Нейросеть пишет, я ничего не понимаю

Чжун Ли и Тарталья пришли в себя одновременно. И посмотрели друг на друга. В их глазах не было ничего похожего на страх. Это даже нельзя было назвать ненавистью. На лицах лежал одинаковый отпечаток тепла. Не любви, которая позволяет смотреть друг на друга и на свою жизнь одновременно, а именно — тепла. И еще — гордости. Будто они знали какой-то секрет. И это было почти страшно. Поэтому первым опомнился Чжун Ли. Он поклонился и проговорил:  — Я не понимаю, как я смел нарушить наш договор. Мне очень стыдно… Но я не могу объяснить, как это произошло… Я тоже ждал этого момента все прошедшие годы. Но вы меня обманули. — Ну что вы, — проговорил Тарталья, делая шаг к нему. — Какой же это обман? Мы ни в чем вас не обманывали. Мы хотели только, чтобы вы поняли — нам так же тяжело, как и вам, и, если у нас и есть какой-то секрет, то это наш секрет… Но вы даже не догадываетесь, что он… Чжун Ли промолчал. Улыбка на его лице становилась все более явной. Тарталья ощущал растущее в нем вожделение. И понял, что больше тянуть нельзя. Он наклонился, чтобы поцеловать Чжун Ли в губы, и тот молча поднял руку. В следующее мгновение Тарталья ощутил, как крепкая рука схватила его за волосы, подняла голову и отвела ее назад. Чжун Ли прижал Тарталью к стене. Тарталья был очень слаб, и только усилием воли ему удавалось сохранять сосредоточенность. Удар затылком в лицо почти оглушил его. «Наверное, надо что-то сказать», — мелькнуло в голове. Чжун Ли, видимо, понял, что произошло, потому что отпустил его волосы и стал смеяться, и в этом смехе звучала уже не злоба, а, скорее, крайнее удовольствие. Тарталья понял — надо что-то сделать, и сразу же нашел ответ. Он поднял руки и прижал их к стене. Чжун Ли молча принял вызов. Закрыв глаза, Тарталья прижался лбом к холодной стене. Все вокруг вдруг неуловимо изменилось. Стало легче. Стало ясно, что делать, и даже промелькнула мысль, что надо дать себя связать. Но это было не надо. Достаточно было расслабиться — а дальше он все сделает сам. И действительно, запястья оказались стянуты веревкой, и вокруг что-то щелкнуло. Чжун Ли помог ему поднять руки и обвязал их веревкой вокруг пояса, потом связал ноги. Получилось не очень надежно, но лучше, чем ничего. Чжун Ли опустился на колени и поглядел ему в лицо. Тарталья догадался, что надо делать, и не стал сопротивляться. Чжун Ли очень удивился, что пленник сопротивляется, а потом вдруг засмеялся. Чжун Ли поднял руки и провел ими по спине пленника, пытаясь нащупать веревки. И Тарталья тоже засмеялся беззвучно, как бы про себя. Чжун Ли разочарованно опустил руки, встал и вынул из-за пазухи плотный кусок темной ткани. Ткань была теплой и гладкой, но, когда Чжун Ли повязал Тарталье глаза. Чжун Ли, видимо, знал, что делать. Пленник понял, что сейчас произойдет, и, когда Чжун Ли легко, как ребенка, поднял его на руки, он понял, что сопротивляться бесполезно, и смирился. Чжун Ли опустил его на что-то твердое. Тарталья понял, что это жесткая узкая кровать. Он услышал тихие слова, обращенные к нему: «Не бойся. Все будет хорошо». Этому голосу, такому мягкому, хотелось поверить. Тарталья прикрыл глаза и почувствовал, как Чжун Ли лег рядом и обнял его за плечи. От его тела веяло жаром. Чжун Ли положил руки на грудь Тартальи и быстро начал расстегивать рубашку. Потом он отпустил одежду и провел по животу Тартальи пальцем, как по еще не зажившей ране. Это прикосновение показалось Тарталье смутно эротичным, и он чуть заметно застонал. От изумления Чжун Ли даже приподнялся и уставился на Тарталью. Но Тарталья вздохнул и закрыл глаза. Тогда Чжун Ли обнял его покрепче и притянул к себе. Тарталья почувствовал, как чужой язык скользит по его шее. Чжун Ли был очень нежен. Он целовал Тарталью медленно, медленно расстегивал пуговицы на рубашке и целовал грудь, которую так и не успел обнажить раньше. Тарталья расслабленно отдался ласкам и уже чувствовал, как прикосновения чужих губ сводят его с ума. Чжун Ли вытащил из штанов пуговичку и большим пальцем стал расстегивать молнию. Тарталья почувствовал, что его член уже встает. Чжун Ли сделал неуловимое движение рукой, и штаны соскользнули на пол. Перед Чжун Ли было огромное юное тело с сильным торсом и потрясающей мышечной массой. Чжун Ли провел руками по всей длине Тартальиного члена и крепко сжал его рукой. Тарталья застонал и приподнял бедра. — Давай, давай, — пробормотал Чжун Ли, — ну еще чуть-чуть. Чжун Ли потянул член в рот. Тарталья ощущал только бешеное биение пульса в висках. На какую-то долю секунды ему показалось, что вокруг нет ничего, кроме Чжун Ли. Но Чжун Ли сжал губами головку члена, и Тарталья перестал ощущать что бы то ни было вокруг. Наконец Чжун Ли отпустил член и наклонил голову набок, чтобы слизнуть с головки солоноватую влагу. Тарталья с силой выдохнул. Чжун Ли опять потянул его член в рот. На этот раз Чжун Ли сделал это деликатно. Он сжал член, и через несколько секунд пульсация перешла в дрожь, которая прошла по всей длине Тартальи и свилась в пламенную спираль, прокатившуюся по всему телу и перешедшую в вибрирующий гул, нараставший с каждой секундой и в конце концов переросший в подобие ударной волны. Чжун Ли торопливо слизнул языком вытекшую из головки струю семени, и Тарталья вздрогнул всем телом. А потом Чжун Ли отпустил его, и Тарталья почувствовал, что может опять управлять своим телом. Ощущения, испытанные в момент оргазма, все еще дрожали в его теле, но теперь они были не такими яркими и острыми, и Тарталья смог трезво оценить происшедшее. На самом деле все вышло даже лучше, чем он ожидал.