Моя любимая сказка

      ***

      Я помню когда это случилось. Мне тогда было лет пять, маленький озорной мальчишка, любящий мир и жизнь в целом. Любящие родители, которые окружили меня заботой, любовью и пониманием. Все было просто прекрасно. Счастливая семья — не это ли залог здорового ребёнка? В один теплый июльский день, когда я перегрелся на заднем дворе нашего дома — никто не предупреждал, что под прямыми лучами обжигающего солнца лучше не играть и носить головной убор — мне пришлось сидеть в своей комнате с холодным компрессом на лбу и высокой температурой по всему телу. Впервые в жизни за свои пять лет я ощутил это состояние — голова гудела и разламывалась на части подобно трещинам в океане, кости ломало, тянуло и казалось, что я не человек, а какое-то желеобразное существо. Смешно. Но желе и в прадву тогда было моим любимым лакомством. Папа бегал вокруг кровати и приносил разные лекарства и мази, которые пахли через раз чем-то прекрасным. Моё лицо полностью обгорело и было красным, словно маки в саду нашей соседки. Или помидором, как отпускал шутку папа. Я не злился, он ведь не со зла, просто хотел, чтоб мне было немного легче и не так больно, как несколько часов назад.       Мама ушла тогда в магазин и не знала об этом происшествии. Вот будет умора и смех, когда она увидит своего ребёнка не в той кондиции, что оставляла. Мой смех раздался в пустой комнате от картинок вырисовывавшихся в голове и откладывающихся на подсознании. Может потом это выльется в рисунки или раскрашивание стен. Только вот минут через десят беспрерывного смеха на меня наконец-то подействовали все лекарства, что папа впихнул в меня и даже успел сделать один болючий укол в попу. А обещал, что это будет не больно и быстро. Безмятежный и спокойный сон так сладко меня накрыл и я не мог ему противостоять. Сколько длились мои увлекательные путешествия по джунглям и равнинам, сражения с отважными орками и гоблинами; продолжительные заплывы по океану — мне неизвестно. Только такие нежные, мягкие руки мамы, что прикасались к моему лбу, проверяя температуру — разбудили.       Глаза бегали по еще заспанному личику, убирая прилипшие пряди каштановой шевелюры со лба. Подобно коту я начинаю ластиться под все прикосновения и тихо мурлыкать или напевать услышанную мелодию от моего друга Патрика. Честно сказать, вид женщины был взволнован и встревожен, она проверяла меня всего и попутно расспрашивала папу, что случилось. Правда мы с ним партизаны и не будем рассказывать военных тайн — иначе это будет означать предательство. Не дождавшись от нас внятного и понятного ответа, мама тяжело вздохнула, начав покрывать моё личико короткими нежными поцелуями, а руками прокралась под легкий хлопковый материал зелёной футболки — пальцами очерчивает выступающие ребра и потихоньку щекочет.        Не ожидавший такого подвоха, первый хриплый смех потерялся в стоне, а дальше по накатанной, чем сильнее и дольше меня щекотали, тем больше и сильнее я смеялся. До такой степени, что это уже был не смех, а хриплые стоны, севшего от радости голоса. Горло немного больно драло — накопленная слюна была слишком большой и достаточно чувствительной в этот момент, глаза наполнены счастливыми слезами, скатывались по порозовевшему личику прямиков в пучину зелени на моей футболке. Удостоверившись, что со мной всё нормально, мама слегка отсела в сторону, доставая из темной сумки средних размеров, увесистую книжку в разноцветном переплете. Я понял, о чём книга, когда коснулся дрожащими пальцами до обложки — выпуклые красочные русалки пестрили, заманивая в свою пучину.       Мне не нужно даже читать рассказы, написанные и изложенные на листах — в моей голове уже родилось куча историй, образов и событий, связанные с этими мифическими существами. В сердце пятилетнего ребёнка зародилась идея или мечта о том, что эти прекрасные создания существуют в реальном мире. С прочтением очередной страницы мой приоткрытый ротик открывался ещё сильнее, а глаза больше сияли. Так и начался мой интерес и любовь к этим созданиям...       