Три ряда по семь рун

— Драко…- руки Гарри упираются в стену закрытого темного кабинета в Министерстве над плечами блондина, ярко-зеленые глаза неотрывно смотрят в напряженные серые. — Драко… — тихо повторил брюнет, склоняя голову к платиновым волосам, губы почти касаться бледной кожи щеки. — Драко… — легкий дразнящий аромат одеколона Малфоя вызывал головокружение, а может это от близости к слегка дрожащему стройному телу блондина. — Драко…- Поттер до боли прикусил свою нижнюю губу, чтобы хоть как-то себя сдержать и не впиваться жестким поцелуем в бледно-розовые губы, которые так близко, он уже почти чувствовал их сладковатый вкус, все тело брюнета было напряжено как струна. — Драко… Давай попробуем еще раз… Драко, ты же сам чувствуешь… Это… Это не проходит, это лишь поглощает душу… Лишает рассудка… Это чувство… Драко… Я люблю тебя… — тихий настойчивый голос Поттера выбивал из равновесия, просто сам тембр, просто то, что он так близко, просто само тепло выхода на губах, все это просто гипнотизировало и тут же тонкими острыми осколками врезалось в остатки темного сердца Малфоя, разрезая их на мельчайшие кусочки, слова проникали в искалеченное сознание Драко, вызывая давно похороненные болезненно-сладкие эмоции. Но всепоглощающее резонирующее чувство вины, которое уже выжгло адским пламенем душу, лишь нарастало и заставило оттолкнуть Поттера от себя. Малфой недостоин его любви, вообще ни чьей любви. Он все сломал, сломал чертового бывшего гриффиндорца, тогда еще год назад, он сам это сделал. Осознанно. Он так решил. Сам. Сейчас он даже не помнил, как вообще могла прийти такая мысль в его голову, что Драко нужно разорвать узы, которые их связывали тогда, как казалось ему слишком сильно, потому что это была просто зависимость друг от друга, и он почему-то решил их разорвать. Чтобы не быть уязвимым? Чтобы не чувствовать всепоглощающей любви к другому человеку? Что ж, Драко это удалось на славу. Браво! После последнего взгляда в потухшие пустые ненормально блестящие ярко-зеленые глаза, стоя в камине за секунду до как сработает «Летучий порох», он услышал надломленное хриплое «Всегда» из бледных губ и волны зеленого пламени скрыли Поттера от глаз Драко. Прямо из камина в Мэноре Малфой-младший босой, одетый в легкие домашние брюки и футболку, без сил резко упал на колени, гулко ударяясь о каменный пол, но боли он не почувствовал. Он ничего не чувствовал. Пустота. Пустота внутри, словно огромная черная дыра втягивала в себя все переживания и разрывала их на атомы, оставляя только чернильно-кислотное чувство вины. Которая адским пламенем выжгла душу дотла. Не было слез в серых глазах, сердце казалось замедлилось до нескольких ударов в минуту, воздух кислотой разъедал легкие, крупная дрожь сотрясала все тело. Вина овладела всем телом и осколками от раздробленного темного сердца блондина, и волны ее все нарастали, как от брошенного в воду камня расходятся круги по воде. Стоя на коленях Драко непроизвольно наклонился вперед и подставил руки, бессознательно опираясь о каменный холодный пол, чтобы полностью не упасть на него, голова резко склонилась к груди, светлые волосы закрыли лицо, и парень тут же начал задыхаться. Воздух будто просто не проходил в охваченные огнем лёгкие, перед глазами пошли темные круги, дрожь в теле усилилась, сердцебиения он почти не слышал, агония лишь набирала обороты, но сознание его не покидало, желанное ледяное забытье никак не приходило, будто насмехаясь, давало насладиться целиком своим решением. Решением избавиться от уз, что связывали его с Поттером, от любви — своей больной любви и его искренней чистой безграничной. Беззвучный агональный крик искривил горестной гримасой невыразимой боли красивое бледное лицо Малфоя, и он упал на пол, тихо, будто решил отдохнуть, лежа на боку. Вот только пустой взгляд черных глаз в никуда и мирно расслабленное лицо казались безжизненными, если бы не редко вздымающаяся грудная клетка, то можно было бы принять светловолосого парня на полу перед камином, огромной великолепно обставленной гостиной аристократического дома, хладным трупом. Драко чувствовал, как магия и жизненные силы медленного его покидают, как тело становиться легче каждую секунду, как оставшиеся эмоции, будто невесомый