тюремная лилия

— Зачем тебе это? — спросив его, упёрся руками и головой в стену, чтобы старший не видел моего красного и заплаканного лица… — Зачем мне это? — как бы передразнивая меня, повторил Ким. Его голос прямо вбивался в мои тело и голову. Вибрация меня просто парализовала. — Почему ты прикасаешься ко мне? — с той же пустой нотой проговорил ему в ухо, которое было рядом с моим лицом. Дыхание скрадывало всё. — Почему прикасаюсь? — также повторил невнятно. Его действия придавали этой ситуации страх, который расстилался по полу в попытке пройти насквозь меня. Заданный вопрос так тяжело летал в воздухе, давая понять, что он и не собирается на него отвечать, но ему также интересно посмотреть на мою реакции от слов насильника. Рука скользнула к моему члену, проходя по низу живота, задевая каждую волосинку. — Ты. — Обвёл рукой мой орган, затрагивая головку. — Моя, — шепча на ухо. Наклоняя меня к полу, надавил на спину, из-за чего мне пришлось лечь на холодную плитку. — Лилия. — Приближаясь к лицу, облизал щеку, по которой текла почти засохшая слеза. — Навсегда, — спустившись прямо к губах, проговорил это с такой тяжестью, будто убьёт и себя, и меня, дабы быть навсегда вместе. Я смотрел в эти стеклянные глаза, которые отражали боль, но в тоже время безмерную похоть. — Что ты имеешь в виду? — ноги начинало трясти, но Ким их сдерживал, проводя своей рукой по ним. Его кольца опять царапали мою кожу… — Ну-у, ты же не такой глупый, Чон-и. Как только ты ступил ногой в эту тюрьму, то стал моим, а точнее моим собственным цветком, разве это не романтично? — рука коснулась моей шеи и продолжила изучать моё тело. Соски просто горели от таких прикосновений, внизу уже всё коптилось. Желание бушевало внутри, поэтому, схватив его за запястье, я с дикой похотью зафиксировал его пальцы на моём члене… — Двигай, — тихо, не торопясь сказал. — Вверх-вниз. Покажи, что я твоя лилия… Мой бред ничем не объяснить. Я не понимал, что говорил. Может, он просто что-то дал, может уколол, да и подсыпать какую-то дрянь очень легко. Мне было неважно, честно, хотелось чувствовать его внутри себя очень… очень глубоко… Тэхён не стал переспрашивать и с желанием начал действовать. Его движения были грубыми, но аккуратными. Ведя мокрую дорожку от шеи до пупка, прожигал во мне дыры. Каждый миллиметр тела отзывался на его прикосновения. Это был мой первый раз, поэтому я особо не знал, что делать, только хватал Кима за волосы, причём очень жёстко. Они были такими мягкими, будто он вообще в этой тюрьме не находился. Все бы сказали: да как такой красавчик мог кого-то убить? Но поверьте мне, по его глазам видно, сколько крови и трупов он видел. — Ты мне собрался волосы выдрать или тебе настолько нравится? — его шипящий, но бархатный голос ударялся о стенки камеры, создавая такое эхо, которое проникало в меня и душило всего изнутри. Может быть Тэхён так и заманивал жертв, но от такого тона хотелось лежать только с поднятой попкой и просить, чтобы он выебал тебя до потери пульса либо залил до краёв, чтобы его член скользил по сперме, выскальзывая из дырочки. Было много мыслей, пошлостей, прямо сейчас хотелось чувствовать Кима младшего в себе. Ощущать в себе его размеры, толщину, твёрдость. Заходя за рамки, проник в меня двумя пальцами, от чего мой рот открылся в немом стоне. Было до безумия больно, но мне так больше нравилось, поэтому я начал насаживаться на них кое-как. — Да ты мазохист, — улыбнувшись, проговорил мне с ноткой стёба. Отвлекаться не хотелось, поэтому я не отвечал на его слова и наслаждался этой болью. Видя меня таким, Ким покусывал соски, захватывая кожу с боков. Такое действие было необычным, больным, но манящим, что ли. Будто ток проходился вокруг мягких сосочков, забирая всю мою энергию. Не дожидаясь моей мольбы, Тэхён ввёл третий палец, чем и вызвал капли крови, но продолжал входить. Я понимал, что его руки грязные, но ведь моё тело тоже нечистое, поэтому два грязных «актёра» играли в сценку «хозяин и запачканный цветок». Вот здесь и выбивается моё прозвище. Я просто испорченный, запачканный какой-то похотью, которая у всех вызывает гадость и отвращение. Я позволяю какому-то убийце меня трахать, целовать, называть своим. Нормально ли это? — Мне не нравится твой туманный взгляд, давай его рассеем? — не теряя и секунды после вопроса, вошёл в меня очень аккуратно, вместе с тем делая грубоватые толчки, создавая непонятные ощущения. Глаза мгновенно закрылись от такой боли, а губы, не в состоянии сдерживать крики жжения, издавали болезненные стоны. Старший не останавливался при таких исходах, а наоборот, погружался в меня полностью, так, что его яйца бились о мою задницу. Они были настолько горячими и мокрыми, что дарили невероятные ощущения ягодицам. — Я знаю, что тебе такое нравится. — Продолжая трахать меня, держал моё горло в оковах рук. Сдавливая гортань, давал понять, что нужно прикрыть губы, но из-за такой чувствительности я просто не мог. — Ах… мгх… Тэ… Очень хотелось кричать, чтобы меня выебали до смерти, но сейчас из-за пальцев на шее я мог только стонать и еле-еле звать Кима… — Я сей… кочну. — Не успев воспринять его речь, почувствовал, как дырочка моя сама по себе сжимается, будто боится, что её вкуснятина просто вытечет. Его сперма была такой горячей, что я не удержался и кончил ему на лицо. Остатки попали на моё тело, смешавшись с потом. Это лицо… Под ночным светом оно было просто потрясающим. Сперма аккуратно стекала по губам, которые рефлекторно облизали эту смесь, — глоток.

