Пусть воюют другие

Can you see my scars? Can you feel my heart? This is all of me, for all of the world to see Boy epic – Scars Блейз Забини к двадцати годам железно убедился только в одной вещи – ни при каких обстоятельствах нельзя приближаться к пьяному наследнику достопочтенного дома Малфой. Он многократно уверялся в своем выводе, снова и снова повторял его себе как мантру, но каждый раз наступал на одни и те же грабли. На четвертом курсе он впервые столкнулся с пьяной версией нынешнего генерала армии Волдеморта. Драко сидел на подоконнике, привалившись к запотевшему окну, и тянул огневиски прямо из горла. Не очень аристократично, если подумать. Все увещевания Блейза о том, чтобы как можно скорее вернуться в спальни Слизерина, пока их не засек Филч или, не дай Мерлин, Маккошка, были встречены отборной порцией ругательств. В моменты алкогольного забвения наружу выходила какая-то другая личность Малфоя, лишённая вышколенного воспитания чистокровных семей. Устав препираться с Блейзом, Драко швырнул в него полупустую бутылку, и та, чудом пролетев мимо мулата, разбилась о каменную стену. На звук, как и опасался Блейз, прибежал старый сквиб. В результате неделя отработак была обеспечена не только пьяному дебоширу, но и его слишком заботливому другу. Безобидное происшествие, если подумать. Но чем темнее становились времена, тем страшнее становился Драко в пьяном виде. И не то, чтобы он был безобидным в моменты трезвости. Блейз усмехнулся. Корявый шрам на левом плече служил немым напоминанием о том, почему никогда не стоит приближаться к пьяному Малфою. Так что, застав Драко Малфоя опустошающим бутылку бренди, Забини принял единственное верное решение, согласованное с голосом разума. Он остался. Услышав шаги, Драко поднял голову и встретился глазами с Блейзом. – Напиваешься без меня? Как не по-товарищески, - Забини по-доброму улыбнулся, но наткнувшись на пустой взгляд Драко, вмиг стал серьезным, – Что произошло? Что-то с мадам Малфой? Горький смешок прокатился по гостиной мэнора. – Как твое рандеву по миру маглов? - голос Драко звучал надтрестнуто, из него пропали все властные нотки. Будто сама жизнь ушла из его лёгких. – Все как всегда, горячие девочки, мощная выпивка. И никаких Пожирателей в поле моего зрения. Зря ты ко мне не присоединился, дружище. Теперь сидишь и напиваешься тут в одиночестве. Есть повод? – Вчера ночью прошла облава в Хогвартсе. Мы их одолели. Да здравствуй режим Темного Лорда! – Малфой вяло отсалютовал бокалом и осушил его залпом. – Ты не кажешься особо радостным... – Меня там не было. Разочарован, что упустил возможность повеселиться, – Драко продолжал смотреть в стену перед собой, не моргая. – Мне это дерьмо не заливай, уж я то знаю, как ты ... – Орден прибыл звездным составом, даже Грейнджер и Поттер не усидели в штабе. Мы накрыли территорию битвы куполом и выпустили адский огонь. Не выжил никто. Блейз замер с ошеломненным видом. – По словам Люциуса, Лорд ещё не был оповещен. Если Поттеру все же удалось выжить, Господин с радостью опробует на Круге Приближенных свежеразработанные проклятья. Лучше быть увереным наверняка прежде, чем донести такую весть. –Драко, как ты? Блейз всегда был таким человеком. Его мало заботила вся эта политика, которую про себя он предпочитал называть легализованным геноцидом. Он не участвовал в боевых действиях и для Волдеморта был полезен только как талантливый колдомедик. Как любого врача, Блейза волновали в первую очередь люди, а не события. И даже сейчас, слушая о возможном завершении этой выматывающей войны, он мог думать только о том, что чувствует его ближайший друг. Ведь для Драко умер не Поттер. Умерла она. – Как я? Праздную, как видишь. Золотой троицы больше нет на этой планете. Стало быть, мы победили. Проложили себе дорогу к почёту и вечной славе. – Ты ведь сам только что сказал, что это не точно. Что у Поттера был шанс выжить. Прозвучал глубокий вздох. – Расскажешь, зачем пожаловал? «Снова уходишь от разговора, дружище». – Mamma сегодня разговаривала с Маркэлем Гринграсс. Поговаривают, тебя прочат в женихи малышке Тори. Хотел узнать твоё мнение на этот счет. Ещё один горький смешок. И два следом. Помещение наполнил полубезумный смех. Температура в комнате стала стремительно падать, воздух завибрировал. – Что ж, думаю, я могу принять это за ответ, – Забини нервно улыбнулся и рефлекторно сделал шаг назад, когда Драко снова поднял на него взгляд. – Уходи, Блейз. Если все, о чем ты хочешь сейчас поговорить, это моя потенциальная свадьба с Гринграсс, то мой ответ – не сегодня. – А о чем ты хочешь поговорить сегодня? О том, что ты опять не принимаешь лекарства? Или о том, что в числе погибших значится она? О чем, Драко? – Я не понимаю, о чем ты, - лицо Драко снова