Конец

Му Цин не понимал, что с ним происходит. И непонимание это свалилось на него совершенно внезапно. Вроде все было как обычно. Он писал отчеты Лин Вэнь и дрался с Фэн Синем, этот идиот ни на секунду не переставал бесить его. Но в какой то момент вся ненависть, что он испытывал больше восьмиста лет испарилась. Исчезла, будто ее никогда и не было вовсе. Это произошло, будто по щелчку пальцев. Раз, и он уже простил ему все давнишние обиды. Может меня кто-то проклял? — тогда подумал Му Цин, но сразу же отмел эту мысль. В последнее время, демоны, с которыми он сражался, не обладали даром проклятья. Вместо нее, поначалу сначала появилась пустота, а потом что-то нежное, словно любовь. Он раньше никогда не испытывал таких чувств, поэтому сомневался. Подумав об этом в первый раз, Му Цин так и замер посреди своих покоев, забыв, куда он вообще направлялся. Он не бился в истерики, и не кричал о том, какой вздор лезет ему в голову. Он лишь нахмурил брови и сел на свою кровать, тщательно обдумывая свои чувства к Фэн Синю. Он не понимал, с чего вдруг ему понравился Фэн Синь? Они знают друг друга так давно, он бы наверняка влюбился в него раньше. Му Цин всегда был рассудителен, а потому понимал, что спешка в таких делах ни к чему не приведет. Он решил, еще немного понаблюдать за Фэн Синем, чтобы окончательно во всем убедиться. Они частенько вместе тренировались, но из-за каких-то мелочей, что возникали в процессе, они начинали ожесточенную битву, которая тоже была неплохой тренировкой. Лишний раз убедиться, насколько далеко в своем физическом развитии продвинулся твой соперник, никогда не бывает лишним. Вот и сейчас, они встретились на тренировочном поле, чтобы начать очередную тренировку. Оба знали, во что это перерастет потом. Но сегодня, Му Цин не был уверен в этом. Обычно, споры начинались из-за его едких комментариев, по поводу стиля боя Фэн Синя. Тот, не выносивший критику, особенно от Му Цина, вспыхивал моментально. Сегодня Му Цин чувствовал, что не может сказать что-то грубое в его адрес. На ум приходили мысли только о том, как все-таки прекрасен Фэн Синь. Его вечно непослушные волосы, что с трудом собирались в пучок. Кожа, темнее, чем у самого Му Цина на пару тонов, напоминавшая жженый сахар. Так и хотелось к ней прикоснуться. Его светло-карие глаза, в которых можно было прочитать не только все его эмоции, но и все мысли. Он был таким честным. И эта его черта особенно нравилась Му Цину. Он терпеть не мог лицемерных ублюдков, что на земле, что в небесной столице. Задумавшись совершенно не о тренировке, Му Цин пропустил стрелу, что вонзилась ему прямо в плечо, чуть выше сердца. Вот же, купидон несчастный — подумал Му Цин, напрягаясь от внезапной боли. Фэн Синь тут же подскочил к нему, с удивленным взглядом, явно не понимая, как такое могло произойти. Му Цин знал, о чем он думает, стоило ему только взглянуть в эти медовые глаза. — Му Цин! Ты чего? — тут же спросил Фэн Синь, не зная, волноваться ли ему за боевого товарища, или злится, за то, что он летает в облаках. — Я… задумался, кое о чем, — ответил Му Цин, глядя себе под ноги. — Давай на сегодня закончим, — сказал он, и после своих слов выдернул стрелу из своего плеча, надеясь, что боль немного отрезвит его. — Тц — раздраженно цыкнул языком Фэн Синь — Может тебе помочь? Му Цин взглянул на него, приподняв одну бровь. Затем он едва заметно улыбнулся и ответил: — Премного благодарен, генерал Наньян, за ваше волнение, но я в состоянии справиться самостоятельно, — нарочито вежливо проговорил и специально упомянул титул Фэн Синя, что бы позлить его. Чтобы он ни в коем случае не догадался, что что-то не