***

— Чон Чонгук, Вы свободны. Как долго я хотел услышать эту фразу, целых четыре года молился о ней, прокручивая в голове. И вот наконец-то выйду из проклятой тюрьмы и забуду про всё, что здесь было. Вы спросите, а что с Тэхёном? А ничего. Все эти четыре года он трахал меня, когда ему хотелось, а это было практически каждый день. Невыносимо становилось. Каждый раз как первый. И вот я больше его не увижу, как только пересеку порог камеры. — Ты мой, не забывай, — из темноты донёсся тихий, но знакомый голос — голос Тэхёна. Боятся было уже нечего, как я, естественно, думал, поэтому шёл с охраной к выходу, но случилась непредсказуемая ситуация. Идя спокойным шагом, услышал сзади шум, причём очень громкий. Обернувшись на звук, увидел, как двое охранников лежали убитые, а возле них стояла шайка Кима. Я хотел было бежать, но передо мной уже стоял Тэхён с идиотской улыбкой. Его сильные руки схватили меня за запястья и потащили в его камеру. Страх снова окутал меня, ведь я почти свободен, а меня перехватывают и уводят в камеру «пыток». — Ты захотел меня кинуть? К чему был тот вопрос? Почему меня просто не оставить? Найти, например, новую жертву, потому что ему тут ещё долго сидеть из-за сегодняшней ситуации, но меня, блять, ждал тот же сюжет… Его руки прижали меня к стене, а губы предательски перекрыли мне дыхание. Тэхён не хотел отдавать «своё», поэтому решил навеки изуродовать моё тело и душу. Дальше жизнь просто закончилась, а полиция расскажет, что произошло… — Мы нашли двух мёртвых заключённых. Они сидели в форме цветка: один был стебелем, а другой как раз-таки цветком. Как выяснилось, его прозвище было «Лилия»… [Эта ситуация была просто обворожительна, мысли Тэхёна никому не давали покоя, даже самому Киму. Идея была спонтанной, но такой, на его взгляд, романтичной. Умереть в позе цветка, где Чонгук сидит на семени, которое его и питало жизнью, а тэхёновы руки создавали силуэт листьев на шеи у Чона…]