серо-бесцветный пепел, развевает ветром пост-агонии, и он медленно прекращает свое существование. Что ему даже нравилось. Это эмоциональное онемение намного лучше всего того, что было пару минут назад. В таком виде наследника рода Малфоев нашел домовой эльф, который тут же кинулся за своей госпожой и с истерическими нотками в тонком голоске пытался что-то объяснить, но неуважительно схватил хозяйку дома за руку и аппарировал Нарциссу прямо к телу ее ребенка, распростертому на каменном полу гостиной. Госпожа Малфой уже нацелила палочку на это немыслимо грубое создание и хотела тут же его испепелить, как она увидела Драко, почувствовала, что сын уже почти не в этом мире. С диким криком, раненного зверя, Нарцисса кинулась к своему ребенку, на ходу заклинанием рассекла свое правое предплечье, упала на колени возле бледного не движимого тела, уже выплетая из собственной хлынувшей крови темное заклинание, вливая свою магию в Драко. Прошло не меньше получаса чрезмерных магических усилий и едва сдерживаемой истерики, пока мать не услышала тихое равномерное дыхание своего безутешного чада, пока не увидела, как пустые черные глаза закрылись и целебный сон начал свое действие, пока мертвецки белые щеки ее сына едва заметно приобрели легкий розовый оттенок. Только после этого Нарцисса позволила себе разрыдаться и упасть на холодное тело Драко. Следующая неделя прошла в слишком спокойном сне без сновидений, младший Малфой не приходил в сознание все семь дней, только благодаря заботе и умениям матери с магической поддержкой отца, постоянным вливанием в него различных зелий, Драко открыл глаза на восьмой день. И дальше наступила жизнь без него. Жизнь, если это можно так назвать, скорее существование, наполненное чувством всепоглощающей вины, что лишь увеличивалась и резонировала с каждым днем. По внешнему виду Драко был все тем же изысканным надменным аристократом, продолжил вести дела семьи вместе с отцом, был безупречно вежлив и учтив к матери. Никто из окружающих не заметил никаких особенных перемен ни в горделивой осанке, ни в привычном взгляде холодных серебристых глаз, ни в безукоризненном поведении блондина. Никто не знал о невыразимой пустоте, занявшей место раздробленного темного сердца и разорванной в клочья чернильной души, которая существовала с Малфоем все его время и днем, и ночью. Зелье сна без сновидений и другие подобные сильнейшие снадобья дарили ему часа три сна, в особенно удавшуюся ночь до пяти часов, сна без чувств, переживаний, но каждый раз Драко просыпался резко, вздрагивая в темноте, скованный паникой в поисках кого-то на кровати, он знал кого именно он ищет. Но не находил никого, лишь скомканные простыни, потом зажмуривал глаза и падал без сил на кровать. И так каждую ночь, всего следующего года. Вот именно поэтому Драко успевал по всем делам, выглядел безукоризненно и вел себя так, как от него и ожидали родители. Красивая безупречная оболочка наследника рода Малфоев с полностью истлевшим нутром, что обратилось в безучастную пустоту. Вот кем теперь является Драко Люциус Малфой. И вот он стоит прямо перед встревоженным блондином и с умоляющим видом упрашивает начать все сначала, на никому ненужной вечеринке в Министерстве, не думая о том непростительном грехе, который совершил Драко. Малфой только что оттолкнул Поттера от себя, но все еще чувствовал его аромат тела, теплоту его пухловатых темно-розовых губ на своих губах, смотрел в ярко-зеленые искрящиеся любовью глаза за стеклами все тех же нелепых круглых очков. Он слышал все слова Гарри, как он просит его, грязного предателя, начать все сначала. Эти слова легко проникали внутрь дрожащего бледного блондина, эти слова нитками, сотканными из золотистого света чистой любви Поттера, сшивали вновь в единое цельное, клочья разорванной души, эти слова сладким медом искреннего желания склеивали раздробленное на острые осколки темное сердце Драко в цельное живое трепещущее естество, что снова начинало источать любовь и нежность к единственному в целом мире желанному темноволосому парню с глазами цвета весенней зелени. Гарри увидел, как неистовая внутренняя борьба все разгоралась и разгоралась в серебристых глазах, с чересчур широкими черными зрачками, платинового блондина. Он