Мне семь и мы с семьёй выбрались к океану. Прибрежный океанический ветер приятно обволакивал в своих объятьях. Солнечный день, после нескольких недель проливных дождей. Это явно было успехом. Волны бились о скалы и песчаный песок. Вода была мутной, но от этого в разы прекрасней, чем в солнечные дни, когда на пляже толпились кучу людей, не давая пройти или громкой шуметь. Несносные чайки кружились над водой пытаясь выловить рыбёшку, не прекращая громко кричать переговариваясь с собой таким образом. Несколько птиц гордо вышагивали по влажному песку, оставляя после себя смешные следы за которыми я и следовал отходя от родителей всё дальше и дальше. Мой отец Роберт пару раз меня окрикнул и просил находится в их поле зрения. Родители были такими счастливыми в тот момент, подставляя свои лица под тёпленькие солнечные лучи.       Я, если честно не помню, как оказался возле огромного камня на котором сидели парочки птиц, перекрикивая себя и остальной шум. Только от семьи был чуть поодаль, но всё же мои очертания можно было различить и увидеть. Обходя массивную скалу, ведь для меня это реально было скалой, я увидел человека? Но, что он мог делать в такое время в воде? Сейчас не лучший момент для купания, и на моей совести было сказать незнакомцу об этом. Пусть папа говорил, что к незнакомым людям лучше не подходить, а в случаи помощи звать взрослых — в тот момент это правило вылетело из головы, и я направился в сторону парня. Подойдя ближе и окликнув его, моим глазам престала по истине прекрасная картина, которая не сравнится с иллюстрациями в моей книжки. Это русалка? Парень–русал? Рот приоткрылся и дар речи просто испарился, все заготовленные слова крутящиеся на языке — исчезли. Тело парализовало и толпы мурашек ходили по мне, явно не от холодного ветерка. Прекрасный и загадочный человек сидел полубоком, рассматривая голубое небо. Оно и вправду было красивым, но он ещё прекраснее. И пусть видел лишь его профиль, я заметил некоторое сходство с собой. Да-да-да, меня это поразило, такой же носик с горбинкой, очертания губ и...и...это всё, что заметил. Чешуйки приятно переливались под прямыми лучами солнца от синего до зеленовато—фиолетового цвета. Это красиво, чёрт возьми и вправду красиво!       Отойдя от минутной заминки, ноги сами понесли меня в его сторону, а руки вытянулись вперед, чтобы обхватить такое утонченное тело. Правда моей задумке не удалось сбыться, я случайно поскользнулся на песке, что под моей пяткой ушёл вперед и по инерции тело заваливалось назад. Пронзительный крик сорвался с моих покусанных и обветренных губ, привлекая внимание родителей и парня, который быстро кинул на меня испуганный взгляд и скрылся под морской волной. От досады, боли и обиды из глаз потекли тоненькие ручейки слёз, застилающие весь обзор на происходящие. Сколько было мое прибывание на песку в горизонтальном положение — не уловил, да и не вспомню это. Благо папа быстро среагировал и держал меня на руках, прижимая к теплой и родной груди ласково поглаживая по волосам. И только с моих уст, срывались неразборчивые слова, а ладошки тянулись обратно к воде.

***

      Со временем моё увлечение и помешательство к русалкам только усиливалось, я не помнил себя без них или информации об их мире. Это побудило вступить в волонтёрские кружки, помогающие чаще всего с работой на берегу океана. Если б только маленький мальчик знал, как много красивых и в тоже время грязных мест есть на побережье — не поверил. К большому сожалению, чем старше я становился, тем сильнее мне переставали нравится люди и их поведение, которое они считали нормой правил. Частый вылазки к тому самому камню в первые разы не давали успехов, только позже загадочный парень стал приплывать на это место. Он следил за мной из-под пучины морской глади, рассматривая мои движения. Всё это чувствовалось прекрасно спиной, и как только другие подростки не замечали слежки или просто делали вид, что не замечают? Сколько бы я не старался моей выдержки не хватало и буквально через минут пять, меня видели рядом с водой. Только загадочного незнакомца не было на месте, он прям чувствовал когда я собираюсь повернуться и подойти туда. Иногда ребята интересовались почему так долго нахожусь на одном месте и смотрю в даль. Отмазок, что горизонт красивый, а небо такое чистое — хватало. Им не нужно знать, что прищуриваясь я пытался разглядеть переливающийся хвост в далеке, и каждый раз было ощущение, что океан зовёт меня в свои пучины.       