Плёнку перемотай

Первой проснулась тупая боль в макушке. От неё по телу прошло смутное осознание контуров собственного тела. На щеках забрезжила щекотка от мелкой крошки, ресницы чувствовали тяжесть крупиц мусора. Только после всех этих ощущений подключилось и сознание Олега. Что он знал о своей ситуации? Он определённо лежал, на плоской поверхности. Его лицо было чем-то присыпано. Из одежды как будто ничего не пропало: шею подпирал валик от капюшона ветровки, на животе топорщилась футболка, талию обжимал ремень джинсов, носки шаркали по подошве ступни от сгибания-разгибания пальцев на ногах. Так. Что-то больно свободно пальцы сжимались. Ага, значит, кроссовки куда-то делись. Он разулся? Вокруг висела тишина, если не считать сипения дыхания за головой. Сквозняк под спиной протекал вялый. Запах стоял, как во время ремонта. Он лежал в помещении. В каком? Ничего в голову не приходило. Стряхнув руками с лица неизвестную крошку с терпкой вонью извести и плесени, Олег открыл глаза. Так. Диван. Выше дивана — облезлый потолок. Малоинформативно. Лучше посмотреть, кто там сопел. Придерживая гудевшую голову рукой, Олег сел на полу. Его встретила волна оранжевого света из огроменного круглого окна, испещрённого узорами выпиравших рам — за ним вычерчивались и поблёскивали знакомые здания. Так. Вечер. И он всё ещё находился в Питере. Уже лучше, чем одно из его пробуждений. Теперь остальное. Опрокинутый телевизор. Вынесенная дверь туалета. Оторванная дверца стиральной машины. Разбросанные по полу кухни впереди кастрюли и сковородки. Убогая ванна на кухне со свисавшей с её края рукой — ещё и белобрысая макушка торчала. Боксёрская груша на полу. Разорванные в нескольких местах обои. Какая-то непонятная расколотая надвое известковая плитка рядом с мужскими голыми ногами, торчавшими из-за дивана. Это он всё устроил? Что же, пришёл черёд ненавистной игры «Нажрался или подрался». Как минимум, когда он дыхнул на ладони, он не почувствовал запах спирта. Бутылок тоже не замечал. Подрался, значит. Вспомнить бы, из-за чего. Нужны были зацепки, чтобы отмотать случившееся и просмотреть в памяти. Первым делом Олег на шатких ногах сделал пару шагов и глянул, кто там валялся за диваном на животе. Смутно знакомый дылда в семейниках. Так, кто ему запястья связал за спиной бельевой верёвкой? Олег? Интересно, за что. И почему он был раздет, в отличие от Олега? Наверное, это его квартира. И его шмотки развешаны на сушилке. Мужик поморщился, слабо застонал, приходя в себя. Ну нет, вырубил его пинком Олег, сначала надо понять, кто ты, — потом будешь просыпаться. Знакомый да незнакомый. Олег присел на корточки, чтобы лучше рассмотреть лицо, но ему это дало только приближение совершенно беспомощной попытки отрастить нормальные усы и бороду, а также замеченный тонкий шрам на брови, походивший на молнию. Казалось бы, знатная примета — нет, ничего на ум не приходило. Олег окинул взглядом длинное, длинное тело целиком (вдруг татухи приметные) — и заметил, что семейники как-то странно топорщились на боку. Карман. Там в кармане семейников что-то лежало, что-то небольшое и плоское. Олег это что-то вытащил — оказался чёрный кожаный бумажник. Нет, не бумажник. Развернув его, Олег увидел удостоверение полицейского. Майор Игорь Константинович Гром, значит. От этого имени прочистился кусочек тумана в памяти. Пииим-пууум, пииим-пууум — звонок домофона. — Тебе кто этот адрес дал? — бубнит динамик низким голосом. — Майор Игорь Гром? — уточняет Олег. — Ваш адрес мне дал ваш коллега. Ну как дал. Оставил компьютер без присмотра на пару минут. — Какой коллега? — Ненадёжный. Открывайте дверь, майор, я хочу поговорить. — Про дружка твоего? — Да. — Неймётся, чтоб и тебя тоже хлопнули? — А меня за что? Собеседник по ту сторону двери обдумывает ответ. — Или, — громко, на весь подъезд вещает Олег, — мы можем обсудить то, что вы берёте взятки. За дверью слышится возня с цепочкой. Она приоткрывается, там стоит этот Гром — да, в трусах, точно, Олег ещё думает, что мог бы что-нибудь накинуть. Гром выше его и в хорошей физической форме. — Без