Ты в мире геншина

       Помимо самого Алатуса у его родителей было еще девятнадцать детей. Не потому что они так очень сильно любили детей, просто так было принято. В их клане такая традиция: рожать ровно двадцать детей, как количество лепестков на цветке цинсинь. Иногда это круто, когда у тебя куча старших братьев и сестер, и примерно столько же младших — но Алатусу не повезло, он родился одиннадцатым. Почему не повезло? Да потому что родители за тобой не особо следят, им бы за младшими успеть. Старшие уже более-менее самостоятельные, они в свое время уже понянчили маленьких птенчиков вдоволь, а теперь им хочется заниматься чем-то более интересным: охотой, собирательством, врачеванием, вышиванием, готовкой, поиском второй половинки, да хоть чем, главное не быть няньками. Алатус был слишком мал для всего вышеперечисленного, он даже толком летать не умел. Таким образом получалось, что несмотря на то, что у него было аж девятнадцать братьев и сестер, Алатус был одинок. С ним никто не хотел возиться, не хотел играть. Хорошо еще они жили не одни в селении, а то Алатус бы со скуки помер.        Однако маленький нелетающий птенец становился легкой добычей для хищников. Как и любому другому ребенку, в детве Алатус хотел играть со сверстниками. И он играл. В мячик, в догонялки, в салочки. Но самая любимая игра среди детей, особенно мальчиков — испытание на храбрость. Нужно было пойти на заходе солнца в нижний мир и принести какую-нибудь вещицу из мира людей. Их селение находилось высоко в горах, окруженное скалами и ветрами, их народ жил совершенно не беспокоясь о защите, их защищала сама природа. Спуститься в нижний мир было не так уж и сложно, если знать дорогу.       В тот раз испытание на смелось выпало пройти Алатусу. А он не был трусом. По край ней мере не хотел таковым казаться. Сначала он решительно зашел в лес, но чем темнее становилось, тем больше Алатус переставал видеть дорогу. Тем страшнее ему становилось и тем медленнее он двигался. Но это его не спасло. Под конец его шаги стали практически по миллиметру, но даже тогда Алатус умудрился запнуться об корень дерева, кубарем свалившись куда-то вниз по склону. — М-м-м? Как замечательно! Еда сама идет ко мне в руки… — клан ламий издревле воевал с их кланом, шансов спастись у маленького Алатус становилось все меньше и меньше. Змея уже приготовилась к броску на добычу, а Алатус что есть сил зажмурился, думая, что лучше бы это случилось быстро и не очень больно. — Не трогай его. — довольно спокойно послышался голос откуда-то сверху, но стоило Алатусу открыть глаза, как пришлось их тут же закрыть. Алатус отчетливо почувствовал, что что-то вихрем спустилось к ним, поднимая вокруг пыль и всякий мелкий мусор. — Оу… — стоит Алатусу протереть глаза, как он понимает, что перед ним стоит его старшая сестра — Т/и. Рядом с ней в землю вонзилось ее копье, а сама она недовольно сложила руки на груди. — Так это твой младший братишка! Должна признаться, выглядит аппетитно… — ЧанШэн, не беси меня. — фыркнула Т/и, поворачиваясь к ламии спиной без какого-либо страха. — Еще раз узнаю, что ты ночью бродишь по нижнему миру — выпорю. — пригрозила старшая сестра, но Алатусу на тот момент было абсолютно все равно. Он был на седьмом небе от счастья, что Т/и пришла его спасти. И теперь он уж точно зарекся, что не пойдет в нижний мир.

***

— Т/и, опять твой маленький помощник с тобой! — замечает пожилой мужчина, имя которого Алатус до сих пор не запомнил. — Старик Чэн, работаете, пожалуйста. — устало вздохнула Т/и.       С тех пор как она спасла Алатуса от своей подруги-ламии, этот птенец круглосуточно находился рядом с ней. Что на работе, что дома. Да, Алатус даже ночью пробирался к ней под крыло! Конечно, Т/и была не особо против. Все же Алатус маленький, ночами ему холодно, а идти под родительское крыло не вариант — там все места уже заняты. Но, что немного напрягало Т/и, так это то, что Алатус пытался повторить за ней буквально все! За приемом пищи было особенно неловко. Т/и как обычно старалась наслаждать вкуснейшей свежеприготовленной маминой стряпней, что слабо получалось, прямо напротив сидел Алатус, буквально не открывающий взгляда от ее рта. Т/и откусывает кусочек булочки, Алатус тоже, Т/и закидывает в рот рис, Алатус повторяет…и так каждое движение! Обед только цветочки по сравнению со всем остальным. Т/и была копейщицей, поэтому Алатус, чтобы больше походить на сестру сделал себе игрушечное копье из палки. Кому только не досталось этой палкой. И высокой траве, и плохо лежащим на дороге камням, и мелким ужикам, и самой Т/и, как ни странно, потому что пыталась отобрать «копье». Пришлось пообещать подарить нормальное, когда вырастет. А то того и глядишь Алатус бы этой палкой разнес бы пол деревни. — Т/и, Т/и, смотри! Я вытащил сорняк! — хвастался Алатус, гордо выпятив грудь вперед, вот только вытащил он… — Алатус, верни морковку обратно в землю. — удрученно вздохнула Т/и.       От младшего брата пока больше вреда, чем пользы. При работе на полях он выдирает культурные растения, плетет трухлявые неправильные корзинки, вместо съедобных грибов собирает ядовитые… Но Т/и никогда не ругала его и не прогоняла. Лишь тяжело вздыхала, ласково целовала в лобик и пыталась объяснить, что к чему.

