всего лишь гость

Три года назад в феврале я решил поехать в Сеул на поиски вдохновения, мечтая освоить искусство тату. В моём двадцатипятилетнем теле проснулся импульсивный подросток, у которого я безрассудно пошёл на поводу и взял билет в одну сторону. Через старого знакомого снял квартиру на окраине Инсадонга и довольно быстро освоился. Днём я учился у своего тату-мастера дома. Честно признаться, учитель был сомнительный: неразговорчивый и неопрятный любитель кожаных курток со стразами и крепких кубинских сигар. Вечерами я зависал в дешёвых ресторанах и барах, расположенных на оживлённых улицах района, у них был близкий мне, особый шарм. Но я не стремился стать частью молодёжных тусовок, мне больше нравилось наблюдать за жизнью города со стороны. Для Сеула я был всего лишь гостем. Наступил март. Проводя очередной долгий день за работой над новым эскизом, я услышал робкий стук в дверь. В голове возникла пара резонных вопросов: "Ошиблись квартирой? Почему не воспользовались звонком?" Никто из здешних знакомых не знал моего адреса. На мгновение я погрузился в свои мысли, но повторный стук пробудил во мне интерес узнать личность посетителя. В один шаг допрыгнул до источника звука, по дороге в спешке надел первую попавшуюся футболку, встряхнул слежавшиеся волосы и медленно отворил входную дверь: на пороге стоял молодой человек в очках с тонкой оправой и коричневом прямом пальто с клетчатым шарфом в цвет и зонтом тростью в руке. Кажется, мой ровесник. От него пахло жизнью, весенней свежестью и еле слышным парфюмом с сандалом и корицей. Рассматривая его, я снова завис, второй раз за последние пять минут. Таинственный незнакомец нарушил наше молчание: – Я студент Сеульского института искусств, Ким Тэхён, но вы можете звать меня Винсент, Ким Винсент, Ви, Ким Ви, Ви Тэхён или любым другим именем, можете даже своим, – он проговорил это так чётко и быстро, будто готовился к своему представлению передо мной несколько дней. Опешив, я уставился в его большие глаза и рассмотрел красивую родинку под одним из них на линии роста ресниц. Говорят, родинки появляются на местах, куда человека целовали в прошлой жизни. "Оригинальный у него был партнёр..." Меня удивило моментальное влияние Тэхёна на мои мысли. А он продолжил: – Слышал, вы интересный человек, пришёл познакомиться. Ничего не имеете против? Тут я сообразил, что веду себя не слишком любезно и ответил: – Очень польщён. Только должен предупредить, эти слухи вряд ли правдивы: ничего интересного во мне, кажется, нет. – Во всяком случае, дайте мне войти, не держите меня на пороге, – сказал он, поправляя тонкими, изящными пальцами каштановые волосы, падающие на глаза. – Польщены, так принимайте. И, войдя, как дома, снял перед моим узким зеркалом очки, протёр следы от них на переносице и скинул на стул пальто с шарфом. Сел на диван, шмыгая мокрым от дождя носом, и приказал: – Снимите с меня ботинки и дайте из пальто платок. Я подал, он утёрся и протянул мне ноги. – Я вас видел вчера на выставке Пикассо. На первый взгляд и не скажешь, что вы интересуетесь сюрреализмом, – с наигранным безразличием отметил он, оглядывая скучный интерьер моей холостяцкой квартиры. Сдерживая улыбку недоумения, я покорно снял один ботинок за другим, удивлённый поведением нового знакомого. Его оценивающий взгляд переместился на меня. Я на самом деле не выглядел, как человек, разбирающийся в искусстве. Да я и не разбирался.   Дело в том, что уже долгое время я следил за работами Майка Бойда, известного британского тату-мастера. Ни для кого не секрет, что на создание необычных идей тату его вдохновляет творчество Пабло Пикассо. Я решил проверить на себе влияние такого выдающегося художника и нашёл временную выставку, надеясь, что после неё муза вдохновения посетит и меня. Посетила. Муза удобно уселась на диване, собираясь, видимо, уходить не скоро. Не зная, что говорить, я стал расспрашивать, от кого и что он слышал про меня, кто он, где и с кем живёт. Тэхён ответил: – От кого и что слышал, не важно. Пошёл больше по тому, что увидел на выставке, вы очень красивы. Я сын доктора, живу здесь недалеко. Говорил он организованно и по делу. Я, опять не зная, что сказать, спросил: – Чаю хотите? – Хочу, – сказал он. – С мёдом. И поторопитесь, я нетерпелив. – А кажетесь таким спокойным. – Мало ли что кажется… Я заварил какой-то травяной чай. В одном из кухонных ящиков нашёл мёд, хотя никогда его не любил и не понимал людей, которым он