В очередной раз занимаясь уборкой пляжа от большого скопления мусора до моих ушей донеслась мелодичная мелодия. Звук был настолько сильным и красивым, что я не смог устоять, и проверив, что за мной никто не наблюдает пошёл на это прекрасное пение. Если честно меня снова парализовало, как и несколько лет назад, а на лице пронёсся лёгкий румянец. В этот раз я решил не медлить и широкими шагами дошёл до паренька, аккуратно присев на раскаленный песок. Колени подогнулись, а руки обхватили их, прижимая лицо к ним. Я изредка замечал изучающие взгляды парня, но никто из нас не собирался начать разговор, хотя закрадывались сомнения, что он меня просто не поймёт. Окутывающие тепло, разливалось по моему телу, наполняя каждую частичку покоем и теплом. Молчание повившее в морском воздухе не напрягало, а успокаивало. Да и молчанием это трудно было назвать, парень продолжал напевать мелодию, а я продолжал её слушать. Мои глаза прикрылись наслаждаясь такой семейной(?) обстановкой. Парень с волосами цвета грецкого ореха что-то активно перебирал и собирал, иногда злясь и хмуря свои брови. На очередную неудачно собранную картинку, хвост яростно забил по воде моментально сбивая ее в пушистую пену.       Слегка вздрогнув и приоткрыв глаза, я подсел ещё ближе к нему с интересом заглядывая через тонкие руки на разноцветные камни и ракушки. Мой молчаливый собеседник моментально успокоился и отсел чуть поодаль, недоверчиво поглядывая на меня из-под упавшей чёлки. Этот жест отразился на лице добродушной улыбкой, что смутило парнишку ещё сильнее и тот попросту отвернулся от меня. Я решил помочь ему немного, складывая нашедшие материалы в очередную картинку, которую тот не закончил и из-за этого нервничал. Мне нравилось просто переставлять и стараться разобраться каким видит мир житель подводной глубины. Лежавшая позади меня маленькая веточка была отличным дополнением к дереву, выходившем из ракушек и водорослей. Отвернувшись в поисках новых материалов, я почувствовал как до моей руки мимолётно касается ужасно холодная ладонь. Мурашки толпами побежали от такого легко прикосновения по всему телу, а голова моментально вжалась в шею, таким образом прячась от них. Парень с интересом посмотрел на такую странную для него реакцию, продолжая держать нежную ладонь на моём предплечье, видимо согреваясь с помощью человеческого тела. Мне казалось, что сердце в этот момент остановится или просто разорвётся от счастья, я не двигался всё это время наслаждаясь обстановкой и контакту на который мы не ожиданно вышли. Румянец, спавший до этого с моих щёк с новой силой прилил к щекам, отдаваясь огнём. Рука с мелкими чешуйками и длинными когтями поползла на верх прямиком к моёму лицу. Я следил за каждым действием и когда ладонь коснулась щёк —задержал дыхания боясь спугнуть моего друга. Тот лишь довольно выдохнул, подвигаясь и практически прижимаясь ко мне. Ему так интересно меня трогать или это просто для того, чтобы получить хоть капельку тепла? Все мои вопросы останавливались на втором варианте. Хотя и этому я был бесконечно рад и улыбался, как мальчишка, которому в первый раз признались во взаимной любви. — П-пр...нет. М-мен...тоже нет. Чёрт! — Зло выдохнув, я повернул голову в бок, пытаясь успокоить свое дыхание. Вдох-выдох-вдох-выдох. Такая практика часто мне помогала, когда я начинал нервничать или злиться. И в этот раз она должна была мне помочь, я ведь не мямля какой-то! Но ладонь, поглаживающая мою кожу полностью отвлекала, и с каждым разом всё сильнее хотелось поддаться искушению и ластиться словно котёнок. — Меня зовут Эй... — Эйдан! Эйдан, ты где? —Будто гром среди ясного неба раздался голос друга. Он часто находил меня здесь, каждый раз, когда я был ему нужен. Мимолетного взгляда в сторону хватило, чтобы мой мой молчаливый собеседник последний раз провёл по щеке рукой и растворился в голубой воде. Грустно вздохнув, я с обидой смотрел на подошедшего Патрика, что вытирал пот со лба носовым платочком, прищуривая глаза от палящего солнца. — Дурень, ты какого сидишь не в теньке? Солнечный удар получить хочешь? А ну, пошли, нечего тебе тут сидеть и в даль смотреть.       Протянув свою маленькую пухленькую ручку, мне помогли подняться, моментально нацепив на голову панаму. Патрик всю дорогу от магазина до дома что-то бухтел и возмущался, продолжая сжимать мои пальцы в своей ладони. Ни его и ни меня, это нисколько не напрягало, мы с детства привыкли так ходить, и не видели смылся прекращать эту традицию сейчас. Я не сильно вслушивался в его ворчание и недовольство, попивая холодную водичку, мои мысли были только о том загадочном парне, и то, что мы не смогли познакомиться.

