Секунду назад

            Секунду назад было тихое утро, приносящее пробуждение с ноткой кислинки. Часы на полке громко стучали и охраняли время, отведенное на тишину, а угрюмый старец ветер бил в окно ветками ивы, пытаясь помешать им. Я любовалась тобой, пока сон держал тебя за пальцы, а солнечные блики танцевали рядом на стене, ожидая удобное время нарушить наше уединение. Я запомнила этот момент, впитала, втерла в подсознание. Это было секунду назад. Секунду назад я падала с неба горящим астероидом, пока шла по Косой аллеи, с трудом проходя через толпы. Твой голос пульсировал в моей голове. Я повторяла будто молитву: «Так будет лучше». Но не верила самой себе. Ты прятался в каждом силуэте, спрятавшимся под мантией, в каждой витрине, в каждом громко и и звучном голосе похожим на твой. Все обрело контур бессмыслицы секунду назад. Секунду назад было столько в первый раз. Письмо из Хогвартса, восторженные крики родителей, хруст новых учебников. Волшебная палочка- ровно тридцать три дюйма. Секунду назад все было так просто. Хогвартс-экспресс, шелест мантии, смех будущих первокурсников, серьёзные старосты, великан Хагрид, машущий нам вслед. Столовая с её пестрыми гирляндами, огромными столами и та, что была всю дорогу была в головах первокурсников. Секунду назад Распределительная шляпа прокричала: «Слизерин!» над моей головой. Секунду назад мы лежали раскаленные на полу. Моё остывшее кофе отдавал горечью. Темнота заворачивала нас в тёплое одеяло, в котором мы оставались до рассвета. Секунду назад наши души танцевали под лунным светом. Секунду назад ты стал человеком, который знает наизусть каждый миллиметр моего тела, каждый закоулок души. Секунду назад ты сдирал с меня одежду и целовал мою грудь. Каждый уголок замка был переполнен нами. Я гуляла по спальне, одетая в лёгкое ничего, а ты смотрел за мной пристально, не отводят взгляд и улыбался своей улыбкой, от которой сводило зубы у остальных, но я лишь улыбалась в ответ, чувствуя от неё лишь скрип первого декабрьского снега. Секунду назад я поверила в бесконечную любовь. Секунду назад я неслась через весь Хогвартса. Каждый встречный только и говорил о Золотом Трио. Я чувствовала себя уже совсем взрослой. Золотое трио было для остальных Богами. Для меня существовал только один Бог. И это был ты. Мы назначали друг другу встречи в самых укромных уголках школы и даже шумные портреты не замечали нас под покровом ночи. Мне было семнадцать, тебе чуть больше тридцати, но никто из нас не заботился об этом. Секунду назад ты душил меня. Воздуха не хватало, лёгкие будто наполнялись водой и я захлебывалась не в силах выбраться. В воздухе вибрировал сладкий аромат полыни, добавляя приторность поцелуям. И я прощала, обещая себе что такое не повторится. Секунду назад ты зашёл в тусклый кабинет я сразу влюбилась. И сначала это была влюбленность в предмет. И я не могу сказать точно и по сей день когда это переросло во что-то большее. Ты грубо и откровенно по хамски общался со студентами. Заходя в комнату ты, казалось, уже ненавидел каждого находящегося там. Но я пришла после первого занятия и начала зубрить от корки до корки весь учебник. Вечно хмурый, угрюмый, с лицом которое было лишено признаков доброты и милосердия. Но меня манило к тебе. Казалось что я изо всех сил бегу к минному полю несмотря на все указатели и проволоку. И я прекрасно понимаю что меня ждет, но не могу иначе. И пытаюсь свернуть в другое сторону, но не так усердно как могла бы. Твой одобрительный кивок — ни больше ни меньше — радовал меня больше чем хорошие оценки. Больше всего я уделяла именно твоему предмету и отказывалась от тусовок и свиданий с одногодками. Но и похулиганить я была готова всегда. Я пробралась на закрытую вечеринку в маггловском городе, никогда не спящем и опасным как сам дьявол. Поцеловалась с тобой. И вот тогда поняла что влюбилась далеко не в предмет. Я была пьяна и адреналин отбивал дробь в висках и мне хотелось сделать что-то сумасшедшее. Ты был пьян и не хотел идти обратно в кровать один. Сначала мы сделали вид, что не узнали друг друга. Познакомились, представились вымышленными именами. Мы говорили на совершенно безумные темы- алкоголь, секс, наркотики- в классе сложно представить чтобы ты даже думал об этом. Мы проговорили часа два, но казалось знали все что нужно. И больше нам ничего не нужно, только бар и мы с тобой. Ты был слишком прекрасен, ночь была слишком нежна, шампанское слишком стреляющим в голову, а я была слишком юна для того чтобы хоть немного задумываться о последствиях. Я помню как мы танцевали у фонтана и ты притягивал меня все ближе и ближе к себе. Твоя рука скользила по моему шелковому платью. В тот момент