фокусов, — отступает внутрь квартиры Гром. Олег перешагивает через порог и закрывает за собой дверь. — Ну и о чём ты собрался разговаривать? Олег открывает рот — и издаёт череду невнятных звуков. Всё. Дальше память отказывала. Что он мог такого сказать? И откуда взялся труп? Кстати, может, труп подскажет хоть что-нибудь. Олег поволочил ноги мимо лежавшего экраном вверх уцелевшего (это хорошо) телевизора на кухню. Кастрюли на полу и лежавшие на кухонной стойке очки навели на воспоминание. Белобрысый парень в очках, напуганный, вжимается спиной в кухонную стойку, пока Олег идёт к нему, чтобы... что-то сделать. От испуга парень открывает верхние шкафчики. Кидает одну старую кастрюлю за другой, Олег плавными поворотами корпуса уворачивается от них, парочку даже останавливает в полёте. Белобрысый держит сковородку наперевес. Замахивается для удара. Одной рукой Олег перехватывает его запястье, другой бьёт в висок. Снимает с него очки, позволяет ему самому упасть. Зачем он снимает очки? Чтобы глаза не повредить белобрысому. А почему ему есть дело до глаз? Стало ещё загадочнее, когда Олег увидел, что в наполненной наполовину окровавленной водой ванне полулежал, свесив руку с борта, белобрысый. Очки пожалел, но грохнуть грохнул? Присмотревшись к воде, Олег понял, что тёмная она была не от крови, а от ржавчины. Догадку подтвердил фыркающий поток коричневой воды из кухонного крана. Наверное, отключали воду. Интересно, зачем Гром набирал-то её, вместо того чтобы пустить потоком, пока не прочистится, как все нормальные люди? — Я ЖКХ покажу, — объясняет Гром. — И проверяющим, которые говорят, что у нас воду из-под крана пить можно. Я им вот набрал, пока не выпьют — не уйдут. Так, это выяснили. Олег прижал пальцы к сонной артерии белобрысого. Пульс прощупывался. И этот тоже начал мотать головой, в себя приходить. Олег приподнял его над водой за рубашку, врезал — и усадил обратно так, чтобы не сполз. Раз он белобрысого пощадил в драке ранее, наверное... наверное, решил, что этот парень тоже мент. А почему он так решил? — Игорь, всё в порядке? — спрашивает белобрысый очкарик камеру диктофона. — Я звонил на телефон, ты не отвечаешь, мы же договорились обсудить дело пончиковых мстителей. Олег смотрит на Грома, который уже хватается за журнальный столик, в два прыжка подлетает к двери, распахивает её, втаскивает охающего белобрысого — и швыряет его навстречу летящему вниз журнальному столику, после чего захлопывает дверь. Столкновения чудом не происходит: белобрысый успевает взяться за журнальный столик и падает вниз вместе с ним. Олег сдёргивает с вешалки кожаную куртку, бросает её в общем направлении лица Грома, и пока тот отвлекается на ловлю одежды, прыгает вперёд, выбросив вперёд выпрямленные ноги. Хорошая новость: Грому прилетело в живот, он пятится, согнувшись. Плохая новость: Олег падает спиной на столик и пока не успевшего из-под него выкарабкаться белобрысого. Больно. Треск. Вид ножки от журнального столика, лежавшей под косым, сколоченным из строительных досок столом, прояснил другой фрагмент. Гром пинает Олега в направлении стиралки, Олег в падении хватается за дверцу свободной рукой. Почему рука свободная только одна? В другой отломанная ножка столика. Олег швыряет, как диск, отломившуюся под его весом дверь от стиралки в многострадальный живот Грома, бьёт ножкой от столика по голове. Но Гром всё ещё на ногах, даже машет кулаками. Олег отступает в направлении двери, пока там в коридоре поднимается на четвереньки кряхтящий белобрысый. Да, но почему они подрались-то? Олег почесал висок. Вроде нормально говорили. По крайней мере, повышенных тонов он не помнил. Ещё один брошенный на телевизор взгляд вызвал ещё одно — бесполезное — воспоминание. — А менты смотрят сериалы про ментов? — Тебе какая печаль? — Да никакая, просто через полчаса «Ментовские войны» начинаются, финал сезона. — Не финал, а предпоследняя серия. — Смотрят, значит. — Напрашиваешься телек у меня посмотреть? — Почему нет? Возьмём пиво. Я ещё по дороге сюда шаурмячную заметил. Гром, почёсывающий подбородок, всерьёз