***

      Спустя несколько месяцев моих похождений на пляж, я достаточно сильно сдружился с русалом, узнал его имя и фамилию — Никки Харпер оказался очень милым, дружелюбным и общительным парнем, который рассказывал мне много нового и интересного о подводном мире. Если честно он мне также помогал в написании докладов и презентаций, сбором проб воды и всех минералов, что нужны были для исследования. Меня часто смешил тот факт, что мы с ним похожи: я дышу загрязненным воздухом от станций, заводов, машин и всем тем, что нужно человечеству, он—продуктами нашей переработки. Никки каждый раз задавал мне всё новые и более провокационные вопросы, после чего ответы я искал достаточно долго и безвылазно из интернета. Мои ответы не сильно радовали парня из-за чего начинал грустить и в эти моменты всегда отплывал от берега не много дальше. Проходящие люди останавливались возле меня, и также смотрели на горизонт, иногда посматривая на меня, ведь я в такие моменты что-то говорил. Мои родители буквально через месяц узнали о моём друге и хотели даже познакомиться с ним, что у нас не выходило. Харпер просил и отнекивался, чтоб о нём никто не знал, только имя разрешил сказать. Я если честно и не спорил, делал, как меня просил самый лучший мой друг. Это место он выбил себе моментально, как мы только начали общаться, и Патрик уходил на второй план, но и ему я уделял время! Честно! Мы играли в волейбол, записывали песни и сочиняли музыку, гуляли по паркам, но чаще по пляжу, что не нравилось моему другу и вели мы себя, как обычные друзья, знакомые с детства, так думал я.       Сегодняшний день был самым главным днём в моей жизни и волнение не давало спать несколько ночей. Я уговорил Никки познакомить меня со своей семьей и показать, как они живут. Этот шаг был для нас очень важным и ответственным, если честно, то мы влюблены друг в друга, и даже встречаемся несколько недель! Ночью я должен незаметно выйти из дома и пойти на пляж, на наше место. От этого сердце билось ужасно быстро и часто, а воздух иногда пропадал из лёгких. Мои руки прижимают рюкзак к груди, а ветка дерева выглядит очень устойчивой. Как только в доме полностью выключился свет, а из спальни родителей послышалось мирное сопение — я решился. Этому научил меня Патрик ещё в детстве, когда мне не разрешали выходить на улицу, он мог так прийти ко мне и сидеть до прихода родителей. Сентябрьский ветерок окутал моё тело, и всё же нужно было надеть поверх футболки и толстовку, но Ник просил не нагромождать себя, иначе будет потом тяжело. И я не мог его не слушаться, выполнял буквально всё о чём он меня просил. Был словно на поводу у этого красивого парня, но в ответ он делал меня безумно счастливым и влюблённым.       Ровно в полночь, я был на нашем месте судорожно поглядывал из стороны в сторону, лишь для того, что бы не попасть на глаза разгуливающих пьяных людей. Потрогав воду ногой по телу прошёлся холодок из-за чего руки стали поглаживать открытые предплечья, согревая их. Через несколько минут моего прибывания на пляже, раздался знакомый бархатистый голосок, привлекший моё внимание. Никки сидел на песке и игриво поглядывал на меня своими большими и глубокими глазами. Чешуйки переливались от лунного света, озарявшего всё вокруг, и мой парень в такие моменты казался сказочным принцем. Не сдержав свои эмоции, я быстрыми шагами приблизился к нему, заключая в жаркие объятья. Его холодное и до сих пор мокрое тело быстро согревалось в моих руках, а парень начинал ластиться и что-то щебетать на ухо, боясь обнять меня в ответ. В коротком поцелуи, коснувшись таких родных губ, я отстранился внимательно следя за реакцией. Но Никки только протянул свою когтистую ладонь и переплетя со мной пальцами, повёл в воду. Сначала было немного прохладно, но чем дальше шёл, тем теплее было. В какой-то момент Харпер нырнул под воду, полностью скрываясь от моих глаз. И тогда в эту секунду на меня напала настоящая паника, ведь от берега я уплыл достаточно далеко, и то с помощью парня. Единственное, что умел делать в воде—это держаться на плаву, только совсем недолго минут десять не больше, а дальше шёл ко дну. Разглядывая спокойно гладь, озарённую луной не было видно хоть единого шевеления подводных жителей, только от моих руки отходили круги, разрушая этим идиллию.       