ты узнал меня, а я узнала тебя. Но мы уже были созданы чтобы любить друг друга в эту ночь. Секунду назад я оказалась у тебя на кухне. Нисколько не отдавая отчёта своим действиям, мы целовались на мраморной столешнице, одновременно пытаясь найти что-нибудь перекусить. Было четыре часа утра, а в школе мы должны были быть в семь. Но нас бы не остановило даже резкое появление хоть Пожирателей, хоть всего учительского состава, хоть стаи мамонтов. Решающий момент оказался лёгким. Плева разошлась, а я, зажатая в угол громко всхлипнула и схватилась руками за воротник его рубашки. Ко мне пришло осознание - ты не просто парень, а мой декан — Северус Снейп. Тот, кого в школе называли змеей, тот, кто ненавидел все вокруг, целовал меня. И мы двигались и двигались навстречу друг другу — глубже и глубже — и за несколько секунд до завершения ты остановился и замер. И замер ты даже не от факта свершения, а от чувства страха перед возвращением. Когда безбашенная и игривая ночь сменится суровым и беспрекословным днем. Соприкасаясь лицами, мы смотрели и понимали что не сможем вернуться к той без личности, к той дистанции что была между нами. Мы были все те же. Ты, Северус Снейп, профессор зельеварения, который видел как росла маленькая кудрявая девочка, так рьяно пытавшаяся познать его предмет. И та самая маленькая девочка, я, которая обезумела ещё на самом первом курсе. И безумие окрыляло больше чем любой наркотик и алкоголь. Будто я выбежала на улицу обнажённой, под ледяной ливень и бежала бежала по полю. И мы продолжали двигаться навстречу то быстро, а то замедлялись и ты целовал то мочку уха, то сосок, открывшийся по вине слетевшего платья, то шею, то щеку. Секунду назад мы вернулись в школу. Мою пропажу заметили пару подруг, но снаружи я была спокойна. С восторгом я рассказывала про музыку, танцы, алкоголь, но, конечно, не говорила о тебе. Теперь у меня появилась тайна. Ты дарил мне лилии. Я находила их в тумбочке, под подушкой. Ты тайно передавал мне их в тёмных коридорах вместе с поцелуями и объятиями. Твои объятия были моим смыслом жизни. В них я могла утопить всю горечь всю тревогу. Секунду назад ты пригласил меня принять участие в одном задании. Во втором. В третьем. В шестом. В десятом. Я приняла нерушимый обет с тобой. Секунду назад ты сказал что мне придётся принять метку. Секунду назад я заплакала от боли, которая острой иглой воткнулась в мою кожу. Мои губы, мои глаза, моя родинка на запястье, мои ноги и руки — все начало гореть. Я умирала от твоего огня, а ты помогал. Помогал огню разгораться все сильнее и сильнее. И никто уже не сможет его потушить. Теперь он пульсировал под кожей и стоит только приподнять рукав, как ты напоминал мне о том, кем я стала. Секунду назад все изменилось. Я перестала ловить твою улыбку и даже её кончик не показывался для меня. Казалось все конечно. Нашей связи конец и мы отпустим друг друга. В любой другой ситуации было бы так. Но запястье горело горело и горело. Твои прикосновения доставляли мне любовь перемешанную с дикой болью. Ты бросал меня. Бросал. Я чувствовала мороз под кожей. Ты ненавидел весь мир, кроме меня. На всех смотрел свысока, с неприкрытым осуждением. Я слышала как тебя обсуждали мои однокурсники и когда спорила с ними получала только неприязнь взамен. Они не знали, что твоя обволакивающая нежность существует только для меня. Существовала. Лилии, лилии, лилии. У тебя в саду росли только лилии. Исключительно лили. Их запах неотвратимо преследовал меня повсюду. Я нашла гербарий у тебя в кабинете. Лилии. Фотографии лежали в книге-обманке. В страницах был вырезан прямоугольник и получилась шкатулка, спрятанная в шкафу с сотнями других книг. Целая стопка даже без заломов по краям. На всех одна и та же девушка. Вся её жизнь: вот она в новенькой мантии, следующая — и она уже около Хогвартса в шарфе Гриффиндора. И на одной, где она уже взрослая, уверенная девушка, подпись: «Л». Лилии, лилии, «Л»… Зачем они здесь? После этого вопроса все изменилось. Ты больше не крал меня из комнаты в ночи. Я извинилась. Но запах лилий преследует меня. Он не даёт мне покоя по ночам. Однажды я проснулась в кровати полной лилий. В комнате полной ими. Мне страшно. Мы были там, там где ты должен был умереть за день до этого и ты сел прямо на то место где ты лежал, окровавленный и бездыханный. Я поклялась что когда придёт время убью тебя. Ты сказал: — Лучше ты, чем он. Так я буду чувствовать тепло. И я упала в твои объятья и твои нежные руки бежали по моей коже, а сухие губы прижимались к лицу, к рукам, к шеи. Я пыталась. Но мальчишка помешал мне. Я поймала его взгляд и задержалась лишь на секунду. Секунду назад ты чувствовал моё тепло

Хорошо.

