Драгоценная иллюзия

Она влюбилась в свою подругу. Точнее, она осознала, что давно испытывает к ней чувства. И шутки, мол, «Если тебе не с кем встречаться, будь со мной» уже перестали быть шутками. Они стали иглами, что вонзались прямо в сердце, но Камилла предпочла их игнорировать, всё также улыбаясь и шутливо флиртуя. Шутливо ли? В горле стоял ком, в глазах — с трудом сдерживаемые слёзы, но она улыбалась. У девушки была привычка, странная, известная только ей. Когда она улыбалась не по-настоящему, она улыбалась, закрывая глаза. Прикрывая их. Не зря же говорят, глаза — зеркало души. Она боялась, что не сможет скрыть, как ей грустно внутри, поэтому отводила взгляд. Поэтому закрывала их и продолжала улыбаться. Многие непонимающе смотрели, мол «Как можно улыбаться с закрытыми глаза? Зачем? Это так странно!» Но было даже хорошо, что они не понимали. К лучшему. Не придется тогда объяснять. Иногда казалось, что она вот-вот заплачет. Почему? Чувства не поддавались контролю, захватывали и душили её. Она была для Камиллы… Словно жизнь? Да, пожалуй, воздух, без которого невозможно дышать. Почему бы тогда не признаться? Зачем, если ответ очевиден? Она… Она тоже влюблена, также безумно и безнадёжно. Болезненно, до порезанных запястий (от вида которых Камилла буквально умирает внутри), до ночных истерик, до ссор и расставаний, а затем безжизненного существования. И Камилла это всё видит… Всё знает… И ничего, ни-че-го не может сделать для своей драгоценной подруги. Только выслушать, поддержать, утешить, обнять. Поднять настроение тупыми шутками. Девушка устала улыбаться. Её сердце каждый раз изящными иголочками разрывают на лоскутки. Медленно, мучительно. Девушка вспоминает ханахаки, свой любимый жанр. И сравнивает свои чувства с этой болезнью. Действительно, словно корни медленно прорастают в самом сердце, словно лепестки застряли в горле. Только кашля нет. И смерти. К сожалению. Ах, смерть. Простой и очевидный выход из этого мучительного круга. Как было бы здорово, словно в книги, умереть, задохнувшись лепестками, умереть от боли, от неразделенной любви. Жутко и красиво. И правдиво… После каждой встречи девушка с тяжелым выдохом падала на кровать. Казалось, вместе с воздухом из тела уходили все силы… И она больше не вставала, до самого утра. Она просто лежала, стараясь не думать о том, какая её подруга великолепная, и отчаянно молила о смерти, что казалось ей освобождением. Три года. Это продолжается уже три грёбанных года. Если бы эта болезнь из книжек существовала, она бы не прожила столько. Мучения девушки прекратились бы… И столь желанная смерть, наконец, пришла бы. Камилла мечтает о смерти. Она устала. Устала вообще. Устала учиться. Устала трудиться. И устала чувствовать. Почему, ну почему в жизни не так, как в книжках?! Почему не существует простого и «волшебного» выхода из ситуации, где все бы были счастливы?! Когда она, наконец, будет свободна от всего этого? И каждое утро Камилла всё же просыпается. Открывает глаза, видит всё тот же белый потолок и стены светло-лаймового цвета и еле чувствует своё тело. Руку она отлежала до посинения, а ногу схватила судорога. Неприятно. Она чувствовала себя так, будто стала зомби, и её мертвое тело, уже начавшее разлагаться, заставили работать. Пожалуй, это весьма точное сравнение. Приходится вновь вставать с кровати. Вновь выдавливать из себя улыбку. Потому что так надо «другим», потому что окружающим не до чужих проблем. Ведь девушка обязана своим родителям и прекраснейшей семье. Она росла, окруженная заботой и вниманием, все её любили, она должна быть благодарная за такую жизнь… А та благодарность, что хотят от неё родители — хорошие оценки и, в будущем, хорошая жизнь… А мама ещё внуков хочет. Ей нельзя плохо учиться. Нельзя лениться. Нельзя бунтовать. Нельзя пить и курить. И нельзя, уж тем более, резаться. Кроме того, с родителями-гомофобами, нельзя влюбляться в девушек. У её подруги совершенно другая жизнь. Она вообще другая. Такая честная, искренняя, свободная. Она не пытается быть идеальной и строить из себя «само-совершенство». Она такая, какая есть. Она не боится страдать и прямо об этом говорить. Она не боится резать вены, зная, что её могут осудить… А Камилла боится. Боится не быть той «идеальной», какой её хотят видеть родители. Боится, что её осудят. Поэтому Камилла твёрдо для себя решила, что порежет вены, если она всё же не сможет больше сдерживаться, только один раз за свою жизнь, когда точно решит умереть. Только если окончательно сломается, когда другого выхода не будет, а совесть и вина перед родителями, наконец, заткнутся.

