i will hold you tight (even if it hurts me because of all the disappointments and sorrows you brought into my life)

cavetown – paul – А ты в курсе, что Ромка поспорил на тебя? Антону казалось, что ему послышалось, но где-то внутри что-то ёкнуло. – Ч-что? – с опасением в голосе спросил Петров. – Поспорил, что будет встречаться с тобой неделю на пачку сигарет и на косарь рублей, – поднявшись со снега, Семён начал кричать, казалось, что он хочет, чтобы весь мир это услышал. Блондин лишь стоит и слушает. Он уже не слышит бешеное сердцебиения, которое всегда сопровождало его в присутствии Пятифана. Старший переводит взгляд на Рому, надеясь услышать, что это всё розыгрыш, что рыжий просто врёт из-за злости и завести, но брюнет лишь молчит. Молчит и смотрит в землю. Тишина стала для Антона ответом. Он хотел развернуться, уйти, но почувствовал, как его потянули за руку не смог. Антон даже не пытался вырваться из хватки, ему уже всё равно. Пятифан тащит его куда-то, но он даже не смотрит куда. Когда они остановились, Петров понял, что они отошли в другое место, но все ещё на территории двора школы. Младший надевает на него свою спортивную кофту. Она тонкая, не для выхода на улицу, но блондин не чувствует ни холода, ни тепла. Он не чувствует ничего. Будто бы большую, важную часть вырвали из его груди. Вырвали беспощадно, жестоко, хладнокровно. Так, будто это что-то обыденное, заурядное, обыкновенное. Но эти чувства, эти отношения значили так много для него. А Рома так легко и просто разбил всё это раз и навсегда. Только вот Петров и не догадывается, как сильно младший дорожил этим всем, возможно даже больше, чем сам блондин. И сейчас Пятифан лишь думает о том, как всё объяснить. Сейчас всё решится раз и навсегда. Если он скажет что-то не то, всё разрушиться в мгновение. Он смотрит в глаза Антону, ожидая увидеть боль, разочарование, гнев или хотя бы обиду. Но он не видит ничего. Пустоту. Он разбил Антона. Раньше глаза старшего горели, не смотря на всё, через что он прошёл, а сейчас... Это была последняя капля для него. Пятифан будет врать, если скажет, что был бы не рад видеть вместо пустоты все вышеперечисленные эмоции сразу. – Ну... – на удивление, первым начала говорить Петров, – Попробуешь объяснится? Голос старшего звучал таким разбитым, брюнету противно от самого себя. Он довёл столь прекрасного и удивительного человека до такого состояния. Рома не достоин даже одним воздухом дышать с ним. Но он всё равно подходит к старшему и крепко обнимает его. Будто это его последняя возможность, будто они больше не увидятся. Пятифан прижимается к раненому, хрупкому телу блондина, только вот последний стоит и не обнимает в ответ. – Мне жаль... – Жаль? Это всё, что ты можешь сказать? – с истерикой в голосе сказал Антон. – Сигареты и тысяча рублей... Не знал, что мои чувства стоят настолько дёшево. Что я стою настолько дёшево. Брюнету хотелось ударить старшего. Для Ромы, Антон является бесценным. Последний значит для него всё, он его мир. Было очень больно смотреть, как столь важный человек сомневается в твоих чувствах. Но ещё больнее осознавать, что ты причина этому. – Не говори так! – Пятифан перешёл на крик, – Ты и не представляешь, как много ты значишь для меня! – Правда? Разве я значу хотя бы что-то для тебя? – блондин снял с себя кофту Ромы и кинул на её владельца, а потом пощёчина. – Иди нахуй, Пятифан. К концу учебного дня уже вся школа знала о споре. Бабурин не пожалел сил чтобы подойти к каждому. И сейчас, пока Антон идёт по коридорам у выходу с большим белым пластырем на щеке, все ученики смотрят на него и шепчутся, но не подходят. Рома позаботился о том, чтобы его никто даже пальцем не тронул. Только Петрову