I'm not angry anymore

Дворец пустовал. Фэн Синь понял это, как только ступил за порог. Вместо приветствия слуг его встретила оглушающая тишина залов и холод, гуляющий меж белоснежных колонн — не очень-то вежливо со стороны генерала Сюаньчжэня, но на тёплый приём рассчитывать и не приходилось, так что мужчина лишь хмуро сдвинул брови и прошагал мимо расписных стен да глупых дорогих декораций. Неделю назад он получил свиток с оттиском официальной печати дворца Му Цина, в котором оказалось приглашение. На раздумья давалась эта самая неделя, и пусть Фэн Синь говорил, что такая дурацкая насмешка его не интересует, но в конце концов он пришёл. Разодетый, правда, как на войну. С Му Цином по-другому нельзя. И теперь, когда он притащился, гостевые залы пустовали, заставив двинуться в сторону покоев генерала. Комната за комнатой, лестница за лестницей, пока в сердце дворца Фэн Синь не достиг широких светлых дверей с рельефом какого-то очередного сражения. Он замер на миг, не зная, точно ли он хочет войти в обитель зла, но рука сама потянулась толкнуть преграду. В глубине комнаты на мягком диванчике хорошо виднелся силуэт всем известного Юго-Западного Бога Войны. Его глупый высокий хвост, красивая тонкая заколка. В отличие от Фэн Синя он был одет «по-домашнему», в серебряное ханьфу, которое, по странному запахнутое, демонстрировало верхнюю часть рубахи. Если бы не нательное бельё, то ткань оголила бы бледную кожу плеч. К счастью, Му Цин выглядел достаточно прилично. — Разогнал весь дворец, драться прямо тут собрался? Фэн Синь скептично хмыкнул, просто чтоб привлечь к себе внимание, однако мужчина на диванчике не удостоил его взгляда, будто он был занят чем-то поважнее. И в самом деле, он расчёсывал без того шелковистые тёмные пряди. Всё кричало о какой-то невиданной домашней обстановке. Уютный треск камина, неидеально заправленная постель, Му Цин, который продолжал сидеть спиной ко входу и даже не сорвался на оскорбления в первые пару минут. Но всё хорошее рано или поздно кончается, как и странное чувство ностальгии по несуществующим временам, ноющее в груди. — Генерал Цзюй Ян... не шуми так. Всего пары слов хватило, чтоб Фэн Синь вспыхнул, подобно спичке, несмотря на то, что мягкий голос Му Цина в этот раз вовсе не сквозил насмешкой. Словно... Словно он опустил эту ограду льда и издевательств, давая один единственный шанс приблизиться к себе. Впрочем, Западный Бог Войны больше не хотел слушать. Он-то всё ещё был прежним, легко поддающимся на провокации. — Прекрати называть меня так! Ты не имеешь никакого права смеяться надо мной, слышишь?! — Мужчина был уже готов вылить на чужое сердце ведро матюков, когда Му Цин замер с гребешком в ладони и, спустя мгновения напряжённой тишины, всё-таки обернулся. — Фэн Синь! Хватит. Он выглядел так, будто кто-то умер. Вроде привычно бледный, со своим тёмным взглядом, да и траурное выражение лица было для него обыкновенным. А нечто такое отдавало в его холодной внешности, что заставило Фэн Синя попятиться к выходу, сжав кулаки. Впервые он не собирался нападать на Му Цина. Может, потому что чувствовал — тот не ответит. Чжаньмадао далеко у постели, а сам Му Цин в благочестивой позе на коленях расчёсывает волосы в хвосте, кажется, стесняясь его распустить. Словно если он сделает это, то обстановка станет уж слишком странной и интимной. — Я не собираюсь с тобой сражаться. Иди сюда и сядь, — махнув рукой в сторону другого конца диванчика, Бог Войны потянулся за чайником на столе. Пусть он не очень любил абсолютно все домашние дела, устав от них в смертной жизни, он не посмел бы позвать в этот час слуг. Нет, они могут быть тут только вдвоём. Непримиримые враги, которые должны найти равновесие. Се Ляню нет до них дела, он занят мужем и своими верующими, а