Всплеск воды и меня перехватывают с зади за грудь ледяные руки, утягивая вниз. От неожиданности, я стал брыкаться и стараться выбраться из хватки, но такой родной голос успокоил. Никки попросил задержать дыхание и довериться ему, и как только была сделана эта просьба — мы нырнули. Уши моментально заложило водой, перекрывая хоть какую-то слышимость, глаза же побоялся открывать из-за соли в воде, и только вцепившись в корпус своего парня я мог находиться там и чувствовать себя защищённым. Теряться во времени и пространстве моя любимая вещь — слова моего отца с раннего детства, поэтому никто из близких этому не удивляется, да и ругаться тоже перестали с возрастом. Мне каждый раз прощался и поощрялся этот косяк, врачи не смогли помочь ни таблетками, ни сеансами, и посоветовали фиксировать время и вид деятельности. Первые попытки были неудачными и желание было забросить навсегда это дело. Крайне сложно записывать данные, если уже в эту же секунду ты зависаешь на время, на час или два, а после не помнил ничего. Напоминалки висящие на стенах — пустышки, намозолив глаза только раздражали и со временем все они были сорваны и спрятаны под кроватью, а на их месте висели мои рисунки и русалки. — Солнце, мы на месте, — горячий шёпот возле уха заставил меня приоткрыть один глаз, проверяя обстановку, а следом и второй. Восторжённо вскрикнув из горла вырвался пузырь воздуха, и мои руки мигом легли на шею, перекрывая кислород. Плавающий рядом Никки только весело хихикал, наблюдая за реакцией. Было странно осознавать — я мог дышать под водой. Странно, но очень круто! Всё было так необычно и сказочно, точно также как описывали в книжках и даже лучше. Печалил тот факт, прекрасных фотографий с этого места не будет и скорее всего мне никто не поверит. — Это мой дом, — кинув в сторону просторного домишки с садом, мою ладонь нежно обхватили и оторвав от земли, поплыли в дом.       Каждый уголок и деталь напоминали город или селение на поверхности. Такие же двухэтажные домишки с садом возле дома, некие пастбища на которых выгуливаются неизвестные для меня виды животных. Люди только с хвостами, плывущие по своим делам и зеваки, заглядывающие на меня. Видимо, к ним не часто приходят в гости люди и так свободно плавают по оживлённым улицам. Остановившись возле входной двери, Никки пару позвонил в звонок, ожидая открытие. Хотя он просто мог подняться на второй этаж и заплыть в открытое окно. На мой вопрос был такой же короткий ответ: «Это дурной тон». Поэтому мы ждали, когда нам откроет дверь мама или папа парня. Харпер рассказывал, что он так же как и я один ребёнок в семье, и ему очень была интересна жизнь на поверхности. Его просили о вылазках ночью или когда на суше мало людей, за ту встречу со мной он получил хороших тумаков и нагоняев, а сейчас знакомит с родителями. Время летит очень быстро и безвозвратно, а я хочу провести как можно больше его со своим парнем. В дверном проёме стояла женщина средних лет мило улыбавшаяся нам. Я нашёл некие сходства со своей мамой, но встряхнув головой отогнал такие мысли. Просто совпадение и ничего больше. Пройдя во внутрь, меня встретил простой и стильный интерьер — все вещи стояли на своих местах, минимальное количество предметов на поверхностях — идеально. Такое решение мне хотелось и перенести в свой дом, убрав кучу лишнего в мусорку. Отец статный мужчина тоже средних лет, пожал мне руку в качестве приветствия и коротко кивнул головой. После я узнал и их имена: Энн и Тод.       Так как мне нежелательно кушать приготовленную ими пищу, Никки вежливо отказался утаскивая меня на второй этаж. Родители только понимающие кивнули, отпуская нас. В комнате парня куча ненужных вещей наваленных на пол и плавающих по комнате. Сесть было не где и пройти тоже, поэтому я остался в коридоре, пока тот разгребал узенький проход и чисти кровать он хлама. Оказавшись на постели я собственнически разлёгся на ней в позе морской звезды, вдыхая в свои лёгкие океанический солёный «воздух». У-ми-рот-во-ре-ни-е и спокойствие ощущались рядом с шатеном, что лёг возле меня, придавливая своих хвостом. Холодные и шершавые губы накрыли мои, растворяя в чувственных поцелуях, о которых я мечтал всю жизнь. Лежать и целоваться, что ещё нужно для счастья? Французский поцелуй — отозвался на коже мелкими мурашками, а в кончиках пальцах приятно закололо от теплоты. Оторвавшись от дурманящих губ, я попросил минутного перерыва для передышки, наслаждаясь накаченным телом Харпера. И ведь через минуту мои губы снова смяли в поцелуи, крепко прижимая к кровати к чему я был, если честно не готов, но расслабившись от нежных поглаживаний по талии, запустил свои ладони в пряди, зарываясь в них.       Закемарив на груди парня, время пронеслось просто не заметно. Никки обещал в следующий раз показать мне город, и познакомить со своими друзьями. А сейчас мы наслаждаемся обществом друг друга в лёгких поцелуях и крепких объятьях. Время не щадит никого и вскоре мне нужно будет возвращаться на берег, что не хотелось от слова совсем. На прощание шатен подарил мне кулон из красного коралла и очень странную штучку для переговоров с ним. Из чего она была сделана мне не сказали, но проверив её на расстояние оказалась действенной вещью.

