Дом

Арсений опять забывает ключи дома. Ему всего тридцать один, откуда взялась рассеянность у такого собранного человека? Кажется, этот жук специально их оставляет, чтобы урвать лишний час с Антоном. Ну, никто и не против. Удобно, что у Антона смена в трендовом кафе «Мята» бариста-флористом с трёх, и он успевает зайти к Арсению в офис, пока у того обед. — Шаст-Шаст-Шаст! Что ты там забыл, блядь? Сейчас зайдёт Белый со своей делегацией. Окс сказала, они на подходе! Вылезай оттуда! Быстро! Как же здорово, что парень Антона — серьёзная шишка: пол в его кабинете такой чистый, что с него можно без опасений даже есть, не то что ползти по нему в джинсах. Антон на четвереньках передвигается мимо стульев для гостей, попадает к Арсению и забивается между тумб. — Шастун! Пожалуйста, вылезай оттуда, это несерьёзно. — Арсений заглядывает к нему под стол. Лицо и интонация такие же, как когда он воспитывает Лоя — их шпица. Стол начальника стоит верхней перекладиной буквы «Т», он широкий и дубовый. Жаль, что не высокий (как и все стандартные столы) — ебал Антон в рот эти узкие проходы для гномов. Хотя тут он сам виноват, двадцать три годика, давно не ходит под стол пешком. — Арс, я же знаю, как нужно сделать, чтобы всё было быстро. — Антон выныривает у него между ног, мягко разводя их в стороны. — Пара минут умелой работы ртом, мой палец в твоей заднице, и я счастливый отчаливаю в Мяту. А ты в хорошем настроении работаешь дальше… Он вытягивается и коротко чмокает мило покрасневшего Арсения в губы, потом кладёт руку тому на ширинку, которая теперь перед его носом. Он давно хотел попробовать минет, сидя под столом в офисе, — чтобы Арс был в костюме и очках (для солидности, он не дед!) и сидел на измене, если вдруг зайдёт Оксана (а она не зайдёт, Антон запер кабинет). И теперь его ничего не остановит. Антон носом проводит по очертаниям члена; к сожалению, пахнет только кондиционером для белья, а не личным запахом Арсения. Не поднимая головы, он смотрит вверх, добавляя во взгляд всю блядушность, на которую способен, — и сам начинает чувствовать себя так же. Томный Арсений шикарен: голова чуть наклонена, рот приоткрыт в предвкушении; он кладёт руку Шасту на челюсть и мягко поглаживает её большим пальцем. Антон закрывает глаза и ластится о неё, как бродячий кот. Внутри его застилает такая нежность, он искренне хочет вложить в минет все свои трепетные чувства и немалые способности (с таким-то ртом и опытом). Слышно, как распахивается дверь. Сердце уходит в пятки. Пиздарики. Как это могло произойти? Он же их запер! Антон пугливо ныряет под стол. — Арсений Сергеевич! Белый Руслан Викторович, его заместительница — Юлия Октаевна, директор по маркетингу — Иван Андреевич и их креативный директор — Алексей Сергеевич. Вопрос реставрации здания по адресу… Профессионализм секретарши поражает: в её голосе не слышно ни грамма удивления тем, что Антона в кабинете не видно. Сам он уже непременно ляпнул бы что-то типа: «А чё, Антон уже ушёл?» в лучшем случае, вероятнее это было бы: «Ёпта, а где Антон?» — Я помню, Оксаночка, спасибо. — В голосе Арсения слышно волнение, тот дрожит, как осенний лист на ветру. Антон успокаивающе гладит его по икре. Жаль, что всё накрылось. — Чай, кофе? — невозмутимо предлагает она. — Всем кофе, — говорит Белый. — Чай и четыре кофе, пожалуйста. — Антон под столом тихонько хмыкает — Арс терпеть не может чай и заказывает его из чувства внутреннего протеста. И это возвращает его в колею. — Спасибо, Оксана, можете идти. — Каблучки стучат по паркету, клацает дверь. — Присаживайтесь. На всякий случай напоминаю: меня зовут Арсений Сергеевич. Надеюсь на наше будущее сотрудничество. — Взаимно. — Пауза, наверное, пожимают друг другу руки. — Что ж, начнём, у нас небольшая