увидел, как во взгляде Малфоя начинает формироваться отказ от всего, что предлагал сам Поттер, как начинает напрягаться все его тело, как напускная надменность начинает проступать на красивом бледном лице. Бывший гриффиндорец всем телом почувствовал неукротимую волну напора доказать этому идиоту, как он ошибается и своем решении, как поступить сейчас, план действий был принят немедленно. Он не мог снова потерять свою единственную любовь. Поттер резко шагнул снова к Драко и прижал его к каменной стене своим телом, тут же чувствуя, как такое желанное тепло любимого человека начинает передаваться ему, как быстро стучит сердце в груди блондина, легкая улыбка удовольствия приподняла уголки губ брюнета. Зеленые глаза неотрывно смотрели в серые, Поттеру приходилось чуть приподнимать подбородок из-за разницы в росте с Малфоем. Тут Гарри ладонями мягко стиснул лицо светловолосого парня и начал приближаться к тонким бледно-розовым губам, своими губами, уже зная, что неотвратимо поцелует этого упрямого идиота, сейчас же поцелует и заставит ответить, но услышал тихий шепот прямо в губы: — Нет… — из последних сил с тающими крохами контроля, Драко все-таки смог выдавить этот дурацкий протест в губы Поттеру, он просто не достоин любви Гарри, хотя голова слишком сильно кружилась от такого близкого контакта с настырным своевольным брюнетом, предательское сердце уже разогналось до ритма загнанного в ловушку зверя, а все мысли выветрились из светловолосой головы. Остались только голые чувства, что будто током пробивали все тело. Снисходительная улыбка Гарри и губы их слились в поцелуе. Поттер слегка усилил напор и запустил пальцы в длинные шелковистые платиновые волосы Драко и легонько прикусил нижнюю губу блондина зубами и тут же мягко коснулся тёплым языком этого места. Почти забытое чувство такого сладко-горьковатого счастья наполнило душу Малфоя, просто заполняя эту иссушающую пустоту, просто возвращая все на место, просто даря сердцу тепло и наполняя легкие восхитительным воздухом и запахом Поттера. Драко громко гортанно застонал и ответил на поцелуй, тут же пробираясь своим языком к языку Гарри, лаская его, снова исследуя сладостно-теплый рот любимого. Руки блондина прижали к себе партнера и тут же проникли под черную футболку, чувствуя, как подрагивают мышцы от прикосновения прохладных бледных пальцев, с нажимом проводя короткими ногтями по спине Поттера. В мире больше ничего не существовало сейчас, только горячий безумно желанный поцелуй, слишком долгожданный, все набирающий обороты, только тесно прижимающиеся тела, только один воздух на двоих. Гарри просто не мог оторваться от Драко, не мог перестать гладить его лицо, шею, плечи, волосы. Больше никогда. Он не может жить без этих серых глаз, без ехидных замечаний, без прекрасного сильного тела, без этого тепла и его дыхания. Без Драко Малфоя Гарри Поттер не существует. Именно сейчас это осознание утвердилось и вошло в душу брюнета, навсегда предрешая его судьбу. Минут через десять, с неимоверным усилием воли Гарри смог разорвать такой желанный поцелуй, но тут же спустился к изящной шее с бархатистой светлой кожей, расстегнул верхние несколько пуговиц белой рубашки, провел горячими губами по шее и опустился к ямочке между ключицами, легкий поцелуй и тихие слова: — Драко, мне без тебя не жить… Ты — моя любовь и жизнь… — легкий поцелуй в левую ключицу, — Я не хочу вспоминать прошлое… И так слишком много всего было и слишком много я потерял… — легкий поцелуй в правую ключицу, — Я хочу жить… Жить сейчас с тобой… Только с тобой… Где ты захочешь… — легкое прикосновение к более розовым припухшим после поцелуя губам блондина, Поттер слегка отодвинулся от его лица, не разрывая объятий, будто Малфой это самое ценное в его жизни, и посмотрел серьёзными темно-зелеными глазами в блестящие глаза цвета расплавленного серебра, с восхищением оценил бледно-розовый румянец на мягких щеках, растрепанные платиновые волосы, что лишь придавали Драко небрежной красоты. В тумане сладостного возбуждения, блондин с наслаждением разглядывал взлохмаченного брюнета, его счастливое выражение лица, приоткрытые влажные пухлые губы, которые он только что так самозабвенно целовал, под пальцами чувствовал подрагивающие теплые мышцы и только