обдумывает его предложение. Как они от этого перешли к драке? Гром усомнился в идеальности Шилова? Может быть. Так, а это что за фотоколлаж на стене? Чёрно-белая фотка Серёги, которую он раньше не видел. Его собственная дурацкая армейская фотка — Олег снял её со стены и медленно разорвал на части, разглядывая остальные чёрно-белые фотки: скалящегося Хольта, какого-то смутно знакомого грозно разинувшего рот депутата, мужика в прокурорской форме. Распечатки новостей про сгоревшие особняки в окрестностях Питера и вызвавшие международные возмущения боевые операции в Сирии с применением неизвестных зажигательных смесей. Связь-то какая? — Меня даже в стране не было во время убийств. — Доказать можешь? — Это вы должны доказать обратное. — Значит, не можешь. Вот и всё. Я пока не понял, чего вы там конкретно мутили в Сирии, но разберусь. — «Мы»? — Даты хорошо совпали. Примерно тогда же, когда твой дружок закупал огнемёты, кто-то в Сирии выжигал склады и дома огнемётами неизвестных моделей. Жадность фраера сгубила. Иностранные ЧВК больше платят, чем рекламодатели, да? — Я не знаю. — Чего ты там не знаешь? Меня тормозило только то, что ты якобы умер, но сейчас всё встало на свои места. — Я не знаю, зачем ты, стоя в одних трусах, объясняешь одному из главных подозреваемых, как и за что собрался его ловить. — А это тайна следствия. — Кстати, тоже неплохой сериал. «Тайны следствия». — Не переводи тему, козёл. — Швецова должна выйти замуж за Шилова. — Есть информация, что ещё может. Но мы сейчас про то, как вы с Разумовским на деньги зарубежных ЧВК устраивали теракты. — И как ты собрался это доказывать, интересно. Хммм, вроде бы и это к драке не привело. Тогда что? Олег не вспомнил, как выносил дверь туалета. Как под письменным столом оказалась ножка журнального столика? А, отбросил, когда новое оружие увидел. Вот это уже было знакомо, но слишком смутно. О. Велотренажёр с ноутбуком на седле. Лежавшая рядом с ним вешалка-стойка напомнила ещё один момент. Олег вертит головой, смотрит то на Грома, то на белобрысого, который уже на ногах. У Грома и так преимущество в росте и массе, теперь будет ещё и в количестве. Надо срочно сокращать число противников. Олег бросает ножку столика в сторону, прыгает к вешалке-стойке одновременно с броском Грома вперёд, к нему. Белобрысый напарывается на «рога» вешалки, Олег переворачивает её в руках — и бьёт основанием в лицо Грому, ударяет крюками по коленям подшагнувшему было белобрысому, крутится вокруг своей оси и заезжает основанием вешалки в висок Грому с такой силой, что тот молча падает навзничь за диван, подняв гору пыли. Олег собирается протаранить вешалкой белобрысого, но тот как наваливается на неё всем весом — приходится выронить. Белобрысый, осмелев, кидается на Олега, а тот с размаха опускает ногу на основание вешалки, отчего стойка рычагом взлетает вверх, прямиком между ног белобрысого. Тот пятится, понимая, что не в состоянии сейчас оказать сопротивление. И так и пятится до кухни. Может, в ноутбуке, который почему-то лежит, покачиваясь, на седле велотренажёра, находилась нужная идея? Олег поднял крышку и встретил требование пароля. Пароль. Информация. А! — Тупыми наездами ты ничего не добьёшься. — А ты — своими тупыми вопросами. Ничего я тебе про ту клинику не расскажу. Про само дело смотри новости, слушай Юлю Пчёлкину, ставь лайки, подписывайся. — Хм. Нет, так не пойдёт, зря я к тебе тащился, что ли, — говорит Олег, а сам смотрит на ноутбук. Уж там-то должны быть ответы почти на все его вопросы. — Жизнь вообще бессмысленная штука. — Смотрю, у тебя груша есть боксёрская. Типа умеешь драться? — Типа да. — Я тоже, представь себе. Давай так. Кто кого в нокаут отправит, тот и получает информацию. Побеждаешь ты — я тебе рассказываю всё о своих операциях в Сирии. Побеждаю я — ты мне рассказываешь, как и зачем ты подставил Разумовского. — Я подставил? Это он меня подставил. — Готов внимать подробностям. — А я всё сказал. — Так ты принимаешь условия или нет? — Я похож на идиота? — Олег опускает взгляд к его трусам. — Завидуй молча. — То есть ты боишься