это все равно шанс. — Спасибо, — искренне поблагодарил юноша; он не ожидал, что посторонний человек пойдет ему навстречу. Вновь накрутив прядь волос на палец, Барбара неуверенно продолжила: — Есть еще вариант обратиться к… другим источникам информации, однако там не все так просто. Пастор повернулась к перевернутой статуе архонта и сделала глубокий вдох, будто собираясь с силами, после чего направилась к боковой двери. Итэр направился следом, не уверенный, в какую сторону свернул их разговор. Дверь вела в небольшой коридор, что выводил на улицу. Служба была поздней, и луна уже находилась на небосводе, не так давно начав свое восхождение. Но ее света было недостаточно, чтобы ярко осветить погруженный во тьму город: часть луны закрывал огромный остров, что расположился в небе. Итэр часто задавался вопросом, что это, но никак не смог найти ответа: встречаемые люди лишь отмалчивались, явно не желая делиться, или же пожимали плечами, не испытывая беспокойства о непонятной небесной конструкции. А побеспокоиться стоило бы: Итэр был искусным воином и имел достаточно зоркий взгляд, чтобы вынести вердикт — остров приближался. Очень медленно, отчего казалось, что падать ему еще несколько лет, но движение происходило и не замедлялось. Вместе с пастором Итэр добрался до небольшого кладбища позади церкви. Многие памятники были стерты ветром и временем, отчего на них было сложно что-то разобрать. Наконец они остановились возле одной из могильных плит. — Есть много людей, — задумчиво начала пастор, — что не любят богов. Отрицают их власть, не признают силу — таких с каждым днем становится все больше. Любая сильная идея находит выход в чем-то материальном. Так появилась одна организация. Барбара подняла взгляд к небу. — У этого острова над нами есть название — Селестия. Земля богов. Точнее тех, кто называет себя богами. Пропали добродушность и мягкость: сейчас перед Итэром стояла не просто служитель церкви, а воин, от которого веяло холодом. — Те, кто находится там, в Селестии, сами назвали себя богами, — не скрывая своего отвращения, повторила девушка. — Сами решили, что они выше остальных, что им положено править. Вот только их время слишком затянулось. Мы для них просто пища, — сквозь зубы выплевывала пастор, чей взгляд не открывался от огромного острова, что закрыл пятую часть неба. — Они собирают урожай с наших душ, насильно вырывая из наших тел силы, а после кидают нам же остатки, называя это милостью и даром. Злость девушки прошла внезапно, стоило ей перестать смотреть на Селестию и опустить взгляд на могилу. — Если вы отринули богов, — осторожно спросил Итэр, пытаясь не потеряться в своих мыслях, — то кому вы возносите молитвы? — Самим себе, — беззаботно ответила пастор и, подойдя еще ближе, присела возле памятника и ласково провела по нему рукой. — У нас был хороший архонт, который постоянно говорил нам о свободе. Однако настоящую свободу мы познали лишь после его смерти. Девушка поднялась и повернулась к Итэру. — Барбатос покоится здесь. Точнее то, что от него осталось. Мы хотим достичь полноценной свободы, а для этого нам надо свергнуть богов, — на лице Барбары вновь расцвела улыбка, будто и не было никаких безумных разговоров. — Я могу обещать, что присоединившись к нам, мы не останемся в долгу и поможем в поисках твоей сестры. Итэру понадобилось время, чтобы осмыслить все сказанное. Он пришел сюда за другими ответами, потому сказанное сейчас пастором было сродни внезапному откровению. Достаточно опасному, стоит заметить — впервые юноша слышал, чтобы кто-то так прямо выражал свою ненависть к богам. — Ты не могла бы объяснить, как люди могут быть пищей? Барбара положила ладонь напротив своего сердца и закрыла глаза. — Жизнь есть бесценный дар, сила которого безгранична. Те лживые боги, что находятся в Селестии, не имеют такого дара. Все, что они могут — отбирать его у остальных. Однако, действуй они прямолинейно, люди давно бы восстали. Потому эти боги стали подобны паразитам и медленно пожирают людские души. Все для того, чтобы жить и править. Спрятав руки за спиной, Барбара грустно улыбнулась: — Мы сами многого не знаем, но стремимся к истине. То, о чем я тебе рассказала, есть результат многих лет исследований и поиска. — Но почему ты… — Рассказала все тебе? — перебила юношу пастор и развела руками. — Без понятия. Просто мне показалось, что тебе надо это знать. Я бы решила, что это Барбатос своим ветром направляет меня по нужному пути, однако… — Барбара покосилась на могилу и быстро отвела взгляд. — Считай это просто интуицией, путешественник. Молчание между двумя людьми было практически ощутимым. Меж тем становилось все темнее — луна почти полностью скрылась за Селестией, отчего ее свет просто не достигал земли. Итэр посмотрел на безымянную могилу. По пути сюда он слышал истории про Барбатоса, но все они заключались в том, что тот просто пропал. Однако сейчас пастор заявляла, что тот был мертв. Итэр не чувствовал в этих словах лжи, но поверить в такое заявление было сложно. Взгляд пастыря был мягким, но вместе с тем наполнен уверенностью: девушка ждала решения от путешественника, которого увидела впервые. Которому решила довериться, несмотря на всю опасность такого откровения. Итэр никогда не предлагал, что ему придется присоединиться к какой-то организации. В долгих путешествиях его сопровождала лишь сестра, потому ни о ком постороннем никогда не возникало и мысли. Однако… Женщина, что забрала Люмин, явно не была человеком: тело смертного не смогло бы выдержать такой силы. Могла ли она быть богом? Остров в небесах был опасно накренен, и были видны очертания огромной башни. Пастор сказала, что для тех богов все живущие в Тейвате были не более, чем едой. Громкие слова, подкрепленные неизвестно откуда идущей верой. Несомненно, нельзя было поверить во все это так сразу, без весомых доказательств. Однако в голове сразу возникла картина того, что Люмин стала просто трапезой богов. Кулаки невольно сжались. — Я хотел бы присоединиться к вам.