они... Они всё ещё спорят о вещах восьмисотлетней давности. Как будто за столько лет не произошло ничего более интересного, как будто они не были рядом с Его Высочеством в последний раз вместе, действуя слаженно, как настоящие товарищи. Подумать только, они правда не переваривают друг друга из-за вещей, которые практически все давно забыли. Это само по себе вызывает смех. Фэн Синь нехотя устроился на предложенном месте, хоть он не собирался выполнять чужих приказов. Он обязан был возмутиться, но и тут Му Цин его прервал. — На, — он протянул генералу маленькую чашечку, и в его глазах отчётливо блеснуло недюженое терпение, что он вкладывал во весь этот разговор. В конце концов, обычно именно он зачинщик их споров и драк, потому вся ситуация кажется ужасно неловкой и непонятной. — Он отравлен? — Фэн Синь вскинул бровь, с отвращением глядя на чай. Может Му Цин и не будет подсыпать яд, а может и будет, кто ж его знает. Хотя в таком случае Восточный Бог Войны давно бы отправился выше Небесной Столицы. — Нет, это просто чай. Пей. Му Цин всучил ему чашку прямо в руки. В его действиях сквозила тревожность. Он развернулся, прижав ноги к себе, отложил гребешок и в последний раз провёл ладонью по волосам. Он вдыхал и тихо выдыхал, его губы едва заметно шевелились, но он не мог подобрать правильных слов. Фэн Синь же чувствовал себя всё страннее. Ему хотелось хоть как-то пошутить, подколоть, нарушить молчание, однако что-то не давало. Му Цин сглотнул. Его, кажется, немного потряхивало. Может, от гениальности собственной мысли, а скорее от страха перед неизвестностью. — Я больше не злюсь, — так тихо, что почти шёпотом. Впервые приятный бархатистый голос его звучал подобным образом. Приятно и бархатисто. Обычно Фэн Синь игнорировал интонации, да и слова частенько тоже, потому теперь ощутил себя неуютно. — Молодец, поздравляю, а мне что с того? — В ответ саркастично. Так, как всегда. Как всегда, к сожалению. — Фэн Синь! Мужчина переминулся на диванчике, заново садясь на колени. Мысли полонили голову, и каждая была ужасней другой. Сложно было представить, что теперь делать без прежнего запала. Но впечатать кулак в чужое лицо действительно больше не хотелось. После тщательных раздумий Му Цин чувствовал одиночество ещё ярче, и он так много раз говорил себе, что с Фэн Синем им точно не по пути, но сейчас он и сам не верил в это. Почему бы им просто не попытаться? Всего лишь раз. — Я больше не злюсь на тебя. Это всё. Делай, что хочешь, драться я с тобой больше не собираюсь. Му Цин выстрадал строгий вид, в то время как Фэн Синь с силой сжал чашечку. Его кадык дёрнулся. Он нервничал, не понимая собственных мыслей. Он должен радоваться, однако вовсе не выходит. Пока перед глазами всё привычное рушится, Бог Войны может думать только о том, что происходящее это просто очередная дерьмовая шутка. Вид совершенно спокойного и тихого Му Цина злит даже больше, чем Му Цин со сверкающими глазами и ядовитым языком. В конце концов Фэн Синь не выдержал и вскочил, с грохотом отставив чашечку обратно на стол. Как отказ от примирения. Этого не могло произойти, они не могли просто закончить на такой ноте. Мужчина грубо схватился за ворот чужих одежд и притянул Му Цина к себе. На лице того застыло скованное смирением непонимание, и пусть он взял запястья Фэн Синя в ответ, но даже толком не сжал их. — Оставь. Это не имеет смысла, неужели ты не видишь? Му Цин всегда был тем злопамятным ублюдком, который мог припомнить что угодно, лишь бы задеть оппонента. Очень странно слышать с его стороны просьбу забыть. Но Фэн Синь интересуется другим. Всё-таки это как будто больно — столько лет остервенело драть друг другу раны, насмехаться, ненавидеть, пересчитывать кости в чужом теле, чтоб вот так бросить «оставь» и разойтись. — Ты