i will hold you tight (even if it hurts me because of all the disappointments and sorrows you brought into my life)

На часах 1:58. Антон смотрит на потолок ещё с того момента, когда пришёл домой. Он не поел, не почистил зубы, просто поднялся в свою комнату и думал. Он правда делает всё это искренне? Я правда не жертва какого-то спора или чего-то в этом духе? Я правда что-то значу для него? В его голове пролетало много мыслей, на которые сложно найти ответ. Он думал, пока в дверь не постучали. – Тоша? – тихий, нежный голосок слышно за деревянной дверью. – Оля, заходи, – так же тихо ответил и блондин. Двенадцатилетняя низкая, худенькая девочка заходит в комнату. На ней обычная розовая пижама с котиками, как у многих девочек в её возрасте. Её волосы взъерошены, а глаза опухли. – Ты опять плакала? – Мг.. – Оля присела на кровать к брату и уткнулась носом в шею, паралельно обнимая за руки. Петров же сжал её руки ещё сильнее, как что-то драгоценное, – Но мне лучше, когда ты рядом, – Петрова младшая грустно улыбнулась, – Как прошёл твой день? – Оля... – блондин уже давно хотел задать этот вопрос девочке, но никак руки не доходили, – Как ты относишься к отношениям между– – Ваай, не помню, чтобы у тебя была такая куртка! Антон развернул голову, чтобы посмотреть на что смотрит Оля. На стуле, возле стола и висела куртка Ромы. Блин, забыл отдать. – Что ты говорил? – А, ничего. Если тебе лучше, то можешь идти спать. – Хорошо! Спокойной ночи, Тоша. Ответить Антон не успевает, потому что дверь уже захлопнулась. Он ещё пару раз посмотрел на куртку, пока не подошёл к ней и не взял со стула. Он опять лёг, но на этот раз уже обнимая куртку. От неё всё ещё пахнет Ромой... Вдыхая аромат брюнета он и не заметил, как заснул обнимая куртку. Швырнув будильник на пол, он встал и начал делать свою утреннюю рутину. Уже спускаясь по лестнице, паралельно завязывая хвостик он услышал крики мамы. – Антон! – судя по тону мамы, блондин успел сделать что-то, чтобы её разозлить. – Да? – он неуверенно зашёл на кухню, но присесть не решился. – Почему мне звонит учительница и говорит, что тебя вчера не было целый день? – она подошла к нему и перешла на крик, – Ты кем себя возомнил? – Прости... – «Прости»? Это всё, что ты можешь сказать? Шлепок. – Мама! – Оля крикнула и схватила маму за руку, которой она только что ударила Петрова. Карина переключилась на маленькую блондинку. Бить она её конечно не будет, но кричать сможет. Антон бы защитил её, но... Он так устал. В голове опять кружится. Он выходит из кухни закрывая дверь и доставая коробочку таблеток. В голове от них кружиться ещё больше, но зато потом целый день всё отлично. Идя в школу он думал о Роме. Интересно, что он скажет? Проигнорирует? Скажет «доброе утро»? Но зайдя в класс, он не видит Рому. Он мог бы решить, что он вышел покурить, но Бяша и Семён тут, а сам он не ходит. Пройдя за четвёртую парту, он думал стоит ли спросить у лучшего друга о отсутствии брюнета. Что ж, как однажды выразился Пятифан: «кто не рискует, тот не бухает – Эм, Бяша? – Антон поправляет волосы и отводит взгляд, – Ты не знаешь, где Рома? – А, он заболел вроде, на. Антон и не понял, как спросил адрес у Лилии Павловны и после уроков уже шёл по снегу к дому Пятифана. Сейчас он стоит с медикаментами и сладостями перед одноэтажным, кирпичным домом с крышей из металлочерепицы. Забор железный с острыми концами, на двери всяческие узоры, справа звонок. Он ещё около минуты сомневается, но всё таки решается и нажимает на кнопку. Ничего. Нажимает второй раз. Снова ничего. Нажав ещё пару раз, вдруг дверь открывается. – Да ёбанный в рот, сколько можно? – на лице у брюнета злость, но увидев парня пониже лицо становится мягче, – Антон? А ты что здесь делаешь? – Пустишь? Зайдя внутрь, Рома не даёт дать осмотреть Антону его дом, как только парень пониже снял ботинки, Пятифан потащил его к себе в комнату. Первое, что увидел блондин зайдя в комнату это... Жуткий беспорядок. Вещи раскиданы, на столе куча кружек и пепельница. На белых стенах и деревянном шкафу виднеются плакаты из комиксов. Односпальная кровать с деревянным каркасом, простынь мятая, одеяло на полу. – Извини, я тебя разбудил? – Антон присел на кровать, на которую уже прилёг Рома. – Не-а, я не мог заснуть с такой температурой. – Я говорил тебе, что отдать мне свою куртку плохая идея, – Петров нежно начал играть с волосами брюнета. Они мягкие и шелковистые, прям как он и думал. – Мг.. – у Пятифана было такое состояние, что он даже не обратил внимания на действия младшего, даже прислонился лицом к щеке Петрова. – Ты весь горишь... Давай я пойду на кухню и приготовлю что-то..? Но единственное, что слышно в ответ, это тихое сопение. Антон лишь улыбнулся, и оставив на тумбе возле кровати таблетки пошёл на кухню. На удивление, у Пятифана довольно уютно. Камин и большой диван в гостиной, горшки с цветами и растениями, ковры из вискозы