***

       Года шли, и уже через несколько тысяч лет из маленького птенчика вырос настоящий красавец. И это нисколько не преувеличение: Алатус считался первым красавцем на деревне. Не мудрено, что у омеги появилось куча поклонников и воздыхателей. Но ни один их восторженный взгляд не стоил нежного взгляда сестры. Для Алатуса не важно какими подарками его заваливают, сколько букетов прислали тайные поклонники, с какими комплиментами подкатывают, все это меркнет по сравнению с тем, как старшая сестра закутывает его в своеобразный щит из своего крыла, грозно смотрит в сторону альф, которые посмели подойти слишком близко к нему. В такие моменты Алатус понимает, что ему не нравиться никто из деревенских альф, ему хочется постоянно быть под крылом у сестры. Она слишком сильно отличается от них. Т/и не мыслит стереотипно. Даже несмотря на то, что Алатус оказался омегой, на совершеннолетие в подарок от сестры он получил настоящее боевое копье — Нефритовый коршун, Т/и же все-таки обещала. У многих это вызвало недоумение, мол зачем дарить омеге копье, ведь его дело рожать детей, сидеть дома и ждать пока альфа добудет пропитание. Т/и в принципе, в корне не устраивало это. Время не спокойное. Ничего плохого, если Алатус будет владеть оружием не будет. Т/и обучала его лично. И опять же Алатус не мог не нарадоваться, когда сестра хвалила его, трепала по макушке, а потом после долгой изнурительной тренировки помогала очистить все перышки. — Ну, Т/и, мне щекотно… — жалуется Алатус, нарочно брызгаясь водой так, чтобы вода попала на лицо старшей. — Я что ли заставляла тебя валяться в грязи? — уточнила Т/и, смывая грязь с кончиков перьев на крыльях братца. — Все левое крыло в какой-то тине… — Это ты сделала подсечку и я упал в кусты. — пожаловался Алатус. — То есть виновата я? А не то, что ты не увернулся? — …Я растерялся. — оправдывался парень. — Почеши там еще… — смущенно попросил Алатус, подставляя крыло под приятные почесывания. — Ладно-ладно, почешу, но только немного. — предупреждает Т/и.

***

— ЧанШэн! ЧанШэн! — кричит Алатус, бегая среди деревьев, пытаясь отыскать дух белой змеи. — Здесь я, здесь. Ты чего так кричишь? Что-то случилось с Т/и? — перепугалась ЧанШэн. Еще страшнее ей становиться, когда Алатус кидается ей нашею, заходясь в тихом плаче. — Меня…замуж отдают…за дух бурого медведя! — от негодования и обиды Алатуса просто разрывает. Ему не к кому больше прийти и поделиться проблемой. — А Т/и? Что она сказала по этому поводу? — уточнила ЧанШэн, осторожно приобнимая Алатус за плечи. — Т/и не хочет, чтобы я выходил замуж, но она ничего не может поделать! Иначе наша деревня не выдержит и одного нападения! А я не хочу замуж, я совсем не люблю его, я….я люблю Т/и! — абсолютно честно заявляет Алатус, вжимаясь в плечо подруги. — А-Алатус… — ЧанШэн хочет его успокоить, но конечно, же Т/и далеко не отпустила своего птенчика. Она уже стояла неподалёку, однако не спешила подходить и успокаивать младшего. — А? — реакция змеиного духа настораживает Алатуса, заставляя резко обернуться. — Т/и…т-ты слышала? — Идем домой, Алатус. — отрезает Т/и. Она не хочет говорить с ним об этом.       Это неправильно. Алатус — ее брат, он рос на глазах Т/и, она не может ответить взаимностью. Т/и не хочет объяснять Алатусу, что, почему и зачем. Он взрослый мальчик и уже сам все понимает. Его брак — необходимость, которую нужно соблюсти, чтобы их клан крылатых мог выжить в начавшейся войне архонтов. Дома они не разговаривают. Потому что Алатус итак все понял — если сестра не сказала ему «да», значит, их отношения навсегда запечатлены в рамки «сестра-брат». В тот вечер младший даже не пришел переночевать под крыло старшей, как обычно.

***

      В назначенный день Алатуса с самого утра начали готовить к свадьбе. Его намыли, втерли в его тела ароматические масла, одели в красивое красное свадебное ханьфу, очень сильно затянув пояс на талии, чтобы силуэт омеги казался еще более тонким и хрупким. Т/и же сначала помогала с готовкой кухонного стола, однако после новости о проблемах с капризной невестой, пришлось помогать успокаивать Алатуса. — Алатус, тише… — шепчет Т/и, позволяя младшему брату прятать лицо у себя на груди. — …не хочу замуж… — завывает Алатус, закашливаясь. Чем ближе свадьба, тем ему страшнее. Клан медведей варвары! У них дикие обычаи, дикие нравы… Алатус там не выживет! И там не будет старшей сестры, которая защитить его от всего мира… — Надо, маленький. Надо. — вздыхает Т/и, перебирая длинные пряди волос брюнета. Кстати в них была заключена проблема из-за которой он начал мешаться и буянить, потому что его волосы не имеет права трогать никто. Длинные волосы для омег — это святое, их красота, дань уважения предкам, их статус. А для Алатуса это еще большее сокровище. Так как в детстве каждую ночь перед сном Т/и расчесывала ему волосы, заплетала слабую косичку и читала заклинание, чтобы Алатус был самым красивым, здоровым и счастливым омегой. С первыми двумя пунктами вроде как все получилось, но вот третий…может у Алатус все еще не хватало длинны волос, чтобы быть счастливым?       Остальное время Алатус удрученно молчал. Молчал, когда руки сестры сменились руками другой девушки, которая начала затягивать волосы Алатуса в какую-то сложную прическу, от чего у него заболела голова. Еще одна девушка делала ему маникюр, другая педикюр, третья делала макияж… А Т/и осторожно поглаживала Алатуса по крылу, как бы говоря, что она рядом, вместе они справятся. Даже с его свадьбой. Нужно просто пережить это. — Все будет хорошо, Алатус. — обещает Т/и, делая последний штрих в подготовке невесты. Т/и ровными движениями выводит кисточкой на лбе омеги фиолетовый ромбик. Метка геккона. Метка, говорящая о том, что омега чист и невинен. Но уже сегодня ночью этой метки на его лбу больше не будет. — Спасибо за все, Т/и… — искренне благодарит Алатус, понимая, что как выйдет замуж больше вообще не сможет видеть сестру. Старейшина уже говорил с ним. После свадьбы он должен будет поселиться в доме своего альфы, родить ему детей и забыть дорогу в родительский дом. — Если будет время заходи ко мне в гости. Или я к тебе иногда буду наведываться. — говорит Т/и, но Алатус не становиться спокойнее. — Только не плачь снова, птенчик, тебе уже макияж сделали. — …не буду. — согласно кивает Алатус. Все равно его слезы ничего не решат. Сестра накрывает его голову красной полупрозрачной тканью, которую потом должен снять жених, будто Алатус какой-то подарок. Омега никогда бы не подумал, что выходить замуж так противно.