что, спятил? Тебя кто укусил? — Фэн Синь с силой отпихнул от себя второго, словно тот был заразен чумой, но и это не подействовало на Му Цина должным образом. Тот уселся в прежнее положение, поправил воротник, прикрывая рубаху, и заново взял чашку в руки. Однако напряжение в воздухе заискрило. Западный Бог Войны очевидно терял скопленное терпение. — Слушай, расхваленный генерал Цзюй Ян, я готов простить тебе обиды былых лет, но это не значит, что я собираюсь терпеть твоё скотское отношение сейчас. Это уже больше походило на нормального Му Цина. И слова его звучали как всегда смешно. Фэн Синь на них только рассмеялся. — Меня? Прощать? Это я тебя прощать должен, идиота кусок. — Да пошёл ты нахер. Му Цин не задумываясь выплеснул тёплое содержимое чашки в лицо гостю. Ну не выдерживали его нервы рядом с Фэн Синем. И они снова устроили потасовку, то ли пытаясь ударить друг друга, то ли старательно ломая диван. Му Цин ошибся. За неделю, что он не видел этого наглого лица, он успел подостыть, и решил, будто всё кончилось, однако теперь вмазать хотелось и очень сильно. Не за прошлые обиды с Се Лянем, скорее за то, что Фэн Синь никогда ни во что его не ставит. Юго-Западный Бог Войны всё же, как ни брыкался, а оказался зажат у спинки. Он был безоружен и не слишком готов к сражению, к тому же Фэн Синь наступил на подол его ханьфу коленом, из-за чего то сползло совсем на грудь. Му Цина это не слишком волновало, просто запутавшись в ткани он явно проигрывал. Фэн Синь необычайно привычным жестом потянул его за волосы, намотав мягкие локоны на кулак, а свободной ладонью он придавил руки Му Цина, не давая ему отпихнуть себя. Впрочем, оставались ещё ноги. По крайней мере одной мужчина умудрился упереться в бок Фэн Синя, коленом пихая его прочь. Вместе с тем правда Му Цин чувствовал, как жжёт кожу головы, ведь отпускать его никто не собирался. Так они и застыли, свирепо глядя в чужие глаза под убаюкивающий треск камина. — А говорил драться больше не будешь. — А надо было хоть раз согласиться с тем, что я говорю. Му Цин закатил глаза и сухо шикнул, когда давление возросло. Это должно считаться запретной тактикой. Его волосы определённо достаточно хороши, чтоб никто не смел их трогать, к тому же он только расчесался. — Убери свои лапы, — он подался в сторону, однако, ощутив жжение, вернулся обратно и даже соскользнувшей ногой прижал Фэн Синя ближе к себе. В конце концов хватка ослабла. — Только и можешь, что за волосы дёргать. Цзян Лань свою подёргай, глядишь — ей понравится. — Заткнись. Лучше бы ты внезапно решил научиться разговаривать вежливо. И драться бы не пришлось. Му Цин ехидно захихикал, зная, что очередной его подкол достиг цели. Кажется им не суждено жить в мире и спокойствии, ведь каждого из них устраивают постоянные стычки. Конечно спустя столько лет, расписанных распорядком бесконечных сражений, просто сесть и поговорить слишком уныло. Фэн Синь в ответ недовольно фыркнул и до боли впился ногтями в чужой затылок. Единственное, чего ему действительно хотелось, это запихнуть что-нибудь в чужой рот. Му Цин ругался даже во время боя, и заткнуть его всегда вызывало некоторые сложности. — Ох, извините, достопочтенный генерал Цзю Ян, я правда старался. Но кто виноват, что этот Бог не принял моих стараний? Ты мог взять чёртов чай и не выёбываться, но нет же, так не интересно! — Му Цин почувствовал, как грубая ладонь с нажимом коснулась его губ, заставив мычать, и он укусил солоноватую кожу. Фэн Синю стоило потерять бдительность всего на секунду, как он уже оказался сброшенным на пол, вместе с ним полетел Му Цин, пытающийся выпутаться из собственного разорванного ханьфу. Когда ткань отпустила его из нежных пут, он наконец смог нормально откинуть гостя подальше. — Животное. Я что, похож на твою