***

Девушки решили сходить в кафешку и поговорить о жизни, потому что не виделись уже полгода. У подруги были короткие багровые волосы, которые она постоянно нервно заправляла за ушко, потому что они лезли в глаза. Камилла не могла оторвать глаз от этого зрелища. В её сердце разлилась нежность и ласка по отношению к девушке напротив. Хотелось… Да ничего не хотелось, наверное. Просто смотреть на неё. Просто любить её. Девушка с багровыми волосами рассказала о том, что, наконец, кажется, разлюбила бывшую, что искала себе другую девушку, и, даже ненадолго нашла такую, но, в конце концов, разочаровавшись, бросила. Она спросила, не знает ли её подруга какой-нибудь сайт знакомств для лесбиянок. Подруги вместе стали просматривать веб-страницы, но сердцу Камиллы было неспокойно. «Это ли мой шанс? Это надежда на что-то? Спустя столько времени… Есть ли у меня шанс?» Девушка разрывалась, не зная, предлагать ли свою кандидатуру, или всё же промолчать. В итоге, решив прощупать почву шутками, она вымолвила: — Если ты никого не найдешь, то я всегда могу предложить себя. Подруга спокойно на неё посмотрела. Она вообще была спокойной и мудрой девушкой, чем Камилла не уставала восхищаться. — Я к твоим услугам, солнышко~ Заигрывающе произнесла Камилла и улыбнулась с закрытыми глазами. Нельзя. Нельзя показывать эмоции. Играй. Подруга была всё так же спокойна, продолжая слушать. Камилла стала ещё более взволнованной. — Хотя я, конечно, не могу гарантировать любовь на век… Но зато я всегда буду о тебе заботиться. Я никогда не дам тебя в обиду. Я могу подарить тебе заботу и ласку. (Которых скопилось слишком много внутри моего сердца, и их становится всё больше каждый раз, когда я смотрю на тебя). Глаза напротив приобрели оттенок серьёзности: — Ты сейчас говоришь серьёзно? Ты же не лесбиянка. Камилле мгновенно поплохело. Она попыталась что-нибудь ляпнуть в ответ, но вышло нечто неразумное: — Ах-ха-ха, ну да, было бы плохо, если бы кто-нибудь из нас влюбился бы в другого. Подруга стала ещё серьёзнее. Даже суровость проявилась в её чертах лица, как показалось Камилле. — И почему же? Паникуя, девушка не знала, что ответит, в итоге ляпнув что-то вроде: «Ну, если кто-то влюбиться, он же будет страдать…», но даже она сама не поняла свой ответ. Наступила неловкая пауза, которую девушки быстро замяли, начав избегать этой темы.

***

Спустя несколько месяцев она сломалась. Она нашла себе парня и решила, что «комфортная и счастливая любовь» лучше, чем болезненная привязанность «из огня, да в полымя». Поэтому она написала подруге. — Я думаю, нам нужно немного поговорить… — В чём дело? — Я не знаю, как это лучше сформулировать Руки дрожали, текст набирался плохо… Но надо доводить дело до конца, раз уж начала. — Не так давно у меня появились..... некоторые проблемы… — Какие? — Мне сложно с тобой общаться Девушка зажмурилась, ей было страшно даже представить, что случится дальше, после этого её сообщения. — Ну, в принципе, могу сказать то же самое. Без обид, но с тобой тяжело разговаривать, в основном именно потому, что отдачи и желания общаться я у тебя не замечаю. Сердце словно схватили в тиски, как сжимается глотка человека на последнем вздохе, а затем… просто развеялось пылью по ветру. Не столько больно, сколько… Пусто? — Я и говорю… Из-за проблем, которые у меня начались, мне сложно с тобой общаться. Девушка попыталась объясниться, чтобы не выглядело всё так, будто ей перестала быть дорога её подруга. Нет, наоборот, дорога настолько, что это вышло за все рамки нормального. — Ну, может быть, тебе просто не интересно со мной. — Интересно, но больно и неприятно… О причинах я не могу сказать… В общем… Если я пока не буду писать, ты не обидишься? Эти жалкие слова — всё, что смогла выдавить из себя девушка… Ей стало дурно. — Если ты не скажешь, в чем дело, я ничем тебе помочь не смогу. Не пиши, я не обижусь. — Даже если бы ты эти причины узнала, то всё равно ничем бы не смогла помочь, так что… нет смысла говорить. — Как хочешь. Я не стану тебя заставлять. — Я понимаю, что это некрасиво по отношению к тебе — ты имеешь право их знать. Но я не хочу говорить, надеюсь, ты простишь мне мой эгоизм. — Как хочешь. — Спасибо. Дрожащими руками девушка отложила телефон в сторону… И даже не стала, как обычно, падать на кровать… Не было сил, чтобы до неё дойти. Она просто откинулась на спинку стула и, даже не расслабляя конечностей, аля безжизненный труп, просто замерла статуей. Она смотрела вперед себя, но ничего не видела, а мозг судорожно пытался принять произошедшее. Впрочем, она себе всё так и представляла. Её подруга спокойная и понимающая, она бы не закатила истерики. «А из-за бывшей закатывала» — тихо подсказал маленький чёртик на плече, а затем продолжил: «Ты просто ей не настолько дорога. Кто ты ей? Просто подруга. Когда-то, возможно, лучшая подруга. Но это было давно. А сейчас, смотри, она легко тебя отпустила, потому что ты ей не нужна». «Неправда, она просто очень добрая и понимающая, она никогда никого рядом с собой не держит, потому что уважает человека и его свободу!» — упорствовал маленький ангелочек, не позволяя клеветать на доброго человека. «Кроме бывшей» — с дьявольской усмешкой добавил чёртик. Ангел не нашелся, чем возразить. А Камилла оказалась добита. «Верно, я никогда не была ей дорога настолько, чтобы она, поступаясь своими принципами, всё равно попыталась бы меня удержать. Я не её возлюбленная и никогда ей не была… Мне надо просто засунуть свои чувства куда-нибудь поглубже, да подождать, пока они сами не пройдут. Ведь именно это я решила сделать, когда пошла писать ей». — девушка вздохнула, потеряв столько энергии, что её голова закружилась от обессиленного состояния тела.