нравится. Поставил на поднос всё приготовленное и отнёс на кофейный столик. Сам расположился на противоположной от Тэхёна стороне. Он отпил немного чая, взял ложку мёда и съел её целиком, снова сделал глоток и глубже пододвинулся на диване, похлопав рукой возле себя: – Теперь сядьте ко мне. Я сел, и в нос ударил уже знакомый запах. Он казался очень простым, словно воздух, но одновременно и сложным, как пирамида парфюмерной композиции. Может прозвучать как банальная фраза из книги или фанфика, но для меня его запах был особенным, даже слишком. Тэхён волновал меня, заставлял трепетать, просто сидя рядом. Никогда раньше незнакомый человек не вызывал у меня таких эмоций. Он вдруг занервничал, сложил руки на коленях в замок и порывисто вздохнул, не решаясь что-то сделать. Я не мог понять его намерений, поэтому просто ждал дальнейших действий. Тэхён развернулся, неуверенно приблизился, робко обнял меня одной рукой за талию, другой коснулся шеи и посмотрел в глаза, пытаясь найти в них ответ на свой тайный вопрос. Я чуть подался вперёд и заметил в его взгляде смятение и интерес, борьбу с самим собой. Спустя пару секунд нашего зрительного контакта он, не разрывая объятий, мягко поцеловал меня. Нехотя отстранился, наблюдая за моей реакцией, закрыл глаза и снова поцеловал, на этот раз напористо и долго. Рядом с Тэхёном тепло. – Больше пока ничего нельзя. Завтра, – надевая очки, облегчённо выдохнул он, попутно вставая с дивана. Помедлил, ещё раз оглядел комнату, избегая моего взгляда. Я смотрел на него прямо, без стеснения. Множество вопросов крутилось в моей голове, но после случившегося задать хотя бы один из них было неуместно. Вся эта ситуация казалась мне абсурдной, но почему-то, к моему большому удивлению, я был очень счастлив. – Завтра я хочу пообедать с вами в Минглс, – он вернулся к первоначальному тону. – Никогда там не был и вообще очень неопытен. Воображаю, что вы обо мне думаете. А на самом деле вы моя первая любовь. – Любовь? – оказалось, сюрпризы на сегодня не закончились. – А как же это иначе называется?

~

С того дня моё обучение стало приносить ещё больше удовольствия. Благодаря местным молодым мастерам, которые согласились поработать со мной, я нашёл свой стиль. Что касается Тэхёна, нашим отношениям можно было только позавидовать. Мы не расставались и жили, словно молодожёны. Я практиковался на дому, а он продолжал учёбу в институте. Мы обошли все картинные галереи и выставки Сеула, Тэхён был моим личным экскурсоводом. Казалось, что он знает о живописи всё. И не только о ней. Вместе посещали публичные лекции, вместе знакомились с новыми веяниями музыки на концертах инди-исполнителей, вместе зевали на очередной постановке в театре, стараясь досидеть хотя бы до антракта. Сеул заиграл в моих глазах новыми красками благодаря ему. По вечерам я всё так же зависал в дешёвых ресторанах, но уже не один и не в качестве гостя-наблюдателя. Рядом с Тэхёном тепло. Летом по желанию Тэхёна я переехал за город и обосновался в небольшом домике на берегу реки. Я не видел себя в роли отчуждённого романтика, живущего вдали от кипящей жизни мегаполиса, но всё равно не противился возможности сменить обстановку. К тому же здесь мне было легче продолжить свою работу, которую я приостановил, поехав тогда в Сеул. Он приезжал ко мне каждый день. После встречи на станции мы шли обедать с глазу на глаз, а затем долго гуляли по парку, ведущему к реке. В час ночи я провожал его на поезд и сонно возвращался по холодному песчаному берегу домой, слушая шумную воду. В августе Тэхён переехал в наш новый дом. По утрам просыпался поздно, когда я уже давно сидел за работой на солнечной террасе. Его протяжное "доброе утро", затем нежные объятья со спины и поцелуй в макушку. Он садился рядом со мной, брал за руку и пересказывал сюжет нового сна. Кстати, сны Тэхёна всегда отличались реалистичностью и подробной выразительностью, каждый сюжет был достоин экранизации. Он всегда был очень участлив, интересовался настроением и планами на день, заражал своей неудержимой, сердечной тактильностью. Любил садиться ко мне на колени, отвлекая от работы, и ласково целовать по очереди щёки, переходя к шее и ключице. В следующей жизни на моём теле будет гораздо больше родинок, чем сейчас... Рядом с Тэхёном тепло. А ещё он много читал и гулял в одиночестве. Зачем-то посадил кориандр на заднем дворе и ухаживал за ним. Периодически звал на чай с мёдом наших соседей. Из них чаще всего