презентация… — Прошу прощения, Руслан Викторович. Я себя неважно чувствую, что-то в горле першит. Садитесь на дистанции полтора метра от греха подальше. — Э-э-э… — этот Викторович немного тушуется, но быстро находится. —Хорошо. Противно скрипят по полу стулья. Антон закатывает глаза. Дома за такое его отчитывают, как школьника, а здесь Арс ничего сказать не может. Вырывается фырк, который слышно только Арсению. Он показывает под столом кулак, костяшки которого Антон игриво облизывает. И это ему теперь торчать здесь непонятно сколько, хотя пообещали, что презентация короткая. О, если бы Антон вообще знал, сколько длится обычная презентация… Нужно было сразу вылезать из-под стола, когда вошли люди, сказал бы, что мобильник упал, никто бы ничего и не подумал. А теперь. Трёп про архитектуру Антону заходит только в исполнении Арсения или на крайняк Варламова — ему сразу становится скучно. Он оглядывается. За спиной четыре пары ног. Все в джинсах, хотя Арс любит официоз. Дураки, хоть бы чуточку пробили, куда идут. Видать, не шибко они хотят получить этот проект. Острые коленки Арсения попадаются на глаза, и Антона торкает шальная идея. А почему бы не порадовать Арсения в этот момент? Что мешает отсосать ему под столом, прям ща? Он максимально тихо старается подвинуться к Арсу, чтобы никакой скрип или шорох его не выдал. Ласкающе проводит пальцами от ботинка вверх по крепкой икре и выше, чтобы обозначить намерения, легонько щекочет ногтями под коленкой. — Сколько вам понадобится для этого активов? — на последнем слове голос Арса срывается, и он старательно маскирует это за прочисткой першащего горла. — Кгхм-кгхм… Под столом он в предупреждающем жесте вскидывает указательный палец (точь-в-точь, как когда Лой нашкодничал) в противоположную сторону от лица Антона. Это забавно, он же совсем ничего не видит здесь. Любящего всё контролировать Арсения это наверняка взбесит. Антон обхватывает палец губами и аккуратно всасывает его. Сразу переходит к настойчивым ласкам, с ходу добавляя зубы, как не делает никогда во время минета. Арсений палец не выдергивает, а оглаживает язык; его голос ровный и спокойный. Судя по тому, что и у других тон не меняется, и условный Алексей Сергеевич не наклонился под стол с криком: «Хобана!», никто ничего не замечает. Только Руслан этот уж очень обходителен для просто партнёра. Подхалимничает, смеётся там, где не смешно никому, и каждый блядский раз называет Арсения по имени. Сукин сын. Ещё и картавит, пидоrас, а Арсу нравятся такие милые дефекты речи. Ревность срывает Антону башню, хочется под столом откусить Викторычу яйца, чтоб не подкатывал. Жаль, Антон не невидимый. Арс хихикает над шуткой Руслана и забывает гладить рот Антона изнутри. Ну, сейчас Попов об этом пожалеет. Антон сам выталкивает языком чужой палец изо рта и решительно берётся за ремень чужих брюк. Он очень медленно и аккуратно достаёт край из шлёвок, бесшумно расстёгивает его и переходит к пуговице и ширинке. Член такой твёрдый от возбуждения, что еле помещается в тесных штанах, Антону физически больно это видеть. И за что Арсений так любит узкие вещи? Хотя кому, как не Антону, знать — в таких бёдра и задница Арса смотрятся мозгоотключательно. Он быстренько высвобождает член, а резинку трусов опускает под яйца и крепко оттягивает одной рукой, чтоб не резала. По коже бегут мурашки у обоих. Они что, и правда собираются это сделать? Пизда. Сердце от волнения стучит где-то в горле, руки подрагивают. Антона плавит от собственного возбуждения, дерзости; ведёт от того, как завёлся Арс, что он теперь сам помогает и придерживает трусы пониже. Они в одной лодке. Член его влажно блестит, и это лучшая демонстрация острого желания. В нетерпении расстегнуть свои штаны тихо ему не удаётся, и