через несколько мгновений сообразил, что Поттер ждет от него ответа. Так, хорошо, уже хотя бы что-то. Но сама мысль об ответе просто ускользала от Малфоя, он не мог понять, что именно хочет Поттер сейчас, если он должен сейчас снова целовать его, Драко, своими сладкими губами. Серо-дымчатые блестящие глаза всматривались в тревожные зеленые, подняв правую кисть, Драко привычным жестом — правой ладонью провел по левой щеке Гарри, с наслаждением чувствуя, как тот бессознательно склоняет голову к ладони и на мгновение прикрывает глаза, нежная улыбка показывается на губах брюнета. И тут Драко осознал, что он СНОВА пытается сделать! Он уже доказал Поттеру, что не достоин его любви, он жалкий трус и предатель, его участь — до конца жизнь сходить с ума от любви к нему и стараться не попадаться на глаза своему Поттеру, нет, просто Поттеру, Герою Второй Магической войны. Он не должен снова портить его жизнь и ломать неукротимый дух бывшего гриффиндорца. Драко давно уже понял и решил для себя — он прокаженный, он не достоин чувствовать, что-то более чем ненависть и презрение к себе, не должен строить никаких отношений с другими людьми, только родителям нужно помочь принять его, как последнюю слепую ветвь древнего рода Малфоев. И на смертном одре Малфой-младший не будет достоин прощения Поттера. Никогда. Он предатель. Такова участь всех предателей. Он не может больше осквернять своим присутствием жизни других людей, в особенности Поттера, такого желанного любимого Поттера… Блять! Никаких подобных мыслей Драко себе не позволял уже год! И вот он снова так подумал! Это все из-за поцелуя… Последнего поцелуя с Поттером в его длинной бессмысленной жизни, пусть это будет последнее дополнительное наказание, так сказать клеймо вины, выжженное на самом сердце, всегда кровоточащее клеймо, чтобы помнить о своем непростительном недостойном поступке. Драко мягко отстранил Гарри руками и отошел от стены к центру комнаты, на достаточное расстояние, чтобы как можно меньше чувствовать запах Поттера, его тепло, подальше быть от таких манящих мягких сладких губ, чтобы хоть частично вернуть свое самообладание. Какое самообладание! О, Мерлин! Он только что чуть не начал раздевать Поттера в пылу полузабытой страсти и неуемной грешной любви… Глубоко вздохнув, Драко выпрямился, на мгновение прикрывая глаза и с холодной решимостью встретил испуганный взгляд ярко-зеленых глаз на напряженном бледном лице брюнета. Малфой чуть нахмурившись только сейчас по-настоящему обратил внимание на Гарри: кожа его лица, рук и шеи была слишком бледная, привычного легкого золотистого оттенка не было и в помине, скулы и углы челюсти заострились, черная футболка и простые синие джинсы были ему великоваты, под глазами были глубокие темные тени, что придавало глазам неправильный оттенок, будто бы он давно изнуряюще болеет, ссутулившиеся плечи и напряжение скользило во всем теле, казалось Поттер стал внезапно старше и… несчастнее что ли? Снова нахмурившись, Драко не совсем понимая почему брюнет так выглядит, решил оставить эту тему и сказать главное, то, что нужно было сказать уже давно, а не поддаваться поцелую: — Поттер, это плохая идея снова начать эти… больные отношения, — тихо, но уверенно сказал Малфой, стараясь подбирать слова, как можно безразличнее глядя холодными серыми глазами в испуганные зелёные.  — Это не нужно ни тебе… ни мне, — блондин с неимоверным усилием воли удерживал ровный тон своей речи, при этом внутренне умирал, каждую секунду он умирал. Каждая клеточка тела пребывала в адской агонии, стоя тут, рядом с ним, глядя на него в этой проклятой комнате, где можно было сделать пару шагов и провести пальцами по непослушным вьющимся темным волосам, коснуться теплой щёки, провести пальцем по мягким губам. Лишь мысленно Малфой продолжал свою личную изощрённую пытку, но при этом совершенно искренне считал, что таким образом защищает Поттера от себя. Бережет его от боли, которую он сам же и причинил и… Драко теперь себе не доверял, после того, что он сам решил и сделал, после того как он сам своими же руками разрушил своё единственно возможное в этом мире счастье, поэтому он говорит сейчас эти жесткие бездушные слова. Брюнет не заслуживает такого отношения, у него должна быть нормальная