проиграть. — С чего бы. — Правильно, это тебе не программиста лупить. — Программиста-маньяка с огнемётами. — Да-да, так всё и было, — поднимает кулаки Олег, которые уже чешутся от жажды крови. — Принимаешь ты условия или нет, а я тебе врежу. — Ну попробуй. Да, точно, он припоминал своё раздражение. Продажный мент вещал внаглую о том, как ему мало было подставить только Серёгу — надо было ещё и Олега приплести, и какие-то ещё операции, которые к Серёге никаким боком не относились, чтобы повышение по службе получить. А связал его Олег, как раз чтобы спокойно пошарить по его вещам, попробовать влезть в ноутбук. Найти что-нибудь про Серёгу. Так. Но если он вырубил и Грома, и белобрысого, то кто вырубил его самого? Он встаёт над Громом. Думает, что бы такое подходящее пафосное выдать, чтобы потом этот крутой момент Серёге пересказать. — Раз тебе интересно, да. Да, ты похож на идиота. И тут Олегу сверху прилетает по голове. Искры, тьма, он покачивается, делает пару шагов. Может это он разворачивается, а может, кружится в голове. Пытается опереться на телевизор, тот падает. Олег падает следом. Понятно. Известковая плита, значит, от потолка отлетела. Да этого парня его собственная квартира скоро убьёт. Олег прикинул. Сам он пароль он не угадает, в ближайшем окружении бумажки не нашлось. Ноут имело смысл прихватить с собой. Смартфона он что-то не видел, только древний калькулятор на диване. Можно было уходить. Вот только... Олег глянул на экран смартфона. «Ментовские войны» должны были начаться уже через две минуты. Он должен был узнать, что там произойдёт, как можно раньше — мало ли когда следующая возможность залипнуть в сериал выдастся. Но не оставлять же вырубленного Грома без присмотра. Разве что...

* * *

Утроился Олег отлично: на диване, перед огромным телевизором, из которого уже пели главную тему «Ментовских войн» струнные инструменты. Щиколотки его вытянутых ног лежали на плече Грома, который валялся на боку связанный перед диваном. Ему хватало ума не орать, не возмущаться, а молча ждать подходящий момент для побега. Ну или он тоже смотрел серию. К счастью, белобрысый очнулся уже только к рекламному перерыву, и его бултыхания в ванне, шлепки его ног по полу и журчание стекавшей струями воды не заглушали важных реплик. — А... что происходит? — спросил белобрысый, подслеповато щурясь. — Я досмотрю и уйду, — ответил Олег. — А ты сгоняй за пивом. Очки твои лежат рядом с холодильником вон там. Мне светлое. Игорь? — Упрямое молчание. — Игорю тоже. Давай сразу штуки четыре. И семечки. Можно шаверму, если она ближе. И чтобы быстро, серия всего час идёт. — Вы хотите меня в магазин отпустить? — Ну, если ты вызовешь подкрепление, я пристрелю Игоря и сдамся. Если ты хоть кому-нибудь расскажешь, что я здесь, — то же самое. Если меня из-за вас арестуют, я пристрелю вас обоих. Так что дуй за пивом. — Л-ладно. Чуть позже, когда за ним захлопнулась дверь и из подъезда послышалось эхо от торопливого топота вниз по лестнице, Олег заметил: — Хороший пацан. — Жалко, на блеф тупой ведётся, — пробубнил Гром в ответ. — Я не блефовал. Ну не пристрелю, сломаю тебе ногой шею, какая разница. Просто не хотел, чтобы у него были иллюзии, что тебя спасти успеют, если что. — Олег помолчал. Реклама всё продолжалась, так что он от скуки спросил: — Я так понимаю, ты мне ничего рассказывать не будешь? — Нечего там рассказывать. — Ясно. Ладно, сам узнаю, не впервой. Ты, главное, не путайся у меня под ногами, нам и враждовать не придётся. — Это ты ко мне припёрся. — Ты понял, что я имею в виду. Тебе там не холодно? — Пошёл ты. Олег спрашивал, потому что заметил накинутое на спинку дивана тонкое одеяло. Да, он разозлился тогда из-за тупых обвинений, но гнев уже сошёл на нет, суть взаимных претензий они установили, зачем усугублять и без того испорченные отношения с законом. Олег накрыл Грома одеялом, подоткнув его, чтоб не съехало, чуть не лишился пальцев, которые Гром попытался то ли в шутку, то ли всерьёз откусить, и сел обратно на диван. Как раз к продолжению серии. — Что бы сделал Шилов?.. — вздохнул Олег.