так. Фэн Синь на это лишь злобно сверкнул глазами и удалился с тренировочного поля. Вернувшись в свои покои, Му Цин начал обрабатывать рану, параллельно размышляя, о сегодняшних событиях. Он мог бы излечить ранение духовными силами в мгновение ока, но решил занять руки. Так легче думается. Вспоминая образ Фэн Синя, он не мог не улыбаться. Вот это я влип, — подумал он, завершая обработку. — И что же теперь делать? Может игнорировать его? Попытаться забыть о нем? Хотя, я знаю его так долго, не думаю, что мне удастся. Он не был напуган. Он трезво оценил ситуацию и, сделав выводы, пытался понять, что теперь делать. Одно он решил наверняка. Принять свои чувства и не бегать от себя самого, но, ни в коем случае не показывать их Фэн Синю. Еще Му Цин думал о том, изменится ли он сам. Все-таки романисты в мире смертных все как один писали о том, что при влюбленности человек меняется, становится более застенчив, и пытается, изо всех сил понравиться желанному объекту, в мечтах надеясь на взаимность. Му Цин за свою жизнь много книг прочитал, и в каждой было что-то похожее, следовательно, это и в правду происходило. Не могли же они написать это на пустом месте, взяв из собственной головы. Или же кто-то один, очень давно, придумал забавную сказку, про двух влюбленных и теперь все берут с нее пример? Му Цин метался от одной мысли к другой. Вскоре решив, что это бесполезное занятие, он решил плыть по течению. Будь что будет, — думал он — В конце концов, не умру же я от этого? Му Цин усмехнулся на свою последнюю мысль, после чего, снова занялся отчетами. Через какое-то время его жизнь действительно кардинально поменялась. Он даже и представить себе не мог, что любить кого-то так сложно. Особенно если этот человек ненавидит тебя всей душой. Поначалу он даже не придавал этому значения. Да, у него, откуда не возьмись, появились чувства, и что? Он не рассчитывал на взаимность, так что пусть хоть до смерти ненавидит. Они все так же устраивали тренировки, вот только драк в конце стало на порядок меньше. Да и Му Цин работал не в полную силу. Он хоть и понимал, что Фэн Синь сумеет отразить любую его атаку, даже самую яростную, но какая-то его часть постоянно волновалась. Вдруг Фэн Синь не успеет увернуться, и он нанесет ему слишком тяжелое ранение? Му Цин понимал, как нелепо его волнение, но ничего не мог с собой поделать. Наверное, это и есть те перемены, о которых он думал. Казалось бы, если так боишься его ранить, просто отмени тренировки и игнорируй его. Но эту мысль Му Цин постоянно отметал. Встреча на тренировочном поле, была единственной, где он мог его увидеть, и где он один был поглощен вниманием Фэн Синя. Иногда он думал о том, чтобы наладить отношения. Попробовать предложить перемирие. Вот было бы здорово, сидеть, у кого-нибудь во дворце и не спеша потягивать чаёк из фарфоровых чашечек, болтая ни о чем. Но это были лишь его глупые мечты. Быть соперниками уже вошло в их привычки, а, как известно, от привычек не так просто избавиться. Да и о каком перемирии могла идти речь, если Фэн Синь ненавидел его. Откуда такая уверенность в ненависти? — иногда спрашивал он сам себя, а после сразу же отвечал, параллельно думая о том, что, наверное, именно так и сходят с ума. — А разве может быть по-другому? Время шло и единственной проблемой Му Цина стало сокрытие своих чувств. Он боялся, что при виде Фэн Синя, начнет краснеть, или, что Фэн Синь обо всем догадается. Он хоть и называл его дураком, но знал, что это не так. Еще он боялся, что вскоре Фэн Синь поймет, что он снизил силу в своих атаках, потому, что не хотел причинять другому богу вред. Боялся, хотя осознавал, что