Надежда камень точит

Они сказали ему: вопроси Бога, чтобы знать нам, успешен ли будет путь наш, в который мы идем. Суд. 18:5

      Сначала я подумала, что мне приснился до невозможного реалистичный сон: падение в небо, после чего меня завертело, словно в торнадо, а затем со всей силы шарахнуло о землю, выбивая из лёгких воздух и ломая кости. Я пыталась вздохнуть, но не получалось. Только после того, как моё лицо погладила прохладная ладонь, я смогла слегка приоткрыть глаза. Всё вокруг расплывалось, никак не получалось сфокусировать взгляд.       — Элизабет, ей нужно отдохнуть, — услышала уставший мужской голос.       — Mama’, papa’, — позвала я. Откуда знаю, что они — мои родители — понятия не имела. Это казалось правильным.       — О, Белладонна! — матушка осторожно подняла мою ладонь и поцеловала пальцы. — Как же ты нас с отцом испугала.       — Простите…       — Не извиняйся, — мягко пожурил отец, присаживаясь на край кровати, нежно поглаживая по руке. — Никто не мог предположить, что твой магический выброс будет настолько силён. Хотя, о чём это я? С наследницей семьи Чеза’ре не может быть иначе. Помню, в детстве…       — Дорогой, — остановила матушка супруга. — Расскажете позже. Вы правы, нашей малышке нужен отдых. Через полчаса я пришлю Камиллу с лёгким перекусом и лекарствами.       Я несколько раз моргнула и осмотрела родителей: молодая женщина, точно не старше двадцати семи лет, с белой мраморной кожей, яркими голубыми глазами, волосы же… Всплыли строки из фильма «Оно»: «Жар твоих волос, угли в январском костре. Я в нём сгораю». Хрупкая миниатюрная фигура, по которой и не скажешь, что рожала.       Повернула голову: крепко сбитый мужчина, выглядевший лет на сорок с лишним, хотя память девочки, в чьём теле я очнулась, утверждала, что Олеандру Чезаре шестой десяток. Но, если вспомнить термин «магический выброс» и учёбу отца в Школе Чародейства и Волшебства Ильверморни на факультете «Рогатый змей», опять-таки Белладонна «подсказала», неудивительно, что он так хорошо сохранился для своего возраста. Да и чистокровное происхождение сказывается. По-мужски красивая оливковая кожа, игривые чёрные кудри и вишенка на торте — до невозможного, до умопомрачения глаза цвета расплавленного золота. М-да… с таким отцом я буду до старости искать партнёра, который сможет, что вряд ли, соперничать с Олеандром в красоте, стати, воспитании и богатстве.       Когда родители вышли из моей комнаты, напоследок поцеловав в лоб, я скрестила руки на груди и задумалась. Для сна всё уж слишком невероятно. И что-то знакомое щекочет изнутри… Ильверморни, «магический выброс», магия, чистокровные…       — Merda*! — если бы матушка услышала, как я ругаюсь, то мне бы точно не поздоровилось бы. Ну а как иначе? Я, поглоти всех бездна, очнулась в Поттериане! — Так, милая Белладонна, подскажи какой сейчас год на дворе?       «Весна 71-го? Мне неполные одиннадцать лет, осенью поступать в волшебную школу. Полное имя — леди Белладонна Лукреция Чезаре, дочь чистокровного волшебника лорда Олеандра Дамиано Чезаре, 7-го герцога Миланского из Династии Висконти и маглы, леди Элизабет Марии Чезаре, в девичестве Достопочтенной леди Элизабет Марии Портсмут, дочери виконта Лимингтона, светского лорда из Палаты лордов. Получается, я — полукровка, но, зная довольно свободные нравы американцев, а отец прожил в Новом свете много лет, закономерно. Да и основательница Ильверморни в вопросах чистоты крови не столь закостенелая, в отличие от английских волшебников».       Мои размышления прервала личная служанка Камилла, которая прикатила столик с тарелкой куриного бульона, стаканом воды и несколькими склянками с какими-то зельями. Привет от отца?..       — Юная госпожа, позвольте помочь, — девушка взбила подушку, поправила одеяло и поставила на кровать поднос.       Она набрала в ложку супа, подождала пока остынет, дала съесть, после чего промокнула мои губы салфеткой. Когда я насытилась, Камилла подала зелья и стакан, чтобы запить горечь. Всё это время девушка молчала, лишь смотрела на меня с любовью и участием. Память Белладонны подсказала, что Камилла была рядом с тех пор, как ей исполнилось шесть лет. Девочка была слабым и болезненным ребёнком, потому-то и не была представлена ни магическому светскому обществу, ни магловскому. Родители безумно любили свою дочь, и каждую свободную минуту проводили с ребёнком. А так за Белладонной ухаживала Камилла.       Чезаре, наслушавшись рассказов отца о магии, мечтала стать волшебницей и сильно переживала, когда не получалось колдовать. Олеандр успокаивал дочь, уверяя, что не станет её меньше любить. Матушка же наоборот надеялась, что Донни будет такой же обычной, как и она. Воспитанная в традиционной аристократической семье, Элизабет знала и ожидала, что не всегда будет в курсе дел супруга, а когда узнала о магии, то почувствовала, как между ними с каждым годом всё выше и выше поднималась стена не то недопонимания, не то отчуждения. Дочь тоже всё время проводила с отцом, не замечая отчаяния матери, которой оставили все вопросы воспитания дочери.       