спокойная жизнь с красивой женой и кучей детишек в собственном доме, с любящими преданными друзьями, хорошая работа, приносящая удовольствие, он заслужил счастье… Счастье без Малфоя. — Так же плохой идеей, как оказалось, было доверится Грейнджер и прийти на небольшую официальную вечеринку в Министерстве, как она выразилась «для восстановления старых связей и налаживания новых», — Красивое бледное лицо Драко изуродовала гримаса отвращения и разочарования на несколько секунд, но блондин тут же встряхнул длинными платиновыми волосами и снова принял заученное безразличное холодное выражение лица, — я не ожидал от нее такого… Но это и к лучшему, как я вижу, что мы… — дыхание на мгновение сбилось, но Малфой продолжил, — уже до конца все выяснили и ты продолжишь жить дальше спокойно и без лишних… проблем. Прошу прощения, Поттер, за мое поведение сегодня вечером, подобное больше не повторится. — уверенно закончил блондин, с титаническим трудом не дав дрогнуть своему голосу, легкий поклон завершил речь Драко. Только когда Малфой-младший снова поднял голову и посмотрел на своего собеседника, он увидел, что лицо Гарри не просто стало бледным, кожа просто посерела, губы стали полностью бескровными синюшно-белыми, придавая абсолютно больной вид молодому парню, от зеленых радужек не осталось ничего, кроме черного, как тьма ночи, безграничного зрачка, что выдавал какую боль сейчас чувствует человек, глаза лихорадочно блестели, хотя и намека на слезы не было, будто какая-то пустота зияет в ничего не выражающих глазах, кожа рук из-под коротких рукавов черной футболки тоже приобрела равномерный серый оттенок. Казалось, брюнет перестал дрожать, но тело все натянулось как струна, он смотрел прямо на блондина, но лицо было полностью без эмоций, пустой мертвый взгляд проходил просто сквозь Драко. Несколько раз моргнув, убеждаясь, что ему не кажется, Малфой почувствовал, как сердце в его груди пропустило удар, слишком болезненно сжалось на мгновение и застучало часто и тревожно, периодически срываясь с ритма, руки начали мелко дрожать. — Плохая идея… — вроде как с вопросительной интонацией сказал Поттер, а может и утвердительно, будто пытаясь понять смысл этих слов, — плохая идея… — ровный безэмоциональный голос растворился в пространстве комнаты, голова брюнета немного склонилась на левый бок, все так же не мигающий взгляд черный пустых глаз был прикован к Драко, который нахмурился. — Хорошо, вот тогда хорошая идея для тебя, которая, как ты сказал — не вызовет лишних проблем, — уверенно продолжил Поттер, при этом быстро достал свою палочку правой рукой из заднего правого кармана джинсов и невербальным заклинанием сделал глубокий порез на левой ладони, тут же зажал в кулаке волшебную палочку, проводя нею по всей кровоточащей ране, равномерно распределяя собственную алую кровь по древку и тут же ее бросил Малфою, который в ужасе замер и смотрел на это действие и автоматическим движением ловца поймал палочку Поттера правой кистью за ручку. Гарри опустил левую руку вниз, не обращая абсолютно никакого внимания на обильно стекающую густоватую алую кровь с кисти на пол, снова уставился своими нечеловечески черными пустыми глазами на светловолосого парня и продолжил спокойно разговор: — За последний год я отошел от активной работы аврором и занялся изучением темных кровных обрядов для облегчения работы ребятам с кровной магией, почему-то мне казалось тогда это важным, — почти весело хмыкнул брюнет, — и теперь я понимаю почему. Добровольно отданная волшебником палочка, собственноручно окропленная своей же кровью будет слушаться, как родная, другого выбранного хозяином чародея и не посмеет ослушаться его для любых заклинаний, — синюшные губы слегка разошлись в веселой улыбке, только вот лицо бывшего гриффиндорца осталось равнодушным, что выглядело абсолютно жутко и не естественно, Поттер стал больше походить на проклятую нежить, чем на человека. — Как видишь, все условия соблюдены, Малфой. И я уже сказал — мне без тебя не жить, — слишком спокойным уравновешенным тоном обратился к блондину Гарри, — как я понимаю, ты уже принял бескомпромиссное решение на счет меня… на счет нас… тогда остается последнее — я не могу больше жить, нет, существовать в этом ёб…ном проклятом