***

Те чувства, что она заперла на замок в самом глубоком уголке своей души, больше не могли быть скрыты, они переполнили девушку, захватили всю её сущность, они отчаянно пытались вырваться наружу, найти выход, противясь усилиям хозяйки их подавить. Сколько бы Камилла не кричала в уме на свои собственные мысли, сколько бы не пыталась снова взять их под контроль, ничего не получалось. Дрожащей рукой она прикрыла глаза, пряча от самой себя слёзы, но, конечно, девушка прекрасно понимала, что продолжать так дальше она не сможет. «Нет! Я не должна любить её, не должна! Надо держаться, пожалуйста, нужно держаться…» Руки дрожали, дрожали от приложенных усилий в попытках успокоиться, но результата не было никакого. «Не думай, не думай, не думай, не думай о ней!» — кричала девушка самой себе, но её бесконтрольные мысли всё равно одерживали победу, бесконечно воспроизводя в сознании любимый образ. «Не думай! Пожалуйста, не думай!..» — захлебывалась безмолвным криком Камилла. Обхватив себя руками, она невольно вонзила ногти в кожу, оставляя царапины. Вдруг наступила тишина. Голова опустела, бушующие мысли исчезли без следа. Это чувство опустения должно было пугать, но… Девушка словно почувствовала освобождение, она, наконец-то, спустя долгое время, снова смогла вдохнуть полной грудью. Медленно, словно со скрипом, она опустила голову и безжизненным взглядом оглядела свои руки. Они были покрытыми небольшими, не сильно глубокими царапинами, из одной ранки появилась маленькая капелька крови. Девушка снова замерла, пустым взглядом изучая свои руки, мысли исчезли, словно бури, разразившейся пару минут назад, никогда и не было. Спустя пару мгновений, Камилла взмахнула ресницами и вернулась в чувства, а мысли снова начали свой ход, пусть и очень медленный, словно заржавевший. «Ах, вот как…» — первая промелькнувшая в уме мысль была неясной и какой-то незаконченной, но интуитивно её хозяйка понимала, что имела ввиду. Девушка наклонила голову всё ещё словно бы скрипучими, сломанными движениями, погружаясь в размышления, хотя её голова всё ещё была пуста. Но постепенно она начала приходить в себя и те мысли, которые только недавно успокоились, снова начали напоминать о себе. «Этого мало…» — пронеслось в голове девушки, пока её рука медленно потянулась за бритвой. Словно в трансе, Камилла неспешными и аккуратными движениями разломала бритву на части и взяла в руке одно из лезвий. Раз. Маленький и очень тоненький, словно нечаянная царапинка, шрам появился на её руке. Два. Ещё один крошечный порез. Три, четыре, пять… Девушка становилась всё более и более загипнотизированной, делая всё ещё тонкие, но уже более длинные шрамы «Мало… Слишком мало… Слабо…» — проносились в голове обрывки фраз, которые девушка практически не слышала. Но она всё ещё ощущала это интуитивно… Порезы такие неглубокие, нерешительные… А хочется сделать их больше… Глубже… Камилла резко поняла, почему это называют «зависимостью»… Остатками сознания она понимала, что то, что она делает — плохо, но… Её состояние было слишком далеко от стабильного, она не могла мыслить здраво, ей казалось, что это — тоже выход, ведь становится так спокойно и тихо, чего она так давно не испытывала. Тишина. Опьяняющая тишина. И все те эмоции, что она так долго хранила в душе, выходят вместе с кровью. Казалось, что ей действительно становится лучше, но окружение словно бы стало мрачным и давящим… Как странно получилось, она, вроде бы, стала спокойнее, но гнетущее чувство начало захватывать её и появилась сильная усталость. А потом в голове что-то щёлкнуло и безумная мысль появилась в её сознании: «А если я вырежу её имя на своей руке, она исчезнет из моего сердца?..» Два дня спустя она осознала свою ошибку. Как глупо и иронично. Сначала она думала, что будет сожалеть о содеянном, думала, что почувствует отвращение и ненависть к себе и своим рукам… Но не чувствовала ничего, кроме тихого спокойствия и некой нежности. Медленно, с трепетом, она проводила подушечкой указательного пальца по каждому миллиметру любимого имени. Девушка медленно приблизила руку к лицу, а затем крайне осторожно, чуть подрагивая, коснулась губами шрамов, из которых складывалась первая буква, но затем тут же отпрянула, будто ошпаренная. Она раскаивалась, она раскаивалась очень сильно в собственной глупости и бессилии, но не знала, что ей сделать, чтобы изменить ситуацию. — Прости… — тихо промолвила девушка, но не позволила себе сказать больше. Она не имеет право просить прощение.