***

— Для чего они поймали диких кабанов…? — уточнила Т/и у ЧанШэн. — Я не особо разбираюсь в традициях медвежьего клана, но вроде как у них принято на каждый праздник приносить кого-то в жертву. — сообщила подруга, начиная тоже немного нервничать.       Т/и пришлось позорно прятаться в кустах, так как на свадьбу она была не приглашена. Да, на свадьбу своего любимого младшего братца и не приглашена! Все дело в том, что в клане альфы не было принято, чтобы свадьбы проводились с большим количеством народа. Только нужные люди: молодожены, шаманы и главы деревень. Со стороны омеги разрешили присутствовать еще родителям, потому что по традиции клана крылатых омегу в руки альфы передает отец. — Что он делает? — заинтересованно спрашивает ЧанШэн. — Свадебный танец. У нас принято, чтобы омега перед тем, как позволить альфе снять вуаль, станцевал танец. — объясняет Т/и. — А еще какие традиции у вас есть?..Т/и?..Т/и, ты чего? — Он урод. — шипит не хуже змеиного духа Т/и. — А? Ну, да не красавец, но… — дух бурого медведя и впрямь выглядел довольно своеобразно. Весь какой-то угловатый, большой, дикий, в теплых шкурах, с набедренной повязкой, в какой-то теплой меховой обуви, с дубиной за пазухой. Но что до внешнего вида Т/и до лампочки. Но какая же он скотина, раз смеет зевать и засматриваться на мимо пролетающую муху, вместо того, чтобы смотреть на танец ее брата! — Я хочу его убить. — оглашает свое желание Т/и. — Ой…это точно свадьба? — немного перепугалась ЧанШэн. Для нее традиции клана Т/и казались намного понятными, чем традиции медвежьего клана. Старейшина протянул альфе чашу с чем-то красно-бордовым, он окунул туда указательные и средние пальцы, после чего нарисовал у себя на щеках четыре длинные красные полосы. Потом эту же чашку протягивают Алатус. Но омега медлит. — Фу-у…я бы этой гадостью ни за что свое лицо не намазала. Т/и, нет! — шикает ЧанШэн. Да, альфа поступил не очень корректно, когда сам решил намазать лицо омеги этой жижей, да еще к тому же запачкал его ханьфу... У Алатуса на лице отвращение, его лицо бледнеет с каждой секундой, но свадьбу никто не решается прервать. — Он его боится. — рычит Т/и, кивая в сторону свадьбы. Т/и не может спокойно сидеть сложа руки, когда ее брат дрожит там как осиновый лист. Омега итак нервничал из-за предстоящей свадьбы, а тут его еще трогает незнакомый альфа, мажет его лицо какой-то хренью, после чего ему в руки падает клинок, коим Алатус вообще пользоваться не умеет, а шаманы выпускают на свободу кабанов… — Т/и, а у тебя нет такого чувства… — Чувства отвращения? — уточняет Т/и. — Нет, как будто что-то не так… — принюхивается ЧанШэн. — Я ничего не чувствую… Так, все. Я за своим братом. — оповестила Т/и, так как охота на кабанов началась и Сяо вместе с альфой скрылись из вида.

***

— Т/и! — кричит Алатус, чувствуя знакомые руки на своих боках. Старшая ловко схватила его и взмыла в небо. Прямо в тот момент, когда альфа отвлекся, чтобы зарезать кабана. — Тише ты, дурень. Или хочешь обратно на свадьбу? — иронично усмехается Т/и. Как только они с Алатус приземляются на одной из вершин скал, младший брат тут же кидается обнимать старшую сестру за шею. — А…разве у тебя не будет проблем, если старейшины узнают, что ты меня забрала? — забеспокоился младший. Конечно, ему и дела не было до себя, его волновала лишь Т/и в этой ситуации. — Не будет. — мягко улыбнулась ему Т/и. — Я…как бы сказать…хотела дать тебе наставления старшей сестры что ли. — неловко захохотала Т/и, практически тут же унимая его. — Ты… Я и не заметила, как быстро пролетело время. Ты стал совсем взрослый. — говорит Т/и полушепотом. Ей сложно подбирать слова, но она должна сказать их. — Честно говоря, я совсем не готовилась… — откровенно врет Т/и, она эту речь готовила чуть ли не с той самой минуты, как узнала о чувствах брата к себе. На глаза неожиданно попадается одиноко растущий циньсинь, который Т/и тут же срывает. — Но я бы очень хотела, чтобы ты понял меня… Ты же знаешь, что у нас в клане принято рожать много детей? — Да. Столько сколько лепестков на циньсинь. — кивает Алатус, принимая цветок из рук сестры. — Так вот…ты теперь не в клане крылатых. Так, что роди себе столько детей, сколько захочешь. Даже, если одного — это все равно будет прекрасно. Я знаю, что ты вряд ли полюбишь своего супруга. И вряд ли тебе теперь представится шанс быть с тем, кого ты действительно полюбишь. Но помнишь, как нам было хорошо в детстве? Ты был у меня, и я была у тебя. Мы были счастливы, потому что были вместе. Но здесь наши пути расходятся, Алатус. Мы больше не можем быть вместе. Но я все равно хочу, чтобы ты был счастлив, поэтому…роди себе ребенка, заботься и люби его. Хорошо? — Хорошо. — кивает Алатус, вымученно улыбаясь. — Я люблю тебя, Т/и. — И я тебя, мой птенчик. — оба они думают, что встречаются в последний раз, поэтому их объятия очень крепкие и долгие. Алатус пытается урвать больше тепла, любви, ласки, которая теперь ему не светит никогда, а Т/и…пытается запомнить образ брата, чтобы потом одинокими вечерами запивая рисовое вино вспоминать его и думать о том, как же раньше все было хорошо. Но Т/и еще не знает что в эту ночь на цинсинь останется всего два лепестка...