мире без тебя, это выше моих сил, больше ничего меня тут не держит, даже не могу сказать, каким образом я все же смог продержаться этот год, — почему-то эти слова очень забавляли брюнета и вызвали тихий смех. — Я уже умирал, Драко, я знаю, как это. Мне не страшно и ничего страшного за этим не последует, поверь мне хотя бы сейчас, последний раз, — тихо продолжал Поттер, но Драко казалось эти слова разрывают его барабанные перепонки, а безжизненный Гарри продолжал свою абсурдную речь. — Мне не просто надоело, что все вокруг меня почему-то решили, что в праве за меня выбирать мой путь жизни, принимать решения, осуждать и проклинать меня, за то, что я не оправдал их ёб….нные ожидания. Меня от этого выворачивает. Я пытался это изменить, честно пытался, все свои двадцать пять лет это делал. Но, видимо этому не бывать, если даже ты так поступаешь. Так вот, к чему я это все, — Поттер сделал небольшой шаг к светловолосому парню и застыл перед ним точно статуя. Драко не мог оторвать серых глаз от «другого Поттера», он уже понял к чему весь этот бредовый разговор, он только сейчас по-настоящему понял, как страшно необдуманно эгоистично поступал с ним. Это было даже не один раз — он сам решил, что их чувства слишком сильные, он сам принял решение и изменил Поттеру, ожидая от этого разрушения чувств, он сам решил уйти от Поттера, он сам его избегал весь прошлый год, он сам снова решил, что возобновить отношения — это плохая идея. Драко резко затошнило от отвращения к себе, голова закружилась и черные пятна пошли перед глазами. Он поступал точно так же, как и все остальные, кто окружал Поттера… Его Поттера… Его Гарри, который искренне и бескорыстно любил его все это время. Он, эгоистичный сукин сын, даже не подумал поговорить с Гарри обо всех своих идиотских необоснованных переживаниях. Сквозь тошноту и головокружение Драко услышал голос брюнета: — Это к тому, что я больше не могу это продолжать. Я хочу это закончить здесь и сейчас. Убей меня, Драко, — ласковым мягким тоном обратился Поттер, — Ты это сделаешь моей палочкой, и никто не сможет обвинить тебя в злоумышленном убийстве, после проверки палочки это станет ясно. Это не сложно, я все равно уже как год не живой, ты ничего у меня не отбираешь. А существовать без тебя не имеет смысла, — ласковая умоляющая улыбка появилась на безликом лице Гарри, он стоял, расправив широкие плечи и ожидающе смотрел на Малфоя, будто просил о чем-то таком обычном и рутинном, как открыть дверь или передать письмо. — Драко… Любовь моя… Прошу тебя, помоги мне сейчас, умоляю… Помоги мне… — тихий настойчивый шепот и на губах появилась какая-то блаженная счастливая улыбка, будто Поттеру это все доставляло огромное удовольствие, от чего он даже прикрыл глаза в ожидании чего-то приятного. Малфой пребывал в состоянии животного ужаса и страха, наблюдая за сломленным Поттером, его начало трясти, а правую ладонь обжигала липкая палочка. Он хотел упасть на колени и умолять о прощении Гарри, умолять его вернуться к нему, умолять его жить дальше с ним, чтобы блондин смог все же вымолить прощение за свои идиотские эгоистичные поступки. Но Драко сейчас крайне сомневался, что Гарри вообще в состоянии ему поверить или хоть что-то адекватно воспринимать. На грани истерической паники, пытаясь быстрее сообразить, что же сейчас делать, Малфой сжал окровавленную палочку аврора и решился, точно так же невербальным заклинанием рассек свою левую ладонь и как Поттер ранее, зажимая в кулаке провел древком по кровоточащей ране, смешивая их кровь на палочке, мысленно благодаря мать за обширные познания в кровной темной магии, резко сделал пассы палочкой и тихо прошептал заклинание, направляя палочку сначала на себя, а потом на брюнета. В эту же секунду Поттер громко закричал и его ноги подкосились, он упал на колени и прижал правую ладонь к области левой ключицы, потом все же сумел оттянуть широкую горловину черной футболки, чтобы взглянуть на свою кожу. Но аналогичный крик Драко отвлек его, и он посмотрел на пошатнувшегося бледного блондина, который еле устоял на ногах и точно так же держался правой рукой за область левой ключицы. Удостоверившись, что Малфой в порядке, Гарри все же опустил глаза к области под левой ключицей, где будто