Хорошо. Секунду назад планета под моими ногами перестала вращаться. Стрелки часов замерли и двигались в судорогах. Апрель не помог. Дышать становится все тяжелее и тяжелее. Зачем мне моя красота, мои знания, мои умения, если я давно не чувствую себя живой? Мы сбежим в мир маглов и забудем обо всем. Мы сбежим, ты сам говорил так. Там мы сможем безнаказанно любить друг друга и не оглядываться в тёмных закоулках Хогвартса. Но сейчас ты далеко. Далеко от океана, далеко, далеко Я не могу выбраться, я не могу выбраться, я не могу Я не             Могу М О Г У Я опасна, я смертельно опасна — так мне сказали те волшебники. Смерть. Смертельно             Смерть Death, die, died Décès מוות 死 Кандалы слишком сильно сдавили мне руки Слишком       Помогите Помогитемнепомогитетепомггитете Лилии Лилии Лили Она везде Везде Ты привёл её мне в мое сознание Это сделал ты ТЫ ПРИВЁЛ ЕЁ А СЕЙЧАС Я УМИРАЮ ПРИДИ И ПОМОГИ МНЕ ТЫ ОБЕЩАЛ Секунду назад на твоих губах застыла металлическая корка и её уже не растопить Ты не сказал мне на прощанье ни слова Но сказал тому мальчишке что у него глаза той самой Той что разрушила тебя Той что разрушила меня Той что разрушила нас Секунду назад мы умерли посреди ночи и не оставили прощальной записки Ты выжил Выжил А я нет Но почему-то продолжаю ходить по земле. Будто бы меня кремировали, и прах рассыпали по вине чьих-то кривых рук и теперь я в виде кучки пепла хожу по земле. И дышу воздухом. Пью воду. Чувствую как ветер подкарауливает меня и со всего размаху бьет по щекам. А ты живешь. Живёшь в моих воспоминаниях и навсегда рядом на моем запястье. Во веки веков и только моя смерть разлучит нас. Я приняла ради тебя метку Это была миссия, это был хитроумный план Дамблдора Ты сказал что смерть искупает грехи не только мёртвого Что это жертва будет оправдана Одна смерть на миллион жизней И я убила тебя Я Я Тебя Убила Лилии. Фотографии. Дамблдор сказал что план Это спасение И мы должны готовы пожертвовать всем Но он не сказал что я должна пожертвовать тобой Я УБИЛА ТЕБЯ НЕТ НЕТ ЭТО БЫЛ ВОЛАНДЕМОРТ ЭТО БЫЛ ОН И все поверили Я пыталась Палочка в моих руках дрогнула на секунду И её хватило чтобы змея опередила меня И теперь я здесь Здесь холодно Я хочу объятий Пожалуйста, дорогой, обними меня Обними Обними прошу Из дела о заключенной N: «Заключенная была осуждена за использование запрещённых заклинаний и приговорена к пожизненному заключению в Азкабане. Всего она провела в тюрьме тридцать пять лет — с девятнадцати до пятидесяти четырёх лет…» «…Заключенная писала дневник со своего появления в Азкабане до своего последнего вздоха и никому не показывала…. После смерти он был найден под половицей. Там были изображения лилий и подписи к ним о смерти Лили Эванс.» «… Призналась во всех преступлениях цитата: «Да, это была я, я, только позвольте мне побыть с ним». «Отличалась тихим нравом, не противоречила, относилась ко всему с безразличием…» «… В своих показаниях говорила лишь о том, что все сделала сама. На остальные вопросы отвечала неохотно.» «… В дневнике заключенной сказано о её связи с Северусом Снейпом… Также это подтверждают и письма, написанные от лица заключённый и профессора Снейпа» «… В ходе полного анализа улик и фактов, а также следственного эксперимента и показания свидетелей с обвиняемой сняты все обвинения…» Дело закрыто.