***

       Т/и не спиться. Причем жестко так. Такое иногда бывало. Но под крылом обычно спало ее перистое успокоительное под именем «Алатус», но сейчас его нет и нужно было учиться засыпать без него. Это давалось…трудно. Практически невозможно. Так как сбоку спал храпящий старший брат, с другого бока присвистывающая младшая сестренка, в середине комнаты стояла кроватка для совсем маленького птенчика, он смачно посасывал палец, так что Т/и это даже раздражало. Она никогда и подумать не могла, что в их общей комнате столько разных звуков, что невозможно заснуть. В конце концов Т/и решает прогуляться. Примерно до места расположения деревни медвежьего клана. Да, может она подслушает часть брачной ночки, но она же должна убедиться, что с ее младшеньким все в порядке. Неожиданное копошение в кустах пугает девушку, та не раздумывая бросает туда копье. — Кто там? — Типичная Т/и! Сначала бьет, потом спрашивает! — недовольно заворчала ЧанШэн, швыряя копье обратно в его владелицу. — Прости. — сухо извиняется Т/и. Ей не очень жаль. Ей…никак. У нее как будто забрали что-то очень важное из жизни. И без этого чего-то стало труднее воспринимать окружающий мир. — Что с тобой? — А, это? Это аллергия. — отмахнулась змея, скрывая красную кожу рукавом, продолжая нервно почесывать ее. — Не знала, что у тебя аллергия. — Это на порох. У меня на него аллергия. — пожаловалась змея. — Где ты нашла-то его? — недоумевала Т/и. — Мимо деревни медведей-уродов прошла. Мне нужно было за травами. — объяснилась подруга. Глаза Т/и резко расширись в этот момент, а потом она резко дала деру. — Стой! Куда ты так бежишь? — кричала ЧанШэн, пытаясь успевать ползти за Т/и. — В клане медведей никто не использует порох! Это ловушка! — пазл в голове Т/и складывался не утешительный.       Сегодня была свадьба, у медвежьего клана было принято делать ее в день большой охоты, когда никого в деревне практически не оставалось. Все уходили добывать мясо, рыбу или еще какую-то другую утварь. Проскочить мимо нескольких охранников — расплюнуть. А если ЧанШэн права насчет пороха, то сейчас вся деревня — одна большая бомба, осталось точно поджечь. — Да стой ты! Куда ты бежишь как угорелая? Стой. Давай все обдумаем, а то ты сейчас переполошишь только все…х… — ЧанШэн и договорить не успела, как в темноте ярко заблестел маленький огонек, рассекающий ночное небо. Стоило ему достигнуть земли, как раздался взрыв… — Там же Алатус! — кричит Т/и, не стесняясь выбираться из хватки подруги со всей силы. Кажется, она довольно сильно заехала подруге локтем в нос, но Т/и как-нибудь потом извиниться, если представиться такая возможность.

***

      Т/и надеялась, что этот день никогда не придет. Война пришла в их долину. У нее нет смысла сражаться за кого-либо из архотов, чтобы вознести того на Селестию. Т/и бы желала побыть в стороне, чтобы она ее семья и весь ее клан не были втянуты в это. Но так не получиться. Архонтам нужно захватить настолько много земель насколько они смогут, завоевать верность живущих там, те, кто не умел так делать — просто уничтожали все на своем пути, пользуясь принципом «не достанется мне — не достанется никому». — Алатус! Алатус! — в переполохи едва ли можно было различить хоть что-то, но Т/и очень старалась найти брата.       Оказалось, это даже не сравнимо с поиском иголке в стоге сена, найти Алатуса оказалось много проще. Он единственный здесь худенький омега с крыльями в красном ханьфу. Точнее тем, что от него осталось. Т/и как увидела младшего сразу обратила на это внимание. Видимо альфе не терпелось наконец приступить к делу. В голову закрадывается неутешительная мысль, которую Т/и спешит опровергнуть — девушка не хочет, чтобы ее догадка оказалось правдой. Алатус даже не успевает ничего сказать, как рука сестры оказывается у него между ног, примерно в середине бедер, она проводит всего лишь краешками пальцев, но по телу Алатус проходятся будто электрический разряд. Догадка подтверждается. На своих пальцах Т/и видит кровь. И этого ей достаточно, чтобы прижать Алатус крепко к себе. Достаточно, чтобы без зазрения совести убежать из осаждаемой деревни. Достаточно, чтобы замахнуться копьем и обезглавить нерадивого альфу, который посмел таким образом провести первую брачную ночь с ее Алатусом.

***

— Отец, матушка! — кричит Т/и, приземляясь у родного дома, держа на руках дрожащего Алатуса. Тот даже не плачет. Он просто трясется, судорожно дышит и цепляется всеми силами за Т/и. Слишком много произошло. Слишком напуган. Тело не знает, как реагировать. — Ма… — Т/и осекается.        В деревне тихо. Слишком тихо. Так не может быть. Свет не горит нигде. И это понятно. Все давно спят, но…неужели тот взрыв их не разбудил? Уж кто-нибудь как минимум должен был полететь, чтобы разведать ситуацию. Все равно бы кто-то да бы не спал, но…в деревне нет никого, кто бы стоял на ногах. Все становиться очевидно и понятно, когда Т/и чувствует резкую подсечку, из-за чего она падает прямо на беспомощного Алатуса. — ЧанШэн, грязная предательница! — рявкнула Т/и, но следующий удар был по голове и что было дальше Т/и не помнит.

***

— Т/и, вы сегодня задумчивее, чем обычно. — подметила ГуйЧжун. — Госпоже не стоит волноваться о моем самочувствии. Я в полном порядке. — поспешила сообщить Т/и, открываясь от мыслей довольно далеких от сегодняшних событий. — Даже ЧжунЛи подметил это. — вздохнула архонт пыли. — Нашему властелину стоит занять свою голову более важными делами, в отличии от мыслей на тему того, о чем задумалась я. — фыркнула Т/и, позволяя себе упрекнуть другого архонта, к которому примкнула в этой войне. — Что ж я учту ваши пожелания, Т/и. — сказал Моракс, подкравшийся как всегда из-за спины. Т/и все никак не могла понять этого. Каким образом властелин камня умудряется ходить так бесшумно? Это из-за того, что камни для него, как мягкие подушки или может он доходит камешком, а потом превращается в человека? Или может все дело в том, что он омега, а им присуща мягкая поступь? — Ой… — неловко прикрыла рот Т/и. — Простите. — Кхем, и все же. Могу я поинтересоваться, что тревожит вас? — уточнил ЧжунЛи, прекрасно понимая, что выглядит сейчас более чем странно, но ГуйЧжун уже знает о его влюбленности в последнюю крылатую, а сама Т/и…принимает внимание омеги не более, чем как бережное отношение божества к своим воинам. — Ох, мой лорд, с уверенностью могу заверить вас, что это не стоит того, чтобы беспокоить вас. — железно гнет свое Т/и. Моракс уходит разочарованный, но с каменным лицом, от чего его эмоцию понимает только ГуйЧжун. — Т/и, а тебе нравиться кто-нибудь из омег? Ну, даже не сослуживцы, а может среди простых жителей. — спросила Архонт. — Госпожа, когда идет война, не время думать о делах любовных. — возмутилась Т/и, даже немного оскорбленная этим вопросом. — Аха-хах, ты права, но кажется, ЧжунЛи пытается добиться твоего расположения. — уже в открытую сказала ГуйЧжун. — Моракс?! Да, вы шутите! Ха-ха-ха, наш властелин камня и я? Нет, он конечно, красивый, статный и все такое, но…я не думаю, что мы сможем быть вместе. Тем более он архонт. Я последняя из своего клана. У нас вообще ничего нет общего. — отвергала любую возможность быть вместе с властелином камня Т/и. Потому что ее сердце давно занято.