концентрированной кислотой выжигались руны в три ряда, по семь рун в каждой, они кровоточили и были сильно воспалены, даже легкое касание футболки вызывало невыносимую боль. Он поднял тревожные глаза на Драко, ловя его взгляд, в ожидании ответа. С трудом переведя дыхание, Малфой рванул правой рукой белую рубашку, вырывая со своих мест пуговицы, чтобы убрать дарящую боль ткань над краснеющими рунами — по семь штук в каждом из трех рядов. Блондин мимолётно довольно усмехнулся своей работе, вытер испарину на лбу левой кистью и подошел к Поттеру, бережно помог ему подняться на ноги, поддерживая пошатывающегося брюнета, так и не убирая руки с его талии, Драко не сдерживаясь счастливо улыбнулся и сказал: — Значит, ты хочешь связать свою жизнь с моей навсегда? Радуйся, я только что сделал все, как ты того пожелал! — улыбка блондина становилась шире, ведь Поттер даже не пытался оттолкнуть его и с интересом смотрел в серые глаза. — Это заклятье сильнее, чем обычные брачные узы. Это темная кровная магия, я бы даже сказал, что это больше проклятье, чем заклинание. И отменить его невозможно. Теперь мы с тобой связаны ним на всю оставшуюся жизнь, а она будет дольше, чем полагалось, и придётся ее проводить вместе, потому что ты теперь сможешь обходиться без меня не более семи дней к ряду, то есть, если меня не будет рядом с тобой в радиусе ста метров, — Драко даже начинал посмеиваться, — первые семь дней разлуки будут без последствий для твоего и моего состояния, в следующие семь дней начнётся магическое истощение, что в геометрической прогрессии будет увеличиваться и к концу второго седьмого дня мы уже не сможем пользоваться магией. В следующие семь дней разлуки мы начнем терять жизненные силы и к полуночи третьего седьмого дня — мы просто уснем, далее наша жизнь оборвётся, одновременно. Но пока эти кровные узы работают и пока находимся вместе — мы становимся сильнее и магически, и физически, запас магии многократно увеличивается, будто бы мы друг друга подпитываем. Со временем руны на коже посветлеют и приобретут телесно-белесоватый оттенок, и только мы сможем их видеть на друг друге, — почему-то это казалось блондину смешным и смех только усиливался, или может это от того, что он заметил, как черные пустые глаза любимого человека начали приобретать здоровый блеск и правильный ярко-зеленый оттенок, даже кожа щек начала слегка розоветь, хотя губы оставались такими же синюшными, будто утонувшего Поттера только что вытащили из ледяной воды. Драко взял бледное лицо Гарри в ладоши и мягко провел большими пальцами по непривычно холодным губам, ощущая, как приятное тепло волнами начинает расходиться от него по телу брюнета, что вызывает мягкую улыбку. — Но я должен предупредить, есть некоторое побочное действие у этого проклятья, — Малфой ощутимо напрягся и дрожащим голосом сказал, — мы не сможем изменить друг другу, так работает цикличность заклинания, все теперь замкнуто только на нас. Поттер протянул руки и обнял за талию своего несносного своевольного аристократа: — И это все? Это просто необоснованно болезненная татуировка, все и без нее было также, — игнорируя последнее замечание, весело фыркнул Гарри, с удовольствием отмечая как в возмущенном удивлении взлетают светлые брови и в теплых серебристых глазах начинают плясать ехидные чертики. — Но ты, Драко, даже и не думай, что так просто отбудешься каким-то мелким кровным проклятьем, известным только в твоей темной чистокровной семейке! — тут блондин уже не выдержал и заливисто рассмеялся подобной наглости этого лохматого зеленоглазого идиота, так обесценивающего его труды, и сжал сильнее плечи вредного брюнета, с радостью продолжая отмечать улучшение во внешнем виде Поттера: глаза весело блестели и искрились зеленью весеннего леса, на щеках проступил румянец, губы приобрели свой естественный такой притягательный темно-розовый оттенок, брюнет заметно расслабился и просто наслаждался ситуацией. — Что же ты там еще придумал в своей шрамоголовой черепушке? — Драко не скрывая восхищения и нежности во взгляде рассматривал Поттера. — Одних идиотских брачных уз, которые и так, можно сказать, были уже, мне мало! Лишь еще одна отметка на моем теле! — недовольно скривился Гарри, запуская левую кисть в шелковистые