Только для нас (Only for us)

Это был спокойный вечер. Наступали сумерки и окрашивали небо в оттенки фиолетового и розового. Пушистые облака дополняли эффект картины, будто сошедшей из старинных мондштадских сказок. Картина, сотканная из самых прекрасных слов. Именно в такие моменты Дилюк чувствовал себя спокойнее всего: свежий ветерок трепал его волосы, когда весь мир вокруг казался таким сказочным, что граница с реальностью размывалась. Понятие времени становилось чем-то далеким с тем, что он позволил себе расслабиться и раствориться в этом моменте, слушая, как стихает пение птиц, и наблюдая, как сменяются тона на небе, становясь все темнее и приобретая оттенок синего. Было так спокойно – идеальное завершение его довольно суматошного дня рождения. Он был признателен за это. Но также было приятно провести и немного времени в одиночестве: дать своим мыслям плыть по течению, не сосредотачиваясь ни на одной, и просто наслаждаться этой неизменной красотой природы. Он сидел на старых качелях, висящих на цветущей вишне – ее белые цветы напоминали снежинки, что встречались повсюду на Драконьем Хребте. Бо́льшая часть его детства прошла здесь. Находясь недалеко от винокурни, это место стало идеальным убежищем, где всегда можно было спрятаться от остального мира и отдохнуть. Если они не собирали виноград и не ловили кристальных бабочек, то они с Кайей располагались на этой самой поляне, плели цветочные венки из Светяшек и Лилий Калла, читали запылившиеся книжки с рассказами или просто дурачились. А когда они уставали, то ложились посреди их маленького мирка – где верхушки деревьев не закрывали горизонт – и погружались в мечтания. Приступ ностальгии охватил Дилюка, и он не мог оторвать взгляда от проплывающих мимо облаков. «Люк, смотри, это похоже на кролика! Смотри, смотри!» - неосознанно на его лицо легла мягкая улыбка. Свои самые драгоценные воспоминаний нужно хранить, как и улыбающегося «себя» в них, как и людей, что заставляли вас улыбаться. Никто не может отобрать эти счастливые моменты у вас, даже несмотря на произошедшее. Всему свое время: злобе, грусти, мести, закрытости. Но труднее всего дойти до этапа освобождения: когда можно скинуть с себя все то бремя, что вынуждает нести его до тех пор, пока ты не сломаешь, пока ты не захочешь орать и кричать, пока ты не приблизишься к той запретной грани. Эмоции могут захватывать тебя, но они не определяют то, кто ты есть. Иногда можно просто сделать шаг назад и просто быть. Зажмурившись, Дилюк перехватил качели поудобнее – обветренное дерево скрипело под его весом, пока он раскачивался назад и вперед. Невольно с мягких губ сорвалась старая мелодия. В молодости он много пел. В прежние времена. Его отец играл на фортепиано, а он вместе с Кайей напевал баллады, что можно было услышать из уст матросов. Дилюк прервал песню ради мягкого вздоха. Меланхолия вместе с ностальгией были довольно неприятной смесью. Листья позади него еле заметно зашелестели. И если бы Дилюк не был так захвачен своими воспоминаниями, как сейчас, он мог бы просто списать это на легкий ветерок. Боже, он надеялся, что, может, Кайя тоже решил прийти в их особенное место. Может, они и правда были соулмейтами. Дилюку потребовался всего один небольшой вдох, казавшийся нерешительным, чтобы понять, что позади него действительно стоял носитель крио. Поэтому он перевернул качели и открыл глаза. – Привет, – выдохнул он, удивляя другого тем, что заговорил первым. Может, это была мягкость тона, а может, уязвимость в его обычно таком свирепом взгляде. Дилюк не собирался ругаться на этот раз, да, в принципе, и в будущем. Он решил еще некоторое время назад, что определенные вещи ценны намного больше, чем ковыряние старых ран. И для него Кайя стоил целого мира. Темно-синие волосы и гладкая темная кожа в лунном свете, прекрасное лицо и броская одежда. Притягательная внешность, так подходящая его собственной сказке. Несмотря на все это, Кайя явно выглядел уязвимо, что сильно отличалось от его обычного состояния – или, может, он просто не мог больше скрывать свои настоящие чувства. В любом случае, разве есть смысл им притворяться? Они видели друг друга в самом худшем проявлении, разделили множество воспоминания, были половинками одного целого больше, чем могут вспомнить. Четыре года в разлуке не такой уж и большой промежуток времени в сравнении с этим. – Я слышал, как ты пел. И тишина. Жизнь может казаться беспорядочной, а выборы предопределенными. Но иногда следует придерживаться иного метода – и ты почувствуешь, как все в этом мире встает на свои места. – Тебе понравилось? Эффект бабочки. Глаза Кайи на секунду расширились, и за мгновение ока им завладела нежность. – Да. Это было прям, как тогда, когда… – … Да. Они мягко улыбались, смотря друг на друга, чистые чувства бурлили прямо под поверхностью. Кайя нарушил тишину первым: – Послушай, Люк, Дилюк, я… Рыжевласый подскочил с качелей, и его успокаивающий взгляд встретился с отчаянным: – Кайя… – Он потряс головой, – Нет, Кай, у меня было много времени на размышления. Если у тебя есть то, чем бы ты хотел бы поделиться, то я готов тебя выслушать, обещаю. Но сейчас… Честным быть тяжело, а еще труднее произнести вслух то, что он хотел, что нужно было сказать. Но Кайя, кажется, понял его и без слов. – С днем рождения. Теплая улыбка и лишь намек на нерешительность остались в его голубых глазах, когда одна единственная Светяшка была протянута Дилюку. Она мягко светилась в ночи, практически успокаивающе. Его любимый цветок – маленькая радость, связанная со многими драгоценными воспоминаниями из детства. Бледные руки немного потрясывало, когда Дилюк принимал подарок, приобнимая мягко цветок, дабы защиты. – Спасибо. Между ними воцарилась продолжительная тишина. Они оба боялись разрушить этот хрупкий мир. Это был прямо иррациональный страх. Все, что они когда-либо имели и в чем когда-либо нуждались – это они сами. Дилюк решился взять смелость на себя: – Не хотел бы ты насладиться ночным небом вместе со мной? Ты любил наблюдать за звездами практически также сильно, как за облаками. Кайя на секунду встретился с ним взглядом, в его голубом глазу эмоции сменялись одна за другой, пока он просто не кивнул, улыбаясь. Они переместились на мягкую траву, что так и приглашала в нее упасть, перемещая взгляд на мерцающие огни над ними.