голубого цвета. Большие шкафы, на полках которых чайные сервизы. На стенах в рамках весят фотографии юного Ромы, и только одно семейное фото. В целом, всё как в обычном доме жителей России. Но что-то именно в этом доме выделялось. Готовя бульон, он пританцовывал к песне в наушниках и напевал немного. Пока не почувствовал две руки на его талии. – Р-Рома, кто так со сп-пины подходит? И вообще, зачем ты встал? – Мне уже лучше, – всё таки решив отпустить Петрова, он начал смотреть на лицо парня, – А что у тебя на щеке? – Ах.. – блондин притронулся к щеке так, будто первый раз слышит об этом, – Ударился об дверь.. Да! Об дверь! Пятифан посмотрел на него с недоверием. Рома очень настойчивый и любопытный парень, так что оставить всё как есть он не может. – Тоша.. – блондин удивился, услышав это с уст Ромы, – Расскажи мне. – Мама, – единственное, что сказал Антон, пока не развернулся и не пошёл обратно в комнату. Рома только пошёл за ним. – Ладно, – дойдя до комнаты, Петров развернулся лицом и улыбнулся, будто ничего не было, – Давай ты съешь суп, а потом мы вместе съедим шоколадку? Пятифану вообще не нравилось, как быстро он перевёл тему, но его головная боль не даёт ему права начать спорить, поэтому он просто спокойно ложится. – Открой рот. – Я блять похож на инвалида? Антон мило надул щёки, напоминая ребенка, у которого отобрали конфету. Он поставил тарелку на тумбу, потом подошёл к пакету и «искал» сладости, даже не посмотрев на Рому. Блять, и чё мне делать? Сейчас в его голове мартышка бьёт тарелки (кто знает, тот знает). Он понимает, что вариант есть только один. – Ладно, делай, что хочешь. Физиономия Петрова похорошела, появилась улыбка и небольшой румянец. – Скажи «аа», – блондин смотрит на него с такой заботой, которой ещё никто не смотрел. – Пизда, – Пятифан сам краснеет от такой картины, но рот открывает. Доев всё, Антон как и обещал взял шоколадку и присев на кровать, дал её брюнету. Он уже хотел встать, но рука его нежно схватила за рукав рубашки. – Хочешь, поделим её? В ответ блондин лишь кивнул и начал внимательно смотреть за движениями Ромы. Не смотря на его характер, Рома очень аккуратный человек. Даже сейчас, он не спеша отдирает от плитки шоколада обёртку. Антон смотрит на спокойное лицо брюнета, и влюбляется ещё больше, хотя казалось, что больше уже некуда. – Ты очень красивый. Пятифан перестаёт открывать шоколадку, даже перестаёт дышать. Кровь горячая, как кипяток, ощущения, что все органы, всё тело горит, особенно щёки. На лице появляется краска ярко красного цвета, а в горле резко пересохло. Это всё из-за простуды. Это всё из-за ебучей простуды. Да, из-за неё. – Можно тебя нарисовать? – А-ага, – это всё, что сумел выдавить из себя старший. Они уже 15 минут сидят. Антон умело водит карандашом по бумаге, пока Рома даже пошевелиться боится. Антон замечает, как он напряжён и пускает небольшой смешок. – Ты можешь двигаться, просто старайся не сильно менять позу и выражения лица. Ещё через полчаса блондин уже закончил и протянул рисунок парню повыше. На лице Ромы виден шок и восхищение. – Ебать! – Пятифан начал крутить блокнот туда сюда, – Охуеть, реально я! – А можно без матов? – Да как тут без матов?! Ты так охуенно рисуешь, ты мог бы легко стать великим художником! Не понимаю, почему твои родители– Ой, бля. – Тоха, я– – Ничего, бывает, – говорит одно, но на лице другое, он выглядел так, как будто вот вот сломается и заплачет, – Я пойду, выздоравливай... Но Рома думает иначе. Он схватил его за талию, посадил к себе на колени и обнял. Антон некоторое время молчал, но потом лишь уткнулся носом в шею, обняв в ответ. Для него это объятие значит много, очень много, пока для Пятифана это только очередная лесенка к сердцу Антона, а точнее, к призу. Да я делаю прогресс. И это всё только ради спора. Верно же? – Мне кажется, мне стоит идти. – А, ага. – Ты завтра будешь? – Антон спросил, пока обувал свои двухлетние ботинки. – Да, по-любому. – Тогда до завтра? – До завтра. Вернувшись к себе в комнату, он заметил у себя на кровати нечто. Петров забыл свой блокнот. И походу портрет Пятифана не единственное, что есть в нём. Листая страницы, он видел множество рисунков закатов, пейзажах и... Куча его портретов. Со всех ракурсов. В каком-то смысле, это крипово, ведь он никогда не замечал, как блондин смотрит на него в школе, тем более рисует. Стопэ. До Ромы только что дошло. Антон Петров в него влюблён. Иначе как можно объяснить как он легко ему доверился? То, как легко рассказывает ему всё и не сопротивляется во время объятий и других действий. Был бы тут Бабурин то сказал, что это джекпот. Но мысли о том, что так ему будет ещё легче выиграть спор даже не пролетали у него в голове. Почему-то было приятно осознавать чувства Антона. На щеках опять румянец и ненормальное сердцебиение. Нет, это определенно всего лишь жар. Только вот на градуснике уже давно показывает 36.6.