платиновые волосы на затылке Малфоя, мягко массируя ему шею. Блондин тут же поплыл и чуть не застонал в голос, чувствуя, как его холодное темное сердце оживает и бьётся с удвоенной силой. — Мы заключим официальный брак! Чтобы все вокруг знали, чей ты муж и кому ты принадлежишь, чтобы даже мимолетной мысли о тебе ни у кого не было! Ты только мой! — нежный целомудренный поцелуй в губы от брюнета окончательно сломал все преграды в голове Драко, Поттер, наслаждаясь полученным эффектом, продолжил: — И у нас будет свой дом! Только для нас, пускай иногда будут приходить гости, но это будет только наше место! И самое страшное! — Поттер состроил страшную рожицу и немного опасливо посмотрел на Драко, продолжая сжимать его талию и ближе к себе прижимать. Малфою уже было без разницы, что именно попросит этот невыносимый неотесанный аврор, он знал — теперь будет исполнено любое желание Гарри, чего бы это не стоило Драко. — Давай, чертов гриффиндорец, порази меня в самое сердце своей страшнейшей просьбой! — правая кисть уже запуталась в мягких темных вьющихся волосах брюнета. — Ты будешь носить обручальное кольцо все время, и чтобы я не слышал о каких-то там приличиях в магическом мире! — О, это слишком ужасное условие, ты просто чудовище! — и тут же получил увесистый шлепок по ягодицам от смущающегося брюнета, Драко хотел рассмеяться, но вдруг заметил проскользнувшее напряжение в зелёных глазах за тонким стеклом очков, которые Поттер сразу же отвел в сторону. Блондин сразу же принял серьезный вид и тонкими пальцами правой кисти приподнял подбородок брюнета, заставляя его встретится взглядом с серыми глазами. — — Все, что пожелаешь, Гарри, безусловно я буду носить твое кольцо и надеюсь это будет взаимно, — официальным тоном пообещал наследник рода Малфоев, без смеха всматриваясь в яркие зеленые глаза любви всей своей жизни, до сих пор не до конца веря в то, что Поттер сейчас с ним, и не просто с ним, а теперь связал свою жизнь с ним навсегда. Такого окончания этого вечера Драко даже представить себе не мог и в самых бредовых сновидениях под наркотическими зельями. Придётся отблагодарить несносную Грейнджер, вечно сующую свой длинный нос не в свои дела. Но теперь он будет благодарен ей всю свою жизнь, за то, что дала ему возможность вернуть своего Поттера, вернуть свою душу и сердце, она подарила ему надежду на счастливую жизнь, а не быть тенью себя и лишь невыносимо существовать в мире без своего единственного близкого человека, дарящего свет и смысл жить. Драко начал медленно склоняться к призывно приоткрытым губам Гарри, и тихо прошептал: — Ты — моя жизнь и душа. Я люблю тебя… И это лишь начало нашего нового пути, который мы будем строить вместе и никак по-другому, — тело затрепетало от невыразимых эмоций и Драко попытался их передать в нежности поцелуя, сильнее обнимая и прижимая к себе Поттера. Гарри с неистовой радостью и такой же нежностью вернул поцелуй любимому, который был тут, в его руках и обещал ему счастье. Мягко отстранившись, он прошептал в ответ: — Драко, ты моя жизнь, я люблю тебя. Вместе навсегда, — серьёзный взгляд зеленых глаз в бездонные серые омуты и тут же Поттер улыбнулся, и потянул немного растерянного блондина в сторону двери из комнаты, — но нам пора возвращаться на вечеринку, а то Гермиона может подумать, что я тебя тут прикончил и уже выкинул в окно твое бренное бездыханное тельце, — немного напряженно посмеиваясь, Поттер забрал свою палочку у Драко, она была чистая, но слишком горячая, будто лежала под прямыми солнечными лучами, быстро заклинанием вернул в прежний вид белую рубашку блондина и залечил невербальным привычным способом порезы своей ладони и ладони Драко, убрал следы крови с их одежды и пола комнаты, вернул палочку в привычное место — в правый задний карман джинсов, расправил темный пиджак на широких плечах блондина, провел ладонями по боковым поверхностям его бёдер, слегка обтянутыми темными брюками, счастливо улыбнулся и сказал: — Лорд Малфой готов выйти в свет, — ехидная улыбка, — и продолжить налаживать старые связи! Блондин легко искренне рассмеялся и чмокнул брюнета в припухшие губы, взял его за руку и без тени сомнения и смущения открыл дверь, потянул Поттера в мир, который им только предстояло построить.