стало непроницаемым, будто и не было этой мимолётной вспышки. Он поднял руку и ладонью указал названному гостю на дверь. «Как скажешь, упертый придурок». Блейз прошагал к журнальному столику из черного дуба и поставил на него пузырек из зелёного стекла. Ещё раз обернулся на Драко. – Если я буду нужен, пошли сову. И не выходя из комнаты, трансгрессировал. Снова наступила тишина. Драко замер в кресле и не двигался. Теперь, когда рядом не было посторонних, он мог снять стены окклюменции. Никаких масок, да, Драко? Белла бы гордились тем, как искусен ты стал в своем лицемерии. «Чертов идиот». Ему бы радоваться, война вот-вот закончится, больше не будет постоянных битв, а его положение в иерархии Пожирателей обеспечит ему почет и славу на долгие годы. Да только херня это все. Орден не исчезнет по щелчку пальцев, стоит только новости о смерти Поттера разлететься по округе. Наверняка они уже ждут подкрепления от Магической Франции и Америки. Война продолжится, но теперь целью будет не убийство одного очкарика, а полное порабощение всего магического мира. Теперь, когда у змееносово ублюдка нет идеи фикс в лице мальчика-который-наконец-сдох, жизнь станет ещё тяжелее. «Блядский боже, Малфой. Мы в полной заднице». Если бы не было этой бледнолицей паскуды, ты бы жил в своем поместье. Окончил Хогвартс и занялся бы делами семьи. Пригласил бы ее на свидание. Насрать, что скажут родители. Это была бы его жизнь. Его счастливое будущее. Но из-за этого урода нет больше твоего поместья, нет дел семьи, все принадлежит ему. И нет больше ее. Что тебе осталось? Воспоминание о карих глазах и вызове, что читался в них каждый раз, когда она смотрела на тебя. Ты будешь помнить, как впервые назвал ее грязнокровкой. И как она ударила тебя на третьем курсе. И то, какой совершенной она была на Святочном балу. «Я просто жалок, ничем не лучше своего отца». От траурных мыслей отвлёк зуд и жжение в руке. Волдеморт собирает Пожирателей. «Труба зовет». Отставив бокал на край стола, Драко поднялся с кресла и направился в библиотеку. *** Гермиона не знала, сколько времени провесела на наручниках. После ухода Монтэгю девушка ещё несколько минут заливалась слезами. Весь стресс навалился одномоментно, и сил сдерживать эмоции больше не было. Успокоившись, Грейнджер ещё раз осмотрела свою вынужденную темницу. Сырые стены, паутина под потолком, ни выступов, ни прорех. Одна тяжёлая металлическая дверь, из-под которой тянуло сквозняком. «Что ж, если есть сквозняк, значит, где-то рядом есть и выход наружу. Осталось только освободить руки». Монтэгю лишил ее палочки, но идиоту и в голову не могло прийти, что она может быть и не нужна. Гермиона и Гарри сидели в зале на Гриммо 12 в окружении десятков книг. Два месяца назад Сандра Фоссет вернулась с очередной стычки с ПСами и принесла Ордену важную информацию. В пылу сражения один из Пожирателей задел палочку Сандры неизвестным заклинанием, которое, как оказалось позже, заблокировало силу артефакта навсегда. Теперь это был лишь кусок дерева. Чудом сбежавшая Сандра появилась в штабе Ордена и поставила на уши весь Внутренний круг. Теперь у Гермионы появилась новая задача – понять, как не остаться безоружными даже при потере палочки. Два месяца бессонных ночей, более сотни прочитанных книг и десятки выпитых кружек кофе. И вот, казалось, они нащупали след. –Гермиона, это звучит как безумие, - Гарри даже вскочил с дивана, чтобы звучать как можно более убедительно. –Нет, Гарри, ты не понимаешь. Это действительно выход. Только послушай: «Стихийная магия не подчиняется артефактам, не концентрируется в предметах и локациях, ее сила берет источник во внутренней энергии волшебника, и выпустить ее наружу может сильная эмоция: гнев, страх или безграничная любовь». –Да, но чтобы использовать ее постоянно, тебе придется все время испытывать эти эмоции. Как ты это себе представляешь? Это ненадёжно. Где гарантия, что ты сможешь вызвать ее в нужный момент? –Здесь есть ритуал, который может открыть бассейн эмоций волшебника. Чувства будут на пределе, мы сможем контролировать стихийную магию с помощью этого ритуала... –Гермио-о-о-на, ты себя слышишь? Чувства на пределе?! Ты хочешь создать армию истеричек и поставить их против хладнокровных шавок Волдеморта? –Мы можем попробовать на ком-то одном, например, на мне. Нужно лишь вырезать эту вязь на ладони и ... –Нет! Мы не будем даже пробовать, тем более на тебе, твой мозг нужен Ордену холодным, как ты планируешь бороться дальше, если в любой момент можешь потерять контроль над эмоциями? –Но, Гарри! –Ничего не хочу слышать, мы найдем другой способ. С этим он развернулся и вышел из комнаты. Гермиона вынырнула из воспоминаний, и по ее лицу растянулась ухмылка. На левой ладони девушки загорелась алая руна.