***

      ЧжунЛи хоть и был Архонтом, но все же оставался омегой. Которому хотелось альфу. Причем не просто провести течку и не для того, чтоб «защищал, был добытчиком в семье», а просто…альфу. Который бы стал ему верным спутником жизни. Т/и показалась ему самым достойным вариантом. У Т/и не было никакого титула, не было клана, который стоит за ней, она была сама по себе. Сильная, волевая, умелая воительница, с нетипичными взглядами на мир. Мораксу нравилось это. Будучи рожденным из скал, он думал, что никогда не сможет чувствовать того же, что и другие существа, но после знакомства с Т/и все поменялось. Теперь властелину камня не чужды некоторые, присущие омегам штуки, так как он испытал их на своей шкуре. Когда он находиться рядом с альфой, ему неосознанно хочется стоять как можно ближе. Обычно тогда Т/и недоумевала, как так получалось, что Моракс, заговорившись о деталях действий, упирался грудью ей прямо в нос. Но указывать на что-то архонту, тем более своему, как-то не этично, а потому Т/и молча стояла, отклоняла голову назад, стараясь запомнить все что ей скажет Моракс. Омега впервые почувствовал непреодолимое желание иметь при себе запах конкретно понравившейся альфы и тайком стащил у Т/и пару вещичек после тренировки. Возвращать их, конечно же, никто не собирался. Ему впервые так по омежечьи хотелось внимания, чего Моракс старался добиться, вызывая Т/и чаще всех к себе на аудиенцию, на чайную церемонию, каждый раз здороваясь при встрече. Честно говоря, ЧжунЛи даже искал мимолётных встреч, считая, что именно так сможет завоевать любовь. Но чувства оказались куда сложнее, чем он думал.

***

— Рад, что вы почтили меня своим визитом. — заискивающе общался с ними Архонт снов. — Благодарю за приглашение. — сдержанно поблагодарил Моракс, напрягаясь.        Потому что напряглась Т/и. Ему это не нравилось. Эта встреча — дипломатическая. Для заключения мира между архонтами. Накануне Моракс решил, что у архонта снов есть все шансы выйти из этой войны победителем, завоевав одно из семи мест. Однако сейчас он начал сомневаться. Почему Т/и так напряглась? Еще ничего не произошло… — Прошу проходите. — вежливо пригласила гостей за стол одна из служанок. Ламия. Белая змея. ЧанШэн. — Спасибо. — хмыкает Т/и. Властелин камня улавливает в тоне альфы иронию, от чего уголки его губ приподнимаются на миллиметр. Знакомы, значит… — Итак, думаю для начала стоит утолить голод, а потом уже приступать к делам насущным. — нараспев сказал архонт, поднимая бокал вина. — Согласен. — кивает Моракс, так же беря бокал и бесстрашно отпивая из него. Даже, если там яд, то ничего страшного. Всего несколько дней в постели. Т/и не пьет, не ест. Молча наблюдает. Неожиданно в ногу прикатывается, что-то. Стоит Т/и нечаянно наступить на это сапогом, как оно тут же неприятным песком распадается во все стороны. Тяжело вздохнув девушка все же решает посмотреть на что же, она так неудачно наступила. Пилюля. Специальная пилюля из цинсинь. И сделал ее никто иной, как ЧанШэн, прямо сейчас удаляющаяся из зала. — Простите, мне нехорошо. — нагло врет Т/и, оставляя Моракса без стражи. В своем архонте она уверена. Он не проиграет даже если случиться потасовка, ну, а если случиться, то она как можно скорее ринется своему лорду на помощь.

***

— Стой-стой! Не убивай меня. Ты же хочешь найти Алатуса? — спрашивает ЧанШэн, припертая к стенке. Копье у ее горла вполне оправдано, белая змея немного паникует, но старается не подавать виду. — Где мой брат? — холодно спрашивает Т/и, хватая бывшую подругу за горло. — Я отведу тебя к нему. Пойдем скорее. — и ЧаньШэн несмотря не на что, решается резко вырваться из хватки и потащить Т/и за собой. Они быстро ползут какими-то коридорами, залами, подсобками. Пока не оказываются в небольшой комнатушке. Судя по тому, что здесь сыро, холодно, а еще по бокам решетки с трупами…это тюрма? Пахнет здесь отвратительно, а еще отвратительнее найти здесь своего младшего брата. В одной тонкой тряпке, кое-как накрывающей его замёрзшее бессознательное тело, всего грязного, липкого, ужасно худого, всего в крови…и без крыльев. — Господин выдрал их. — объясняет ЧанШэн. — Когда…ему надоедает любовник, то он оставляет себе что-либо на память… А, когда они становятся бесполезными: уже не могут помочь на поле битвы, то бросает их сюда. Я-я, правда пыталась защитить Алатуса, но я не могу пойти против слова своего архонта, ты же знаешь. Ты же тоже теперь служишь архонту… — Убирайся! — рявкает Т/и. Сейчас она зла. Но потом будет очень благодарна за спасение брата.