Антон сжимается на секунду от страха, что его услышали, почти не дышит, но всё обходится — беседа льётся, как ни в чём не бывало. Антон с облегчением выдыхает. Он на пробу легонько касается члена Арсения. Хочется застонать вслух, у них в спальне не принято сдерживаться, — он так давно этого хотел, его фантазия воплощается. Правда, без свидетелей, но так ещё лучше. Не оставляющее чувство страха и публичности заводит. Смотрит вверх — Арсений внешне невозмутим, только чуть заметно, как напряжены все его мускулы, и как он опять покраснел. Антон продолжает вылизывать горячую головку ещё и ещё, бросает взгляды вверх в надежде, что Арс решится посмотреть, но тот не рискует. Антон прислушивается к каждому шороху, который он издаёт. Только не ясно зачем, если кому-то придёт в голову сюда заглянуть, оправдать это никак не получится. — Арсений, с тобой точно всё в порядке? — «С тобой»? Урод! Ща ему Арс откусит ебало. — Ты покраснел, тебе нездоровится? — Да, я так и сказал, когда вы вошли, Руслан Викторович. Я в состоянии… — пауза — Антон начал насаживаться так, чтобы головка каждую фрикцию тыкалась в нёбо, — вести с вами переговоры. Арсений легонько пинает Антона коленкой. Это чтобы тот не тормозил? Слушаюсь. Антон постоянно сглатывает слюну и не выпускает члена изо рта, чтобы лишний раз не хлюпало. Ему жарко, пот стекает со лба — дышать в чужом паху особо нечем. Антон не слышит привычных стонов «да, вот так», «ещё» и прочих поощрений от Арса, но видит, как блестит от выступившего пота низ живота, как тот сжимает в кулаке белье и легонько подаётся вверх бёдрами, просто обозначая намерения. Антон принимается помогать себе рукой, осторожно берёт мошонку Арса и начинает нежно перекатывать яички. Арс сверху шипит, и за столом один из не-Русланов уточняет, чем именно не нравится Арсению концепт сайта продаж. — Прошу прощения, я действительно неважно себя чувствую. Голова. — Может, прервёмся? — взволнованный женский голос. — Не стоит, я в ясном сознании. Колено Арсения мелко прыгает вверх-вниз, и в этом находит выход скрываемых чувств. К сожалению, беспалевно не получится вставить палец и помассировать простату, как Арс любит, но можно хотя бы поласкать шов мошонки… Во рту он прижимает головку к нёбу, направляя ствол рукой, и начинает часто-часто теребить уздечку кончиком языка. Обе руки Арса опускаются на подлокотники кресла и впиваются в него до белых ногтей. Яйца в руке поджимаются и мошонка твердеет — Арс уже скоро. Одну руку он перемещает Антону на затылок и до слез сжимает волосы, притягивая голову ближе к себе. Но по хуй, плевать на боль, лишь бы Арсу было хорошо. Это до пизды заводит самого Антона. Несколько событий случаются одновременно: Арсений натужно и фальшиво кашляет, маскируя свой стон (который Антон прекрасно слышал, но у него слух настроен), открывается дверь и стучат Оксанины каблучки (фантастический тайминг), а рот Антона наполняется горячей спермой. Он проглатывает всё, даже рукой выжимает остатки — Арс должен остаться чистым. Арсений закатывается на стуле под столешницу максимально, чтобы Оксана ничего не увидела, подавая чай, и задевает нос Антона коленом. Охуенная благодарность. Сдержаться стоит всех сил, он сжимает челюсти, губы и щипает сам себя за ногу, чтобы отвлечься. Всё жутко затекает. Антон ложится животом на пол, подпирает голову, а стопы вскидывает вверх, потому что иначе он не помещается. — На этом у нас всё. Ребят, подождите меня в коридоре, — просят красные кеды справа. Ага, вот он, Руслан. Стулья скрипят по полу. Зачем только Руслан остаётся сидеть? Пиздец, он их спалил, но не хочет говорить при подчиненных. Их будут сейчас шантажировать? Арс действительно крупная рыба и то, что он гей, может негативно сказаться на его репутации. — Арсений, я