к нам заглядывал один темпераментный парень, музыкант Пак Чимин, с самого знакомства показавшийся дружелюбным и интересным. Он много расспрашивал обо всём на свете, а когда увидел мои эскизы, признался, что тоже неровно дышит к татуировкам, и даже показал парочку своих. С Тэхёном они быстро нашли общий язык. Осенью Чимин стал навещать нас чуть ли не каждый день. Я так привык к нему, что вечер без него был мне странен. Он рассказывал о музыке как о мощнейшем источнике энергии и её позитивном влиянии на организм человека, учил меня играть в шахматы, давал Тэхёну советы по уходу за рассадой кориандра и играл с ним на рояле в четыре руки. Такие вечера стали для нас особой традицией.   Перед днём рождения Тэхёна я поехал в город. Возвратился к вечеру. И, войдя в дом, нигде не нашёл его. Сел ужинать один. "Ушёл гулять?" Странно, в такое время он редко куда-то выходил.   "Может, к Чимину пошёл, – подумал я, – наверное, скоро придёт вместе с ним- уже восемь часов…" Я пошёл и прилёг в гостиной на диване и внезапно заснул- долго мёрз в дороге. И так же внезапно проснулся от осенившей мысли: "Да ведь он бросил меня! Ушёл, ничего не сказав, даже письма не оставил…Но может быть вернулся?" Прошёл по дому- нет, не вернулся. Не находя себе места, я, как привидение, шатался по гостиной, прокручивая в голове худшие из возможных сценариев. Эти мысли ещё сильнее изводили меня, поэтому я надел куртку, взял зачем-то Глок и пошёл по большой дороге к Чимину, думая: "Как нарочно и он сегодня не пришёл, а мне ещё целую ночь нужно пережить. Неужели и правда бросил? Да нет, не может быть!" Обычно путь не занимал и пяти минут, но в этот раз время беспощадно тянулось. Я не верил, что Тэхён мог просто взять и уйти от меня, перечеркнув всё, что сам начал и выстроил. Наконец я свернул с дороги в нужном месте, направляясь к дому. Вокруг только голые деревья, затем въезд во двор и сам дом. Свет выключен. Поднялся на крыльцо, постучал в массивную дверь. Тишина. "Может, это всего лишь сон, в котором я единственный выживший герой фильма об апокалипсисе?" Постучал второй раз, настойчивее. В доме послышалось какое-то движение и звон ключей. Время снова тянулось. Замок открылся, Чимин отворил дверь: – Ах, это ты…Входи, входи, пожалуйста…Я, как видишь, бодрствую, наслаждаюсь красотой ночи. Я прошёл в большую гостиную, сел на низкий широкий диван. – Представляешь, Тэхён куда-то исчез… Он промолчал. Сложив руки на груди, облокотился на стену позади и еле слышно сказал: – Да, я тебя понимаю. – То есть? Что понимаешь? Чимин опустил глаза и покачал головой. Справа от меня со скрипом открылась дверь спальни, из неё вышел Тэхён. – Ты с пистолетом, – сказал он. – Если хочешь стрелять, стреляй не в него, а в меня. И сел на другой диван, напротив. На меня резко нахлынули воспоминания. Я посмотрел на его шёлковые брюки, вспомнил, как легко скидывал струящуюся ткань в порыве страсти, желая скорее прикоснуться к любимой бархатной коже. Далее мой взгляд пробежался по его рукам, всегда таким нетерпеливым, знавшим каждый миллиметр моего тела. Пресс, грудь и шея, самая красивая в мире шея. И, наконец, губы. Я в деталях помню каждый наш поцелуй, особенно первый, в моей квартире, в день нашего знакомства. Мне хотелось вскочить и прокричать всему миру о любви к нему, о том, что не могу жить без него и готов отдать всё, что имею…ради него. Ради Тэхёна, моего Ким Тэхёна. Ради моего Винсента, Ким Винсента, Ви, Ким Ви, Ви Тэхёна… – Дело ясно и кончено, Чонгук, – снова наигранное безразличие, – сцены бессмысленны. – Ты так жесток, – с трудом выдохнул я. – Налей выпить, – он обратился к Чимину. Тот взял с соседнего столика блестящий стакан и наполнил его дно янтарным коньяком. Подал Тэхёну и вышел из комнаты, оставив нас наедине. – Ты же никогда не пил, – с дрожью сказал я. Он выпил залпом и небрежным движением бросил стакан на впереди стоящий стол. – Но мы...как же мы? Как же я? – мои тщетные усилия говорить связно. – Чонгук, – Тэхён перевёл ледяной взгляд со стакана на меня, – здесь моя любовь, – на последнем слове его голос дрогнул. – Любовь? – оказалось, сюрпризы на сегодня не закончились. – А как же это иначе называется? Рядом с ним так холодно. Сердце стучало в висках. Я понял, что больше не выдержу и минуты в этой гостиной. Поднялся и, шатаясь, пошёл вон.   Может показаться, что наша любовь прошла. Его любовь ко мне прошла. Нет. Для Сеула и, как оказалось, сердца Тэхёна я так и остался гостем.