***

— Что с вами случилось? — ужаснулась ГуйЧжун. Она-то думала, что переговоры действительно пройдут мирно, но Моракс и Т/и вернулись «слегка» потрепанными. — Госпожа, умоляю, помогите ему! — Т/и даже не сдерживает слезы горечи. Вот он. Ее маленький братишка. У нее на руках. Еле дышит. А скоро может и вообще перестанет.       ГуйЧжун долго и скрупулёзно изучала травмы, а потом обрабатывала, делая пометки о том, какую процедуру и сколько раз на дню нужно делать. Моракс все это время подливал Т/и чай, пытаясь хоть немного отвлечь альфу разговорами. Сам он тоже был ранен. Не сильно. Так, пара неприятных царапин. У Т/и была неглубокая рана на правой ноге, но та упорно не замечала ее. Ее душа пострадала намного сильнее чем тело. — Т/и, позволите? — уточняет ЧжунЛи, немного мешкая. Т/и, вырванная из своих размышлений, вздрагивает и наконец обращает внимание на архонта, который едва касался ее бедра. — Да, конечно. — абсолютно без стеснения девушка откидывает юбку, давая омеге свое тело в полное распоряжение. Тот очень осторожно, настолько насколько вообще был способен обрабатывает рану специальным раствором лекарственный растений, а потом забинтовывает. Т/и убегает забыл сказать даже элементарное «спасибо», ГуйЧжун закончила лечить Алатуса. Моракса это немного задевает. И так же немного задевает то с каким трепетом Т/и заботится о младшем брате. У нее теперь нет свободного времени, она не приходит на половину аудиенций с ним и полностью отказалась от их чайных церемоний. Дело предстояло взять под свой контроль, что Моракс и сделал.

***

— М-мой лорд, в каком смысле вы отправляете меня патрулировать границы? — недоумевает Т/и внутри начиная мысленно закипать.       Моракс молчалив и непреклонен, как скала. Его слово не будет изменено. Он уже все решил. Либо его план поможет ему получить нового бойца в свои ряды, так как Т/и очень часто рассказывала о брате и упоминала, что тот владеет копьем. Однако в том состоянии, в котором Алатус находился сейчас он мало чем был полезен. Скорее наоборот. В этом состоянии овоща он только мешал. Т/и в силу своей большой любви к брату стала гораздо хуже выполнять свои задачи, поэтому отправить ее подальше заведомо было верным решением со всех сторон. На границе не будет отвлекающего фактора, вернуться к своему брату она сможет только через две недели. Тем более архонты камня и пыли не были уверены, что мальчишка сможет протянуть так долго.А так же было неизвестно, как его смерть отразиться на Т/и. Лучше уж он скончается во время отсутствия Т/и, так будет лучше для него, и для сестры. Проблема была в том, что Алатусу нужно было пить лекарства, возвращать себе мышечную массу, нормальный вес. Но его воротило от всего. Даже от стакана воды. Моракс примерно представлял почему это произошло. Сны. Бывший хозяин подарил Алатусу способность пожирать сны. Не все существа могли справиться с таким «подарком», поэтому тут нужна была помощь архонта, который понимает в медицине побольше, чем архонт пыли. А психическое состояние…с ним Моракс постарается разбираться параллельно с телом. — Отряд выдвигается через пол часа. Тебе пора идти. — отрезает Моракс, вставая. Разговор окончен. Все. Более обсуждать это архонт не намерен. — Слушаюсь. — злобно выплюнула ему в спину Т/и, со свистом улетая из его кабинета и взмывая прямо в небо. — Как жаль, что они больше никогда не смогут вместе летать. — вздохнула ГуйЧжун, смотря на удаляющийся силуэт Т/и.

***

— Я не Алатус. Я Сяо. — довольно холодно отрезает молодой омега, на которого с радостными объятиями набросилась Т/и. — Извините, обозналась. — тут же отпустила омегу Т/и, но…это же был Алатус! Что за фигня?! — Я думаю у тебя появилось много вопросов. — сказал ЧжунЛи, как всегда незаметно подходя сзади. — Оу, правда? Вы так думали, а не были уверены? — с укором поинтересовалась Т/и, поворачиваясь в сторону архонта. — Да, я еще не настолько близко знаком с тобой, Т/и. — совершенно спокойно отзывается Моракс. Он знал, что Т/и будет злиться на него, ведь он действовал в тихую, однако архонт оказался не готов к упрекам в свою сторону. Пытать помочь, а потом вместо благодарности получить такой тон…немного расстраивает. — Что вы с ним сделали? — процедила сквозь зубы альфа. — Помог ему выжить. — подробностями Моракс не планировал делиться, они были не для слабонервных.        Т/и еще раз обернулась в сторону Алатуса, или точнее уже Сяо. То, что омега выглядел здоровым, мог самостоятельно двигаться и принимать решение, а не просто сидеть куклой со стеклянными глазами, делающая все, что ей скажут — как делал это раньше, не могло не радовать, но… на душе был какой-то неприятный осадок. Да, с Алатусом многое случилось, Т/и долгое время не могла найти его, а теперь, когда нашла…как вернуть их прежние теплые отношения брата и сестры? Почему Алатус теперь называет себя Сяо? Почему на его лбу снова фиолетовый ромбик, говорящий о том, что он девственник, хотя таковым не является уже давно? Хотя последний вопрос Т/и сейчас волновал меньше всего. — Вот значит, как… — вздыхает Т/и. За чайной церемонией Моракс успевает рассказать ей в общих чертах, что случилось с ее братом. Т/и немного отпустило, альфа стала чуть спокойнее. — Простите, мое поведение на тренировочном полигоне… — Ничего страшного. Я все понимаю. — обрывает извинения архонт, слабо кивая головой.