***

Постепенно она смирилась. Приняла происходящее как данность и перестала пытаться что-то изменить, перестала бороться и рассказывать другим о своих чувствах, своих проблемах. Но убить свою душу оказалось сложнее, чем смириться с суровой реальностью. А ещё, было страшно. Страшно стать бездушной, бесчувственной. Как кукла, у которой внутри лишь пустота. Хотя так было бы легче, наверное, но даже затуманенным сознанием она понимала, что этот поступок слишком бесчеловечен и жесток, даже если жертвой будет она сама. Горло сдавливало, как при удушении, и дышать становилось тяжело, в голове гудело, словно от сильного удара и картинка перед глазами девушки расплывалась, словно она заболела или чем-то отравилась. Впрочем, пожалуй, так и было. Пожалуй, она действительно больна и ей бы обратиться за помощью, но… Камилла вздохнула и заставила себя хотя бы немного прийти в себя, помассировала горло и покачала головой, чтобы болело не так сильно, хотя помогало это примерно на уровне плацебо. Хотя бороться нет ни сил, ни желания, она всё ещё не может сдаться, ей нельзя сдаваться, просто… Нельзя.

Порез.

— Ай! — девушка сделала себя пару порезов не глядя, потому что слишком задумалась, и резко почувствовала боль. Что-то щипало, но Камилла только порадовалась этому. «Верно, боль отрезвляет…» —промелкнуло в голове у девушки, пока она медленно облакотилась спиной о стену и перевела взгляд на потолок.

Запястье истерзано.

Раны болят и щипят. Кровь медленно пачкает рукав водолазки.

Зато сознание яснее. Туман в голове рассеялся. Боль отрезвляет. Заставляет думать. Жить дальше…

Хищная улыбка заиграла на её губах. Она слизывает капли крови, стараясь её остановить.

Она устала. Она слишком устала. Так больше продолжаться не может.

***

***

Её темные волосы отливали багряным при игре солнечных бликов. Цвет напоминал краски неба, когда солнце спрятано за горизонтом.

Она была моим рассветом…

Как единственное чудо в этом мире, она вдыхала жизнь в моё существование одним своим присутствием. Её улыбки дарили радость. Её грусть раздирала на куски. Каждый жест её отпечаталась в моей памяти, в костях. А глаза навсегда запомнили её прекрасный образ.

…И она же стала моим закатом.

Когда её присутствие исчезло из жизни, душа так же покинула меня. Все краски, которые раньше окрашивали мой мир в яркие цвета, поблекли… Серость, а затем и полная тьма — вот и всё, что осталось. Рассвет и закат — всего лишь иллюзии, которые видит человеческий глаз. Это преломление света. Как и пустынный мираж.

Она была моей иллюзией…

Иллюзия — это всего лишь прекрасный недосягаемый образ. Сколько ни гонись, сколько ни пытайся ухватить его… Всё, что останется — пустота.

…Такой же прекрасной и недосягаемой.

Гоняться за миражом — бесполезно. Сколько ни прикладывай усилий, поймать его невозможно. Рано или поздно, но принять реальность придётся.

Извини, но я научусь жить без тебя, моя дорогая иллюзия