это чересчур заметно и только слепой не увидит. Му Цин постоянно пытался вести себя как раньше. Будто ничего и не происходило вовсе. Но говорить ему обзывательства совсем не хотелось. Хотелось сказать, насколько он считает его прекрасным, погладить по щеке и прижаться всем нутром к этому разгоряченному телу. Но это было невозможно. Каждый раз, осознавая это, Му Цин мрачнел лицом и чувствовал, как ком застревает в горле, лишая его возможности дышать. Слезы тоже были для него чем-то непонятным. Он мог довольствоваться тем, что они видятся каждый день и уже за это говорил спасибо. Но ком в горле от этого, почему-то не пропадал. Еще один симптом из книг романистов — вселенская печаль от невзаимности. Как глупо, мои чувства лишь моя проблема, почему даже осознавая это мне так плохо? — думал он, сведя брови к переносице. Вскоре он понял, что это зависит не от него, точнее он никак не мог управлять этим. Его настроение менялось каждые пять минут и угадать, что он сейчас почувствует, радость или глаза полные слез, не было возможным. Иногда такие приступы заставали его прямо на улице, посреди дня. Но со временем, он научился их сдерживать и терпеть, не смея показать окружающим свои эмоции. Из-за таких ограничений, слезы настигали его ночью, и он плакал, надеясь, что от этого станет хоть чуточку легче. Легче никогда не становилось. Он рыдал навзрыд, понимая, что больше он так не протянет и с этим нужно, что-то делать. Му Цин осознавал, что он очень хочет получить взаимность Фэн Синя, хоть и постоянно отрицал это. Он больше не мог плыть по течению. Пора было самому выбирать направление. Порой он мог прорыдать всю ночь. В такие дни он не выходил из своего дворца. Лишь изредка поглядывал в окно, краснея щеками, если вдруг на горизонте появлялся Фэн Синь. Он пил чай, пытаясь успокоить нервы, и смотрел на свое отражение в зеркале. Бледная кожа, чересчур покрасневшая вокруг глаз и носа, тонкие губы и темные глаза. Как уродливо, — вечно думал он, сжимая губы в тонкую линию, уходя в другой конец покоев. Он ходил из угла в угол, придумывая план действий. Смерть казалась ему наиболее притягательной, но он не мог выбрать путь труса и слабака. В конце концов, он бог войны. Игнорировать Фэн Синя тоже не получится. Так станет только хуже — подсказывало ему собственное нутро. Спросить совета у Се Ляня он принципиально не хотел. Он вообще был против того, чтобы впутывать в свои проблемы кого-то постороннего. Му Цин думал, что справится сам, и это только его душевные муки. После такого периода апатии, он снова возвращался к обычной жизни, делая вид, будто ничего не произошло. Он все так же тренировался с Фэн Синем, и все так же дрался не в полную силу. Иногда тот спрашивал, где он был, на что Му Цин только молчал, надеясь, что тот поймет его нежелание отвечать, и забудет о вопросе. Фэн Синь делал вид, что забыл, думая, что Му Цин ответит в следующий раз. — Му Цин, черт тебя побери, что с тобой такое?! Ты что же принял меня, за какую-то девицу, почему дерешься так слабо? — взревел Фэн Синь, после очередной атаки Му Цина. Он все никак не мог набраться смелости и убедить себя в том, что плохих последствий не будет. Фэн Синю, видимо это надоело. — Идиот, я могу долбануть тебя так, что ты больше не встанешь. Но сейчас мы на тренировке, а не в реальном бою, — ответил Му Цин, стараясь сделать голос более безразличным. Фэн Синь кинул свой лук на землю и, сказав «Ах, тебе нужен реальный бой» накинулся на Му Цина с кулаками. Между ними снова завязалась битва, но уже не такая яростная как раньше. Му Цин не наносил ударов, а только защищался. Он вообще вел себя, как тряпичная