хотел бы с тобой поговорить. — Он не может принять статичную позу — явно волнуется. — Если вы по делу, я вас выслушаю. — Профессионал до мозга костей — недавний оргазм не выбивает его из колеи. Антон им восхищён, как и всегда. Сам бы он блеял что-то невразумительное или вообще уснул бы мордой в стол. — Я не сказал этого раньше, но скажу сейчас: ты мне нравишься, Арсений. Нихуёвая заявочка. — Руслан Викторович… — строго одёргивает его Арс. Такой властный тон. Если он продолжит говорить таким же голосом, Антон сможет кончить в два движения. Всё, как в постели. — Мы же всё выяснили в прошлый раз. Вы мне не интересны в этом плане. Я бы хотел с вами поработать, это максимум. И то, судя по вашей подготовке, это всё какой-то цирк. Вы для чего ещё и людей других втянули в это представление? Почему для вас «нет» — это «да, но позже»? — Арсений, ты не понял. Я прям всё для тебя сделаю. Или у тебя кто-то есть? — Кто-то есть. — Он недостоин тебя. Он не знает, что тебе нужно, а я знаю… — Хватит. Я в последний раз говорю тебе: не интересует. Зачем Арс вообще с ним панькается, Антон понять не может. Он бы сразу послал бы того на хуй и дело с концом. А вот с концом Антон его может и оставить. Ему хочется захихикать вслух, выдать себя, чтобы тот знал, что его предмет воздыханий только что кончил в рот своему любимому, на его же глазах. Маркеры у Антона натыканы во все карманы — в кофейне работа идёт на поток, некогда искать, каждая секунда важна. Высунув язык от напряжения, Антон быстро рисует карикатурный хуй с торчащими волосами на носке конверсов Белого. — Понятно. Жаль. Спасибо за внимание, Арсений, буду ждать письма с решением. — Белый шумно отодвигает стул, разворачивается и уходит. — Всего доброго, Руслан Викторович. Сильно хлопает дверь. Размеренные шаги Арсения гулко раздаются в полной тишине — он закрывает дверь за Белым, теперь уж наверняка. Сердце заходится — у них получилось! Только в этот момент Антон понимает, что всё действительно позади, они остались наедине. — Антон, ёб твою мать! — Арсений заглядывает под стол. Его лицо сразу принимает строгий вид — и это с ним сталкивается Лой каждый раз? Не удивительно, что их пёсель так хорошо вышколен. — Я чуть копыта не откинул! Сука, думал, сердце остановится. Любитель острых ощущений, блядь. Давай выныривай на поверхность. Антон с кряхтением выползает из-под стола и разминает затёкшие конечности. Арс подходит ближе и внезапно бросается на шею. Он жадно впивается в губы, целует со всей страстью и наконец громко стонет в поцелуй. — Арс, на самом деле, я думал, что дверь закрыта, я же всё продумал! — Они продолжают держать друг друга в объятиях. — Ага, а кто потом выходил «пописить»? — Бля-я-я… Я еблан. — Не буду спорить. — Ну скажи, всё было круто. Кроме этого хрыча. Ты с ним был знаком до этого? — Да, я не мог отвязаться от него на открытии выставки в здании, которое я проектировал, на Бауманской. Ну, когда ты не смог поменяться и не сопровождал меня… — Да? Ну хуй с ним. — Антон заржал, вспоминая о своей пакости. И поделом, теперь Антон жалеет, что он обошёлся рисунком одного хуя. — Меня прошибало от страха, что нас спалят, а что творилось с тобой, я боюсь представить. — И не нужно представлять, я расскажу, — тихо говорит с придыханием Арсений на ухо, кладёт ладонь на расстегнутую ранее ширинку и начинает поглаживать. Член сразу реагирует на касания. Антон очень надеется, что дальше всё пройдёт как по маслу: самое сложное позади — их не спалили. Ну, если не считать Оксану. — Сначала, я охуел от того, что тебя вообще не смутили другие люди. Я не ожидал, что ты захочешь продолжить, надеялся, что ты просто тихо посидишь там. — Ну, я уже настроился на отсос под столом, чего… — Тише. — Арсений кладёт палец ему на