***

— Эйдан, солнце ты только держись, — слышался тревожный голос мамы и нервная ругань папы, вроде сидевшего за рулём. Мои волосы нежно поглаживали, а на лице была какая-то маска, через которую в меня поступал кислород. Собравшись с мыслями и силами что-то сказать, из рта вырвался хрип, а следом кашель с попыткой отхаркнуть воду, которая мешала. — Ты только держись мы скоро будем в больнице, тебе там помогут.       Что? Какая больница? Зачем мне помогать, я ведь полностью здоров. Просто поперхнулся слюной, когда собирался задать вопрос. Вот только почему глаза мамы на мокром месте, а папа очень нервный и раздражённый? Я не понимал этого, как бы не старался прокрутить ситуацию в голове и вспомнить вчерашние события. Воспоминания мутной дымкой осели у меня в голове, не давая полной картины происходящего. Какие-то резкие отрывки не связанные с тем, что происходило на самом деле. Люди. Крики. Спасатели. Моё тело. Резкие движения по грудной клетки. Закрытые глаза. Машина, мама и папа. Но это не то! Где Никки, его родители, дом, прекрасные пейзажи и обжигающие поцелуи? Неужели это всё сон? Моё воображение решилось со мной так поиграть? Вырисовывая того, чего нет и принимая за действительность? Если это правда, то почему я всё ещё ощущаю на своих губах призрачные поцелуи?       Не помню в своей жизни, что страдал провалами в памяти, а также потерей сознания, но видимо произошло что-то из ряда вон выходящее, если все стоят на ушах. Машина неслась с огромной скоростью и я не припомню такого опасного вождения папы. Думать было сложновато и соображать тоже, да и держать себя в сознание мне удавалось из последних сил. Картинка перед глазами плыла, и глаза начинали потихоньку закрываться, отправляя меня в мир сновидений. Я снова оказался дома у Никки, только мы с ним вдвоём. Родители ушли к соседям, оставляя двоих подростков одних, предоставляя полную свободу действий. Первое, что мы тогда сделали приготовили большое количество разных вкусностей и пошли в комнату отдыхать. У меня не было сексуального желания к шатену, только детский интерес, влюблённость и подростковая радость. Удивительно и то, что гормоны совершенно не шалили, оставляя это совершенно на другие вечера, которых у нас будет ещё много. Чем мы занимались в комнате у Никки? Целовались и обнимались! Но больше конечно первым занимались, я любящий исключительно только объятья, остался в некотором удивлении от себя, когда практически каждую минуту лез целоваться. Причём настойчиво, долго, перехватывая инициативу и стараясь углубить. Ах, какие же под водой своеобразные красивые закаты! Увидев однажды не забудешь никогда! Никки даже умудрился мне показать поля кораллов из которой он и сделал нам парные кулоны. Они были красивы, необычной формы, и разглядывал я их непростительно долго, из-за чего мой парень злился. Мне нравится это словосочетание: «мой парень» и то как оно сладко срывается с моих губ.       Неприятный шум, работающего препарата начал мешать моим снам, как бы я не старался абстрагироваться от него — не вышло. Глаза резко открылись прямиком на белый потолок и такие же стены, меня не много напугало это, а из-за резкого движения в переносице отозвалось тупой болью. Потерев двумя пальцами свободной руки лоб, я постарался избавиться от боли и собрать мысли воедино. С правой стороны мной была замечена капельница, ведущая какую-то жидкость в мой организм. Сил для избавления от неё не хватило и только глубоко вздохнув, повернул голову в левую сторону, я слегка поджал губы, а после заживал нижнюю. Голова совершенно не хотела думать, чувствовал я себя свободно и легко. В кармане своих штанов, был обнаружен кулон — весомое доказательство того, что это правда. Прижав к своей груди в районе сердца, по телу разлилось тепло. Это чувство достаточно часто меня преследует, что не может не радовать. Решив проверить обстановку, взгляд скользил по достаточно скудному интерьеру, состоящего из кровати на которой я лежал, одиноко стоящей тумбе рядом с ней, и серой дверью с маленьким окошком в нём. Словно в тюрьме оказался. Не довольно фыркнул, я решил расслабиться и думать о хорошем о том, что меня скоро заберут родители домой и снова будет, как всегда. Только вот, бледное лицо мамы, а также мокрые, красные от слёз глаза, вновь зародили панику, которая еле успокоилась. Подойдя к кушетки, она присела на край, улыбаясь мне самой ласковой, нежной улыбкой, дарящей радость. Слегка дрожащая рука опустилась на мою и я её сжал, поглаживая в успокаивающем жесте. Лоб слегка нахмурился на моём лице, готовясь выслушать речь мамы, но она молчала, только улыбалась и иногда всхлипывала носом. Через пару минут, видимо, собравшись с силами и мыслями, мама произнесла простую фразу: — Всё будет хорошо, доктор о тебе позаботится.              Поцеловал аккуратно в лобик, направилась к выходу. Как бы она не старалась держать спину ровно и не выдавать себя — получалось плохо. Подошедший папа так же был не многословен, что не свойственно ему. Проронив одну быструю и короткую фразу: «Мы с тобой». Коснулся моего лба, в этот раз заправив прядь на верх к остальным волосам и ушёл в след за мамой, закрывая плотно дверь. От неожиданности первые минуты я не понимал, что происходит, и только когда до меня дошло — слёзы потекли градом, впитываясь в больничную подушку. Губы поджались от обиды, развернув голову в праву сторону, я полностью попытался перевернуться, стараясь игнорировать всех, взгляд был направлен прямиком в окно, но картина полностью размыта из-за слёз.