жёнушку? Припёрся по приглашению, а вместо того, чтоб выслушать меня, порвал мне одежду. Здесь тебе не бордель, — Му Цин отчего-то сравнивал себя с Цзян Лань слишком много, и это выбешивало Фэн Синя всё сильнее. — Ты! Прекрати! Хватит говорить о ней. Мы не женаты, к тому же между нами давно ничего нет, — он поднялся, раскидывая ткань под ногами, и вновь направился к вечному сопернику. Им ведь не привыкать стараться задеть побольнее. — Лучше уж быть проституткой, чем такой сукой. Что толку от этой «чистоты», если на деле твой язык грязнее, чем тело любого работника борделя? На миг в спальне повисла тишина. Му Цин выдержал чужой взгляд, чтоб после закатить глаза. Выглядело так, словно Фэн Синю удалось задеть его гордость. Ещё бы. До этого никто не говорил Му Цину, что он хуже бордельного сброда. Скорее напротив, он привык, что люди считают его утончённым, изящным, возвышенным в своей природной красоте. И нетронутое тело своё он действительно ценил, ведь от него зависели его духовные силы. — Как же ты... — Он покачал головой и непроизвольно обнял сам себя, отшатнувшись от Восточного Бога Войны. Фэн Синь не собирался извиняться. У них так не принято. Принято до последнего давить на больное, надеясь заставить противника сдаться. И он уже собирался приправить колкостями их беседу, когда Му Цин всё же ударил его нормально. Они сцепились как пара голодных псов. — Как же ты меня бесишь! — Кто бы говорил! А я ведь правда подумал, что ты собираешься мириться. Му Цин застыл, ощутив, как сердце упало в груди. Он хотел. Он действительно хотел оставить всё это позади. И если бы Фэн Синь не был таким тупым, то они бы просто выпили чаю вместе и поболтали. Почему же каждый раз выходит так, что они ранят друг друга? Му Цин чувствовал — это может продолжаться бесконечно. Так же бесконечно, как его одиночество, окутавшее тело холодом. Может ли он хотя бы помечтать о нормальной жизни? Хоть об одном вечере, который он проведёт в этой спальне вместе с кем-то, кто не будет пытаться его задеть. Эти мысли чертовски охлаждали, и в конце концов Бог Войны вновь потушил в себе пламя. — Отвянь. Отвянь, мне всё равно, — Му Цин отцепил мужчину от себя и вернулся на диванчик, наблюдая за устроенным беспорядком. — Может быть иногда я и злюсь, но я не хочу драться. И тебе лучше не выводить меня из себя. — Он скрестил руки на груди с таким самоуверенным видом, будто мог бы уничтожить Фэн Синя одним взглядом. — Если ты согласен посидеть тихо, то пожалуйста. Если нет, то проваливай. Фэн Синь не торопился садиться рядом. Всё его существо тянуло к двери чёртовой спальни. Не в первый раз им бросать друг друга после разборок. И он даже направился к выходу, но остановился у самых дверей. Му Цин, кажется, действительно не хотел бить его изначально. Он снова сидел на коленях, расчёсывая спутавшийся хвост. И лицо его выражало ещё большую скорбь, словно он ожидал всего этого. Вместе с тем, разве это не забавно? Му Цин, делающий первый шаг, чтоб помириться. Это возможно только в какой-то демонической иллюзии. Фэн Синь нервно усмехнулся: — К чему всё это? Если бы ты не вёл себя, как паршивец, то давно знал бы. Мне тоже нет дела до прошлых лет. Я бы сказал, что после всего я не думаю о тебе плохо. Но. Порой бывает, — он развернулся. И нахмуренные брови вмиг расслабились, стоило Фэн Синю увидеть мужчину напротив. Его ошарашенный вид. Му Цин весь побелел, будто встретил призрака, но тут же его лицо потемнело, а затем вовсе приняло нездоровый бледно-розовый оттенок. — Тогда нахрена мы все эти годы мутузили друг друга?! — А ты разве хочешь закончить на самом деле? Ответ определённо был отрицательным, потому что Му Цин моментально вскочил. И провести хоть один вечер в спальне спокойно вместе с кое-каким идиотом ему явно не суждено.