***

— Ты дурной, взбалмошный омега! — рявкает Т/и. — Я же сказал, что справлюсь с ними сам! — возмущается Сяо, отвечая сестре не менее осуждающим взглядом. — Я сказала тебе ждать моей команды! — То, что я твой младший брат — не означает, что ты можешь мной командовать! Я не собираюсь отсиживаться у тебя за спиной! — Я командир отряда, ты обязан подчиняться мне! — Ты некомпетентный командир!       «Просто А-а-а!» — кипело в голове у Т/и. И как тут улучшить отношение спрашивается? Сяо даже в своем подростковом-бунтарском возрасте так себя не вел, как сейчас. Других защитников якса перепалки брата и сестры умиляют. Им со стороны намного виднее, как эти двое заботятся друг о друге. Как командир старается держать Сяо подальше от сильных противников, как Сяо бесстрашно нападает на того, кем хотела заняться сестра. Не потому что хочет что-то доказать ей, а просто потому что боится снова ее потерять. У нее до сих пор нет глаза бога. А у Сяо он есть, Сяо сильнее, он ее защитит, хоть он и младше, и вообще омега. Фу Шэ — электро якса, разделяющий с Т/и одну палатку, как никто другой знал, что Т/и спит очень чутко. И тот удивительный факт, что та не просыпается, когда анемо якса тайком пробирается к ней под бок он по неосторожно разболтал Ми Ну — гидро яксе, а по совместительству главному сплетника ЛиЮэ. Новость о том, что Сяо до сих пор, как маленький птенчик любит спать у Т/и под крылом, а сама Т/и всегда позволяет ему это, разлетелась среди всех, поэтому люди начали писать какие-то свои легенды, размышления и несуразицы по этому поводу. Ну, то есть поступать, как обычно, когда слышали какие либо слухи про своих адептов.        Властелин камня упоминал, что частично память Сяо могла быть повреждена, но он не до конца в этом уверен. Т/и не могла сказать наверняка какие события в свой жизни омега помнил, а какие благополучно забыл, да и не спросишь ведь так открыто: «А ты помнишь, как тебя насильно выдали замуж и как в твой первый раз тебя изнасиловали?», «Сяо, а помнишь ты мне в любви признавался, я еще тогда тебя тактично отшила, потому что мы брат и сестра?». Но оказалось тут даже спрашивать не нужно было. Память Сяо не пострадала. Нисколечки. А его любовь к Т/и с каждым днем только росла и росла. Да, в военном лагере было много альф, намного больше, чем омег. Выбирай не хочу. Вот Сяо и не хотел. Он с детства полюбил свою сестру и все. Вот заклинило его. Вот не может он переключится. Ему хочется засыпать рядом с ней, просыпаться, чувствовать нежные объятия, заботу, но Сяо стало этого мало. Ему нужно больше. Ему нужны поцелуи, романтические признания, комплименты от Т/и не как от старшей сестры, а как от альфы, его альфы. А когда он видит, что какой-то другой омега трётся рядом с ней, то его коробит. Сяо не может спокойно на это смотреть! — Бой будет считаться оконченным, когда оппонент не сможет встать с земли в течении десяти секунд. — огласил Босациус, который был судьей поединка двух ревнивых омег: Сяо и Моркса. Для этого боя Моракс выбрал копье. Сяо воспринял это как еще один вызов: показать, кто здесь лучший копейщик. А так как копье любимое оружие Т/и, то и получается, что тот, кто им лучше владеет станет ее парой. Как бы это странно не звучало, но о последствиях своей выходки Сяо начал думать уже после того как сделать. У него не было и шанса на победу, что очевидно. Но тогда его это не волновало. Хотелось показать Мораксу, что он тоже претендует на Т/и. И он ничем не хуже, чем сам властелин камня.

***

      Т/и знать не знала про бой, но, когда на тренировочной арене стало собираться подозрительно много людей она решила посмотреть, что же там происходит. Бой был не равный. Сяо старался изо всех сил, но на стороне Моракса больший боевой опыт, большая сила, да и в принципе не было ничего в чем Сяо бы превосходил его, разве что… — Довольно! — ее появление на поле боя стало слишком неожиданным. Оба растерявшиеся омеги врезались в нее, хорошо хоть оружие успели в стороны побросать. — Мы не можем быть вместе… — вздыхает Т/и. Сяо понуро опускает голову, думая, что слова адресованы ему, ведь Т/и стоит лицом к нему.       Моракс понимает, что проиграл лишь в одном — Т/и любила Сяо сильнее, чем его. Именно поэтому с поля боя она забирает его. Поэтому его раны будет обрабатывать она сама. Потому что он ее омега.

