тюремная лилия

Приобретая стены, в которых ты проведёшь свою жизнь, никогда бы не подумал, что ими окажется тюрьма. Да, та самая комната с решёткой, где всегда воняет какой-то гадостью. Стены сами по себе выглядят устрашающе и грязно. Можно увидеть как до тебя считали дни до выхода. Лампочка работала через раз, поэтому ты спокойно мог делать всё, не опасаясь оказаться замеченным. Бывало даже дрочить можно было целые сутки. Иногда ситуация выходила из-под контроля, когда ты давно не трахался. Но ведь это же естественно. Только вот в последнее время меня было очень хорошо видно. — Вы только посмотрите, цветочек захотел поправить свой стебелёк, ха-ха-ха. Из темноты доносились насмешки и стёбы — как же без этого в тюрьме. Всегда есть элита и отребье. «Нашего главаря» звали Ким Тэхён. Брутальный подкачанный мужчина, лет, наверное, за тридцать. Тембр голоса был просто великолепен, от него так и хотелось… кончать. Сидел он в этом месте давненько, даже очень, будто здесь же и убил людей. Тюрьма — его родной дом. — Молчишь? Он постоянно приставал именно тогда, когда я оставался с самим собой наедине: когда ел, спал, в общем всегда. Его шайка любила избивать меня — хотя он этого и не просил, — вследствие чего на мне красовались синяки. — Чон Чонгук-а… — Чон Чонгук… Чонгук… Чон… — шептал я себе под нос. Родившись обычным парнем в бедной семье, я воровал у богатых. На лицо, как по мне, довольно симпатичный, разве что есть деформация челюсти из-за избиения. Сижу под кличкой Лилия. И нет, не из-за её пленительной красоты. Причиной тому то, что она сильнее, чем стоило, привлекает к себе внимание и пачкает, как и я это делаю своими грязными, спермеными руками. Однако ничего не могу поделать. В девятнадцать лет молодой организм требует этого. Думаю, вы и сами знаете. Верно же? — Не Ваше дело, — дерзко и внятно ответил; руки уже тряслись от долгих действий «вверх-вниз». — Мне подойти и оторвать твой стебель? Уж больно ты увлёкся им. Так понравилось в школе изучать это? Ха-ха-ха. — Попробуй пройти через решётку и подрочить мне. Только я позволял себе ответить на стёбы Тэхёна. Вся тюрьма знала его, понимала, что ему нельзя отвечать словами. Ответ — лицо в стену без каких-либо колебаний.

***

Вечерний ветерок дул в открытое окно, которое было таким, сука, маленьким, что пролезала лишь рука, и то по локоть. Вечер был тихим, только раздавались шаги работников, следящих за порядком. Но решётки установлены таким образом, что они у тебя спереди и сбоку, поэтому ты спокойно мог видеть происходящее в соседних камерах. — Командир, можете принести одеяло? Ответ меня, конечно, не устроил, чего и стоило ожидать. Однако попытка не пытка, как бы это не звучало в стенах тюрьмы. — Малыш, не путай тюрьму с домом. И я не мать, чтобы заботиться о тебе. — Ушёл, не издав лишнего звука. — Чёрт… Шаги всё удалялись и удалялись, не утихая до конца. Сев на какую-то кушетку, провонявшую месячным бельём, без сил вздохнул и в тот же момент выдохнул, теряя потихоньку надежду на то, что меня ждут родные, верят, что меня раньше отпустят. Человеку необходима жизнь — свободная, не в заточении, и никак иначе. Тюрьма лишь сдерживает от плохих поступков, но не учит, что делать, дабы избежать их в дальнейшем. Много людей, кто своими действиями превращает жизнь в пожизненное заточение в стенах с решётками. Справедливо? Разумно? Если человек убил на свободе, то не сможет убить и в тюрьме? Вор, выйдя на волю, больше не будет воровать? За все годы, пока сидит, он, вероятно, придумывает, как бы больше не попасться за этим делом. В таком случае, смертная казнь — выход из положения? А если человека подставили? Его могли заставить так поступить, а причиной шантажа стала его жизнь или родных. Что тогда делать? Выхода из ситуации нет. Гибнут невинные, а отбросы общества живут дальше и уничтожают человечество. Нельзя защищать человека, который ворует, убивает, говоря, что жизнь так разложила карты. Нет! Только человек виноват. Вместо воровства он мог найти работу. Не убивать, а спокойно решить волнующий вопрос. С психологическими отклонениями нужно лежать в специализированных учреждениях, ведь мир рушится из-за таких уродов. Да, я воровал. Правда у меня не было выбора: либо деньги, либо гробы с моими родными… А ведь семья всегда дороже всего на свете. Хотя по любому есть те, кто не согласен. Да, да и ещё раз да. Но это воровство, а не убийство. Я не Ким Тэхён, который был, да и сейчас является серийным убийцей. Сидит он уже больше двенадцати лет, так как поубивал некоторых сокамерников. Разве такого человека можно простить? Это не подстава, он сам по жизни дрянной человек. Наверное, можно сказать существо. Даже к животным жалко его подпускать. Он жизни не заслуживает, не то что стакана воды по утрам. Видите ли горло сушит. Тюрьма будто его собственный дом, где ему подчиняются. А всё почему? Боятся быть убитыми. До сих пор никто не знает, как он пробирается в другие камеры. Ключи? Возможно, но замок всегда остаётся закрытым, когда он находится за чужой решёткой. Были попытки убийства, но ему помешали крики самых юных, которым было страшно смотреть на это, так как свет тогда ещё горел нормально и было всё прекрасно видно… Задаваясь вопросом, не страшно ли мне, я осознавал, что не чувствую страха. Боится моё тело, не мозг. — Ну привет, — хрипловатый голос доносился из темноты, где была решётка в другую камеру. Я расслышал только первое слово, а второе? «Лилия?» — подумал я, будучи уже прижатым к другой части камеры.