уже всё равно. – Антон! Где-то за спиной блондин слышит женский голос, до жути знакомый, но оборачиваться он не стал, пока его на схватили за рубашку. – Тебе сказали остановиться, так чего продолжаешь идти? – второй женский голос, только вот его он уже давно не слышал. – Катя, перестань, человеку плохо! Обернувшись, он увидел своих одноклассниц, Катю и Полину. – Антон, как ты себя чувствуешь? Мы с Катей услышали о том, что случилось... – сказала брюнетка, а потом перевела взгляд на пол, как брошенная собачка, – Мы тебя не осуждаем, сейчас много представителей нетрадиционной ориентации. Во всём виноват только Рома, я вообще не знала, что он может быть способен на такое. – Кхм, – переведя взгляд с грустной Морозовой на Антона, низкая девушка с русой косой продолжила, – Ты конечно меня бесишь, но Пятифан поступил ужасно... Так что, мы подумали, что ты возможно хочешь пойти домой вместе? – Извините, я пока не могу, в следующий раз, – блондин развернулся не слушая, что Смирнова кричала ему вслед. – Алло, куда ты?! Мы тут к тебе со всем сердцем, а ты! – Катя, успокойся. Ему просто нужно побыть одному, – Морозова приложила руку на плечо Кати и нежно улыбнулась, заставив последнюю покраснеть. – Ну, мало ли в мире мудаков, что ныть теперь из-за каждого? Ему нужно забыть и двигаться дальше! – Ты права, но если он пока не готов, то мы не можем его заставить. Девушки лишь со сочувствием посмотрели вслед блондину. Выйдя из здания, Петров направился прямиком домой. Идя по тающему снегу, он вспоминал все моменты, когда они с Ромой веселились и было счастливы. Или же только сам Антон был счастлив в эти моменты. Он уже ни в чём не уверен. Хочется просто исчезнуть. Исчезнуть и забыть всё, как страшный сон. Дойдя до дома, его встретили крики мамы с кухни. – Антон, это ты? – оживлённо крикнула Карина. Когда Антон зашёл на кухню, он увидел свою мать. Она выглядела так, будто снова родилась. На её лице была яркая улыбка, парень не видел её уже очень давно. На женщине было надето зимнее облегающее платье, которое отлично подчёркивает её фигуру, а волосы так же впервые за долгое время были уложены. Петров был безумно рад видеть свою маму такой счастливой, только сил говорить ей об этом не было. Он просто хотел остаться один. – Антон, всё хорошо? Последнее, чего хотел блондин, это разрушить настроение кому-то из-за своих проблем. Он ненавидел делиться своими проблемами, ведь не хотел волновать других. И в этот раз он тоже решил промолчать. – Всё хорошо, мам, – натянув на лицо фальшивую улыбку сказал Антон, – Сегодня было семь уроков, я отдохну, ладно? – Хорошо, потом примеришь то, что я купила тебе. У Карины был отличный вкус, поэтому Антон никогда не был против того, что она покупает ему одежду, обычно он даже был очень взволнован в хорошем смысле, когда надевал эти вещи. Только сейчас он даже не остался послушать, что она купила. Зайдя в комнату, блондин закрыл дверь на ключ и немного постояв начал разбрасывать всё. На пол летели книги, карандаши, всё, что напоминало ему о Роме он швырял. Только проблема в том, что всё ему напоминало о Пятифане. Вплоть до рисунков, которые брюнет хвалил. Блондин рвал и их. Особенно он постарался над блокнотом, который он посвятил для того, чтобы писать туда портреты Ромы. На полу было столько бумаги, что блондин не удержался и упал. Упав, он заметил единственный не испорченный портрет. Это тот портрет, который он написал, когда Пятифан болел. Когда они были вместе. И как бы сильно младший не ранил сердце Петрова, тот не может взять и возненавидеть его. Голубоглазый взял портрет в свои руки, и уже через пару секунд на лист бумаги начали падать капли слёз. Антон решил не разрушать этот портрет.