***

      Моё нахождение в больнице было достаточно долгим, что отличалось от слов лечащего врача. Если не выпрошенный ноутбук, пусть и без интернета и куча разных научных книг — я б сошел с ума. Странный предмет подаренный Никки мне разрешили оставить, но через полтора месяца забрали, даже не сказав из-за чего. Я ведь не разговаривал громко или шумно, а тихо, когда никто не слышит в перерывах между процедурами. Включался ноутбук с вордовским файлом, Никки на проводе и тогда начинались мои статьи и различные отчёты. Они красочны, лаконичны и заставляют задуматься о том, что мы делаем с природой. В основном у меня всё связано с океаном, ведь я обещал любимому, что помогу хоть капельку отчистить его. О моём пребывание я не много умолчал, но на второй неделе от постоянных вопросов: Где ты? Почему не приходишь на наше место? Мои родители соскучились по тебе и зовут тебя снова гости — не выдержал и рассказал буквально всё что помнил. Ник многозначительно промычал в трубку, сказав пару слов поддержки, когда у меня из рук наглым образом вырвала сестра, прижимая к своему уху. Только на том конце ничего не было, шатен сбросил трубку не договорив пары слов из-за неё. А в тот момент его поддержка для меня была важна и нужна! Постаравшись забрать аппарат обратно у меня не вышло, меркантильная и стервозная медсестра забрала его окончательно. После этого случая мое лечение стало намного жёстче и ужаснее с каждым днём. Слёзы текли ручьями, когда я просил их уменьшить дозу препарата от которого мне уже было плохо, но это не помогало и мне безвольно приходилось его пить и колоть. Так проходили мои дни, познакомится с кем-то из пациентов мне не хотелось, они все были с причудами и находится рядом было страшновато. В единственный день, когда мне разрешили позвонить родителям и пообщаться с ними, я слёзно просил меня забрать от сюда, ведь больше не мог терпеть. Мама говорила, что это всё закончится и скоро вернусь домой, только я уже три с половиной месяца нахожусь здесь!              Это был сплошной день сурка, мы вставали рано, обходили осмотр, шли на завтрак, каждый расходился по комнатам или кабинетам в соответствии личного плана составленного лечащим доктором, после обед, время для своих хотелок, ужин и отбой. С момента, как у меня забрали аппарат, связывающий с миром, я забросил свои статьи, перестал вести личный дневник, перечитывая его хотелось выть от безысходности. День сменялся днём,а я становился овощем по своим впечатлениям и ощущениям. От увеличенной дозы клонило постоянно в сон, но фактически я высыпался у себя в комнатушке, забивая сном всё свободное время. Редко когда выходил в общий зал, где были расположены всякие игры для нас. Максимум играл в шахматы с каким-то пареньком, даже не удосужившись узнать имени. Просто парень с дурацкой улыбкой, он всегда улыбался и это вызывало у меня только негативные эмоции. Мне везет тем, что я не буяню и меня не приходят успокаивать несколько крупных медбратов, вкалывающие успокоительные. Одно радует — иду на поправку (они так думают). Огородив меня от всего, что было привычно для меня во внешнем мире, только ухудшили ситуацию, и я стал пропадать в своих мирах ещё чаще. Иногда даже разговаривая самим с собой, но это контролируемые разговоры, не вызывающие подозрения ни у кого. Так вот, мне осталось пару дней и меня ждут просторный дом, вкусная еда, тёплая постелька и крепкие объятья. За время прибывания здесь мне так и не озвучили причину моего нахождения в данном заведении. Украдкой как-то доктор упомянул о русалках, случае в океане и всё. Теперь сам собирай между этими двумя вещами связь, Эйдан. Ломал голову я не долго — дня два, а после поплыл по течению.