***

— Т-т/и, отпусти! — взволнованно просит Сяо, когда Т/и приносит его к себе в комнату, чтобы обработать раны. — А? Что такое? Я задела какую-то рану? — обеспокоенная девушка отпускает омегу, но вместо того, чтобы стоять ровно Сяо из-за подкашивающихся ног падает. — Н-нет… — дрожащих голосом хрипло сообщил Сяо. — Тогда что? — не может понять Т/и, присаживаясь на корточки, пытаясь вглядеться в лицо младшего. Сяо тяжело дышит, на щеках румянец, на лбу появилась испарина…постыл что ли? — Т/и, пожалуйста… — тихонечко просит Сяо. Он все еще думает, что «не можем быть вместе» адресовано ему, но черт возьми, он так давно хочет этого. Он так долго желал, чтобы сестра сделала его своим омегой, тайно просил у богов Селестии благословения на их счастье, но… Сяо не заслужил. Он мерзкий. Убийца. Монстр. Он не заслуживает любви. Он не заслуживает счастья. Красоту, которой он кичился, больше нет. Его волосы обрезал муж, его крылья оторвал бывший хозяин, был бы он девственником, то может быть он еще представлял хоть какой-то интерес для альфы, но…эта фальшивая метка геккона, которую Сяо так отчаянно хотел получить назад и, которую ему позволил поставить новый архонт…кого он пытается обмануть? Альфа с первого же полового акта поймет, что он давно не невинен, но… Моракс сказал иначе. Он сказал, что…даже несмотря на то, что у него было уже много альф, это ничего не значит, потому что сам Сяо этого не хотел. Сяо должен сам решить, кому разрешить снять с него метку геккона. Он разрешит это только Т/и. Только ей и никому больше. Потому, что других альф Сяо боится, опасается, и он более чем уверен, что они не сделают его счастливее, чем это может сделать Т/и. — Хорошо. — сдается Т/и. Раньше ей было трудно принять чувства Сяо. Раньше были живы мама и папа, другие братья и сестры, их селение, да и тревожные обстоятельства не позволяли сделать Сяо своим омегой. Когда любовь к Сяо стала переходить за рамки отношений брата и сестры, Т/и старалась держать себя в узде. Потому что их бы не поняли. Их бы презирали. Сейчас же… У Сяо есть только Т/и, а у Т/и только Сяо. Больше без никаких «но» и «кроме». Все. Они двое — это все что осталось от их клана. Сейчас их отношения проще афишировать. Некоторые попросту не знают, что они родные брат и сестра, потому что все знают, что родного брата Т/и зовут Алатус. Некоторые не будут болтать лишнего — Мораксу и ГуйЧжун это точно не интересно. Да и какая им разница, что подумают другие, когда после окончания войны они с Сяо будут жить где-нибудь в тихом и безлюдном местечке? — Чт…        Сяо не успевает оправлять от шока. Внезапная течка, внезапный поцелуй. Не детский — не в щечку, не в лоб. А в губы. Руки сестры дергают за пояс на штанах, развязывая его, Сяо чувствует, как шаровары стали свободно болтаться от чего, возмущенно вскрикнул и Т/и тут же пробралась языком внутрь его рта. Сяо старался отвечать, но он откровенно не знал, что делать. Он всегда делал, что ему приказывали и терпел, когда альфа закончит насиловать его тело, а сейчас…у него полная свобода. Сестра его ни к чему не принуждает. Даже этот поцелуй. Он страстный, жаркий, от него мурашки по всему телу. От него из дырочки выделяется все больше смазки, но одновременно с тем он легкий, нежный, если Сяо захочет он может отвести голову чуть назад и отстраниться. Т/и ему это позволит. Сяо знает, что сестра не сделает ему больно. Она лучше себе руки, ноги переломает, чем позволит себе обидеть своего маленького птенчика. — Мне прекратить? — шепотом спрашивает Т/и, даря Сяо много-много коротких поцелуев в губы. Она игриво прикусывает нижнюю губу омеги, но как только Сяо хочет ответить на поцелуй альфа тут же отстраняется. — …нет. — отвечает Сяо, успевая лишь раз лизнуть губы Т/и. Брюнет еле заметно начинает улыбаться. Потому что игривые поцелуи не на шутку раззадорили его. Поэтому, когда Сяо удавалось успевать кусать Т/и за верхнюю губу, он получал длинный поцелуй, когда не успевал Т/и отстранялась и снова давала Сяо шанс поймать себя. Но, в течку омегу одними поцелуями не насытишь, поэтому Сяо очень скоро почувствовал еще более сильную волну жара, в паху начало болезненно ныть, сам Младший стал дышать тяжелее, разум потихоньку отключался, не давая омеге думать нормально. Все его мысли из головы вытесняло одно животное желание: «хочу альфу». Т/и не вчера родилась, и с омегами раньше встречалась, даже проводила течку, в какой-то степени она сейчас была благодарна самой себе за имеющийся опыт. Она знает, как сделать Сяо приятно, как сделать так, чтобы он потом не вспоминал их секс с ужасом и не шарахался после него от всех альф подряд. Но проблема в том, что Сяо уже делали больно раньше. Якса пытается успокоиться, но это сложно, имея за плечами много горького опыта. Поэтому он не может справиться с дрожью, когда альфа снимает с него штаны и белье полностью, когда альфа садиться меж его разведенных ног Сяо пробивает на слезы и он спешит закрыть лицо руками. Ему самому вообще не страшно. Это же Т/и. Но боится его тело, которым до этого пользовались как хотели, доставляя удовольствие кому угодно, но только не омеге. — Тш… Сяо, смотри на меня… Сяо… Алатус… — настоящее имя действует на омегу, как отрезвляющее, поэтому в этот момент Т/и удается убрать его руки от лица, положить их по обе стороны от лица омеги и сплести их пальцы. — Я люблю тебя. — наконец слышит заветные три слова Сяо. Настоящий восторг и смущение пробирают омегу до кончиков пальцев, он начинает что-то мямлить, но Т/и останавливает его поцелуем. Сейчас лучше заняться немного другим делом. — Мне стыдно…очень. — спешит сообщить омега «в самый подходящий момент». — Птенчик мой… — вздыхает Т/и, нависая над Сяо чуть ниже, так, чтобы шептать ему прямо на ухо. — Тебе нечего стыдиться, ты прекрасен. И я люблю тебя. Так что прекрати занимать свою умную красивую голову всем подряд. - Т/и игриво проходится языком по мочку уха, а потом сразу же отстраняется, сорвав с губ омеги тяжелых вздох. — Мы всегда можем остановиться. — напоминает Т/и, гуляя руками по крепким бедрам младшего. — Угу. — несмело кивает Сяо, не зная, что ему делать. Сейчас Т/и слишком далеко, он не может не обнять, ни поцеловать ее. Лежать бревном получая удовольствие слишком неловко. — Могу я… — Конечно. Только быстрее, пожалуйста…мне уже больно… — признается якса, пытаясь вновь скрыть свое смущение за руками. На этот раз Т/и не убирает его руки, да ей бы очень хотелось быть лицом к лицу, но если Сяо сейчас это некомфортно, то она не будет настаивать. Первый палец Сяо принимает хорошо, поэтому Т/и даже не спрашивает можно ли ей продолжать. Когда добавился второй якса начинает подмахивать бедрами, потому что терпеть уже нет сил. — Хочешь быть сверху? — спрашивает Т/и. — А? — удивляется Сяо, недовольно ерзающий, потому что пальцы пропали из его заднего прохода. — Давай, иди сюда. — Т/и легко берет омегу под ягодицами, поднимает, а сама падает на спину, оставляя Сяо сидеть на своих бедрах. — Возьми столько сколько получиться, хорошо? Не нужно садиться на весь сразу. — Сяо сглатывает, понимающе кивает, Т/и помогает ему снять штаны, в которых альфа находилась до сих пор, а потом и помогает насадиться, придерживая омегу за талию. — Умничка. — хвалит его Т/и, резко выдыхая. Сяо смог насадиться полностью. Сяо млеет от похвалы, смотря в лицо старшей. Т/и тяжело дышит, ее щеки усеяны легким румянцем, на ее лице слабая улыбка. По ней видно, что ей нравится происходящее и Сяо это не может не радовать. Ему нравиться то, что он может сделать ей приятное, взамен тому удовольствию, которое Т/и дарит ему. Сяо хватает ненадолго. Буквально несколько толчков и омега уже бурно кончает, сжимая внутри альфу. Для него это слишком. Это слишком приятно, слишком много заботы о нем, все это слишком, поэтому он не выдерживает. — Ч-черт… — стонет Т/и, чувствуя, что сейчас тоже кончит, но нужно суметь вытащить из Сяо хотя бы набухающий узел, вряд ли омега сейчас сможет спокойно его принять. Сам он повалился на Т/и, мелко подрагивая, отходя от оргазма. — Т/и? — беспокоиться Сяо, не понимая действий альфы. — Ха-ах… — слабо простонал Сяо, чувствуя, что член альфы выскользает из него. Она все еще не кончила, но омеге все равно скоро захочется еще, так что она немного подождет. — Все хорошо, птенчик, теперь все будет хорошо… — шепчет Т/и, целуя Сяо в лобик, где уже начала исчезать метка геккона.       Теперь-то Сяо точно будет счастлив, потому что у него есть Т/и, а у Т/и Сяо.