губы, чтобы он помолчал. Другой рукой он чуть активнее наглаживает чужой член. Антон толкается вверх бёдрами, поскуливая, чтобы тот скорее приступал. Ему пиздец как надо кончить, аж в жар бросает. — Потом показывал тебе, что не стоит продолжать, а ты всё равно меня не послушал. — Больно сжимает на миг член. Антон шипит, ведёт бёдрами восьмерку, но всё равно не сдаётся. Так сильно хочется позорно захныкать, зачем Арсений мучает его. — Антон, я там умирал от стыда и возбуждения, у меня горело тело, как при температуре сорок, — тихо продолжает Арс с придыханием. — Я был в бреду, наверное, если решил продолжить... — Он чмокает Антона в губы и достаёт его член из трусов. Наконец-то! — Я не актёр, но после такого стоит пойти в театральное. Зрительный зал добавил впечатлений. Он медленно надрачивает член Антона — так тот не опадёт, но и оргазм будет нескоро. Антон протестующе мычит, памятуя о запрете говорить. — Я внутри был напряжён пиздец. Всё, о чем я мог думать, это «хоть бы не спалиться» и «только не кончай, Арс», от этого хотелось ещё больше, — он продолжает говорить тихо и томно, но рукой — блядь, о, да! — ускоряется. Антон поскуливает от нахлынувшего удовольствия. — Я покраснел всем телом, буквально. Не смог смотреть людям в глаза. Мне было стыдно и приятно до дрожи, которую нельзя было показать. Я не понимаю, как они ничего не поняли. Может, сделали вид или решили, что я с ебанцой? — хихикает на свои слова. — А потом я понял, что сейчас кончу и решил замаскировать это под кашель. Тупейшая идея, но это всё, что пришло на ум. Кровь полностью отхлынула от мозга. Хорошо, зашла Оксана, нас бы точно, блядь, спалили. Нужно ей выдать премию, как считаешь? Ладонь Арсения творит что-то фееричное, Антон чувствует, что уже близко. Он не стесняясь стонет в голос, сильно вжимая себя в Арсения и хаотично комкает его рубашку. По телу расплывается предоргазменная нега, уже вот-вот, Антон чувствует, что балансирует на грани сознания. — Ну что, Антон? Я кончаю быстро? Посмотрим, как долго сможешь не кончать ты. До вечера справишься? — И он убирает руку! Первые секунды, Антон не понимает, что происходит, а потом хнычет и ищет бёдрами исчезнувшую ладонь, толкается в воздух. — Что? Но тебе же понравилось, ты же сам… — лепечет потерянно он. Арсений несколько раз цыкает и кладёт ладонь на Антонов рот. — Мне охуеть как понравилось, — уверяет Арс и носом проводит по шее. — Потому теперь и я хочу попробовать свой маленький… фетиш, — твёрдо говорит Арсений, целомудренно целует Антона в лоб, и сам одевает его обратно. — Сделай это для меня, родной, пожалуйста. Для нашего общего удовольствия. Но для начала обсудим правила, хорошо? Антона пробирает пониманием. Они хотят попробовать… Прям игры с подчинением? Антон мысленно уже подбирает стоп-слово. — Вот только тебе пора на работу. Жаль, — притворно вздыхает этот змей. — До вечера. Охуевающего от жизни Антона ещё раз чмокают в лоб и шлепками по заднице придают ускорения в направлении двери. Антону в начале хочется скулить и молить о том, чтобы ему разрешили кончить сейчас, но потом он смиряется. Он знает, что если нужно, то он сможет уломать Арса и получить оргазм. Вообще, Антон взрослый мальчик и справится со своим стояком сам (сказать по правде, это первым и пришло в голову), но внезапно для себя он обнаруживает, что не хочет. Он хочет подчиниться Арсению. Сделать так, как он просит, чтобы принести ему удовольствие. В этом чувствуется новый уровень. Они вместе на пороге чего-то нового и волнующего. — Ты мне доверяешь? Антон не знает, разрешено ли ему говорить, потому серьезно кивает и не проронив ни слова выходит. Сегодня его ждут примерно восемьдесят чашек кофе, восемнадцать букетов и восемь часов томительного ожидания встречи с домом.