***

      Успокаивающая музыка радио лилась из колонок, наполняя легкой мелодий салон автомобиля. Мои родители выглядели свежо и весело, что было сложновато сказать обо мне также. Несколько дней перед выпиской, я не мог спать ночами, постоянно ворочаясь или ходя за водой, после чего графин с прохладной жидкостью стоял рядом со мной на тумбе. Меня тревожило то, как буду оправдываться перед парнем, нервно почёсывая затылок. Игрушку мою отдали родителям, настоятельно попросив её выкинуть,а не прятать. Только я успел отправить Никки послание и извинение, а после распрощался с ней навсегда. Это было на удивление легко и не больно. Рассматривая пейзажи за окном и слушая разговоры родителей, моё сознание потихоньку погружалось в сон. Бессонные ночи дали о себе знать. Чтобы труд не пропадал даром, первым делом все статьи и наблюдения будут отправлены и на проверку, и естественно с моего разрешения отправлены на публикацию. Надеюсь, благодаря этому люди задумаются о своих поступках. С такими мыслями я и заснул, проваливаясь в обычную тьму без цветных и красочных картинок.       Проснувшись утром, я был удивлён обстановки, окружающей меня, а после вздохнув полной грудью свободный вохдух, радостно закричал. Быстро умывшись, переоделся, и спустился вниз, снова вдыхая приятный аромат маминой еды. Быстро чмокнув родителей в щёки, я сел за стол. Рецепторы отвыкшие от вкусной еды напомнили о своём существовании журчащим животом, смутившим меня моментально. Возле вкусно пахнущей тарелке, стоял стакан с водой и две бледно-жёлтые таблетки. Аппетит испарился, а губы скривились от воспоминаний, но делать было нечего — это обязательство прописанное доктором. Сладкие блинчики, щекотали рецепторы и от вкуса, я жмурил глаза, пытаясь как в детстве махать ногами. Лицо озаряла счастливая улыбка, и я никак не мог надышаться домашней обстановкой. Хоть для себя я уже всё решил.       Мои дни проходило насыщенно, я с нетерпением ждал следующего дня, чтобы полностью им насладиться. Патрик по которому, я оказывается очень сильно соскучился, ведь когда встретился с ним чуть не задушил в объятьях — познакомил меня с новыми друзьями. Пусть мне сложно было найти с ними общий язык, но через пару недель мы сдружились очень крепко. Проводя все дни вместе. С родителями и друзьями, я не поднимал тему своёго увлечения, решив, что это привлечёт ненужного внимания. Все рисунки, постеры, книги были спрятаны в коробку, замотанной в огромный слой скотча и, убранной на чердак. Единственное, что осталось со всего этого — кулон, висящий на шее.       На пляже практически не появлялся, занимаясь переработкой данных и написанием материала. Такой труд мне нравился намного больше. Таблетки пились через раз, но пились. Мне очень не нравится, когда мои родители обо мне волнуются. На календаре стали отмечаться красных маркером дни (я просто жду полнолуния), в лечебнице я в них путался и это один из способов держаться в реальности. В первом ящике стола, давно лежала записка для мамы с папой, написанная после пробуждения. Оставшиеся дни до полнолуния — писал песни, загорал на заднем дворике, оставался с ночёвкой у друзей, помогал по дому и ухаживал за цветами.       В день, когда наступило полнолуние, я был немного нервным и даже злым. С Никки мы договорились об этом после выхода из лечебницы, и тот с удовольствием согласился. Нам просто оставалось ждать, верить и любить. Ночью, как и в первый раз я выбрался по дереву вниз, оставив практически на видном месте записку, и сломя голову побежал на пляж. Быстрый бег утомляет, особенно, когда давно не занимаешься спортом. Берег блестел благодаря мелким крупинкам песка, озаряя мне путь. Небо безоблачно, а вода спокойна. Такая обстановка всегда расслабляла меня, заставляла чувствовать себя лучше, намного лучше. Стянув с ног кроссовки, я наступил на холодный песок, погружая свои пальцы в него, а после подняв, он плавно стекал обратно вниз. Набрав больше воздуха в лёгкие,я сделал первый шаг в воду. Потом второй, затем третий, четвертый, пятый, шестой. Кинув последний раз взгляд на берег, я делаю последний шаг отделяющий меня от мира и жизни о которой я мечтал. Улыбнувшись своим мечтам, одинокая слезинка скатилась по моей щеке, и следом был сделан последний шаг.       Сказки о русалках — мои любимые, меня переполняет огромное счастье, что я стал их частью...