Всё это я увидела в послеобеденном сне. Даже как-то обидно стало за матушку, надо бы исправить ситуацию, пока за мной не прилетела сова. Когда я наконец смогла самостоятельно передвигаться по поместью, оно, кстати, находилось в магловском Лондоне, Олеандр заседал в Палате лордов, отвечая за вопросы взаимодействия магов и маглов, защищая интересы первых; я выходила в сад и приглашала на чаепитие наследников аристократических семей. Ну, да, волшебников мне хватит и в Хогвартсе…       Особенно близко я сдружилась с Дианой Спенсер. Но по порядку.       Одним светлым июньским днём, после завтрака с родителями, Камилла нашла меня в библиотеке, где я читала старые американские учебники отца. Особенно меня привлекала магия коренного населения Америки — шаманизм. Пока читала про разнообразные обряды, например, вызов дождя, хотя мне больше нравилось оборотничество (вот только славяне в этом понимали не в пример больше индейцев, это я помнила из прошлой жизни), девушка принесла лёгкий перекус и зелья.       — Юная госпожа, пришло письмо от Вашей близкой подруги.       — Спасибо, Камилла, — я приняла конверт из рук помощницы. Да, я её повысила, только обязанности остались теми же.       Вскрыв ножом для бумаг конверт, я несколько раз нервно хихикнула — семидесятые, а некоторые до сих пор как будто боятся звонить по телефону, расправила письмо и вчиталась в строки. Как оказалось, моя близкая подруга только-только вернулась с каникул из Испании, между строчками сквозило безумное желание как можно скорее встретиться и рассказать о какой-то невероятной новости. Я хмыкнула. И спала с лица, прочитав имя адресанта: Диана Спенсер… Не… «Такого просто быть не может!» — не поверила своим глазам.       — Подай мне бумагу и ручку.       — Да, юная госпожа.       Быстро написав ответ по всем правилам, я приказала отправить письмо, но ещё долго не могла взять себя в руки. Встав из-за стола, за которым читала, начала бродить по библиотеке. Я мало что помнила из прошлой жизни, только то, что увлекалась мировой художественной культурой, в особенности искусством Британских островов. Поэтому изучала и литературу, и изобразительное искусство, и моду. «Если не ошибаюсь, то леди Диана Спенсер — будущая супруга принца Чарльза, мать Уильяма и Гарри (Генри). Мало мне волшебства, надо спасать подругу!» — я записала все важные события в свой дневник.       На следующий день с нетерпением ждала Диану в гости. Когда девочка, наконец, зашла в холл, где я ждала её, она сделала книксен, дождалась ответного, после чего бросилась мне на шею:       — Беллс, ты бы знала, как я по тебе соскучилась!       Крепко обняв в ответ, я нежно отодвинула подругу и еле сдержалась, чтобы не закрыть Диану в своей комнате. «Какая же она чудо!» Голубые глаза, короткая светлая стрижка — куколка, а не человек! Если она милый домашний котёнок, то меня можно сравнить с несуразным щенком, и ещё неизвестно, что вырастет. Да, я полная копия отца, только кожа в матушку, но когда я представляю себя взрослой — фантазия буксирует.       Мы с Дианой вышли в сад, где нас уже ждал небольшой навес, под которым стоял невысокий столик и два стула. После лёгкого перекуса, подруга взяла слово:       — Недавно отец сообщил, что идёт обсуждение моей помолвки с принцем Чарльзом, — в её взгляде читалось счастье.       — Хм… ты в этом уверена? Даже если мы заложницы положения, но не лучше ли, когда есть выбор?       — Опять ты начинаешь… — надулась Диана.       «О, значит Белладонна и до моего попаданства скептически относилась к этой идеи. Отлично!..»       — … если бы я плохо тебя знала, то подумала бы, что ты в него влюблена, — и хихикнула, лиса такая.       Я, благо не успела глотнуть чая, поставила чашку на блюдце, после чего, прищурившись, посмотрела на подругу:       — Ди, дорогая, ты сейчас серьёзно?       — Ну, кто из нашего окружения, по мнению родителей, может быть нас достойным?       — Скажу тебе так: до того, как выйти замуж, у нас есть как минимум семь-восемь лет. За это время может случиться всё, что угодно.       — Хорошо, — легко махнула ладошкой Диана. — Но кого ты видишь на месте своего супруга?       «Спроси, что полегче: кто видит МЕНЯ на месте супруги. Но ты, увы, не поймешь. Пока…» — мысленно пожала плечами я.       — Даже не знаю… Ты ведь помнишь, что мой отец — из Америки? До того, как жениться на матушке, он встречался с другими женщинами. Я тоже хочу иметь выбор.       Подруга задумалась. Мне бы не хотелось терять Диану, но я себе слишком дорога, чтобы переживать за чужие чувства.       — Понимаю…       Я вскинула голову: леди Ди остаётся леди Ди, даже в девять лет. Вскочив со стула, крепко обняла девочку:       — Ты навсегда останешься моей близкой подругой!       — Ох, Беллс! — рассмеялась она. — Но скажи, кого ты видишь рядом с собой?       — Никак не уймёшься, да? Ладно, — наигранно вздохнула я. — Мне нужен мужчина, который будет меня ценить и никогда не будет врать. Тот, в ком я найду черты отца, тот, кто всегда будет поддерживать меня. Тот, за кем я пойду на край света…