кукла. Фэн Синя это выводило еще больше, и он наносил удары все сильнее и сильнее. Наверняка его выводило из себя то, что Му Цин не считает их сражение чем-то важным. Да и вообще у него такое лицо, будто он не хочет в этом учавствовать. Му Цину действительно надоело это, и он неожиданно ударил Фэн Синя под ребра, а когда тот согнулся пополам, теряя бдительность, Му Цин сел на него сверху прижимая его к земле своим телом и держа руки над его головой в крепкой хватке. — Неужели, все же решил поучаствовать — злобно спросил Фэн Синь, неровно дыша, от недавних действий. Му Цин держал его крепко. Он вдруг почувствовал ком в горле, а потом жгучую ненависть, за то, что все это происходит именно с ним. Он попытался унять эмоции и тихо проговорил: — Фэн Синь, давай закончим нашу вражду. Раз и навсегда. Он сказал это неподумав как следует, и все что ему сейчас оставалось, наблюдать за широко распахнутыми глазами, в которые он смотрел не отрываясь. — А ты что же, признаешь мое превосходство над тобой и боишься проиграть? — ответил он, с едкой ухмылкой на лице. Эти слова были словно спусковой крючок. Му Цин понял, что держать эмоции под контролем ему больше не удастся. Пусть я потеряю возможность видеть его каждый день, я не могу больше сдерживаться, — подумал он, прежде чем обрушить, на Фэн Синя свою гневную тираду. — Придурок! Это ты во всем виноват! Если бы тебя не было, я бы не мучился так изо дня в день, словно последний грешник в этом мире. Ты такой идиот, Фэн Синь, моих чувств не заметил бы только слепой. Почему ты не оттолкнул меня. Ты же ненавидишь меня всем своим нутром. Неужели, ты действительно так отчаянно хотел стать на голову выше меня, наступить мне сапогом на грудь, в знак победы? Что ж можешь делать и думать что хочешь. Да, Фэн Синь, ты победил, ты превзошел меня, — все это он выпалил на одном дыхании, не замечая, как слезы льются из его глаз, капая на чужое лицо. — А теперь будь так добр, уйди из моей жизни, потому что я больше так не могу… Под конец своего монолога Му Цин рыдал навзрыд, уткнувшись в одеяния бога, что все еще находился под ним. Му Цин не видел его лица, но знал, что тот все еще пребывает в шоке, раз до сих пор не скинул его с себя. Через какое-то время он пришел в порядок и смог совладать со своими эмоциями. Он поднялся на ноги, но Фэн Синь все еще оставался на земле, глядя своим пустым взглядом в небо. Взглянув на него последний раз своими красными и опухшими глазами, Му Цин произнес уже более тихим голосом: — Я понимаю, тебе было неприятно об этом слушать, но теперь, будь уверен, я не побеспокою тебя. Фэн Синь тут же посмотрел на него, как будто хотел что то сказать, но не найдя нужных слов почти шепотом произнес: — Му Цин. Но он уже довольно далеко успел уйти, поэтому вряд ли услышал. Му Цин вернулся в свой дворец, и стоило массивным деревянным дверям захлопнуться, как он тут же сполз на пол, обхватывая собственные колени, утыкаясь в них носом. Вот черт, что теперь будет? — спрашивал он себя. — Ладно, нужно продолжать жить так, будто ничего не случилось. Мне не в первый раз испытывать жгучую обиду и разочарование в этой жизни, — говорил он сам себе, чинно расхаживая по своим покоям. — Я справлюсь. Всегда справлялся. Му Цин отряхнул свое ханьфу от несуществующей пыли и решил отправиться в мир смертных, чтобы немного разгрузить голову. Спустившись вниз, он нашел идеальное место для успокоения почти сразу же. Это было маленькое озеро, за которым, виднелись гигантские горы. Озеро окружал лес, ярко блистая зеленой листвой, в лучах заходящего солнца. Му Цин наблюдал за тем, как солнце постепенно растворяется в линии горизонта, которая была не закрыта горой, и чувствовал небывалое умиротворение, от того, что в его голове совершенно нет никаких мыслей. Он сидел на берегу у озера, слыша, как от очередного порыва ветра колышется листва и озеро, создавая небольшие волны. После порывов ветра опять становилось оглушительно тихо. Му Цин посмотрел на горизонт, полностью поглотивший солнце и, сделав глубокий вдох, сказал сам себе «Я справлюсь». Улыбнувшись, он посидел так еще немного, после чего вернулся в свой дворец. Стоило ему войти на свою территорию, младшие служащие тут же сообщили, что внутри его ожидает генерал Наньян. Сердце Му Цина начало биться, где то в горле, не давая возможности вздохнуть. Мысли, что до недавнего момента были спокойны, теперь снова метались туда-сюда, создавая невыносимую головную боль. — Зачем он тут? — еле выдавил из себя Му Цин, но его служащие покачали головами. Собрав всю свою волю в кулак, он вошел в собственный дворец, направляясь к комнате, куда посадили незваного гостя. Придав своему лицу как можно более отстраненный вид, он зашел в комнату и увидел спину Фэн Синя, взгляд которого очевидно направлялся в окно. — Что, пришел посмеяться? — спросил Му Цин, закрывая за собой двери. Фэн Синь обернулся. Лицо у него было как будто бледнее, а глаза бегали из стороны в сторону, не зная, за что зацепиться. — Нет, Му Цин, ты должен выслушать меня! — резко проговорил он, подходя почти вплотную. — Я весь во внимании, — ответил Му Цин, опуская глаза в пол. — Послушай, во-первых, я никогда не ненавидел тебя, да, ты очень часто раздражал меня, но настоящей ненависти я никогда не испытывал к тебе. После его слов Му Цин поднял удивленный взгляд, явно не веря в услышанное. Но Фэн Синю хотелось верить, он же никогда не врал, правда? В душе Му Цина промелькнула надежда, на то, что сейчас ему признаются в ответ. Но он не хотел обнадеживать себя раньше времени, поэтому попытался выкинуть эту мысль. — Му Цин, — продолжал Фэн Синь. — Я ни в коем случае не собираюсь смеяться над тобой или как то издеваться. Не будь обо мне такого низкого мнения. Я не настолько ужасен. Ты дал мне понять, что не справляешься с этим в одиночку, поэтому я как твой друг… — На этих словах, глаза Му Цина сделались еще больше, а челюсть, кажется, была готова упасть на пол. — Я помогу тебе. Надежда, что образовалась в душе Му Цина, окончательно окрепла, как бы он не пытался заглушить ее. Сейчас его мир здорово пошатнулся. Как это… Он не ненавидит меня и считает своим другом? — мельком подумал Му Цин, готовый радоваться, как ребенок подаренной конфете. — Прости, но я не смогу ответить взаимностью, — проговорил Фэн Синь, после чего стал чесать затылок. — Но я хотя бы могу быть рядом с тобой, чтобы немного облегчить твои страдания? Му Цин перестал его слушать, после первого сказанного предложения. Ком сдавил горло с небывалой силой, он и впрямь подумал, что сейчас упадет без сознания, от нехватки кислорода. Надежда, что появилась и окрепла за время их диалога, разбилась, словно стекло и все осколки прилетели точно в сердце, принося невыносимую боль, и грозя разорвать его на миллионы кусков. Но, кажется, оно и без этого разбилось, словно хрустальная ваза. Он знал, не стоит себя обнадеживать. — Эй, Му Цин, — все не унимался Фэн Синь, будто издеваясь, будто не замечая выражения лица своего друга. — Ты позволишь мне помогать тебе? Му Цин посмотрел на него глазами, в которых уже собирались слезы, а после с самой непринужденной улыбкой выговорил: — Конечно, для этого ведь и нужны друзья? Фэн Синь радостно улыбнулся. Все-таки счастливые концы бывают только у этих чертовых романистов, — подумал Му Цин.