Беспечный рыцарь тьмы

Сдавленные стоны начинали заполнять всю комнату, а напряжение между партнерами становилось уже просто невыносимым. Помогая себе руками, парень привстал, стараясь как можно скорее расстегнуть ширинку и, наконец, справившись с неподатливой молнией… — Альберт, ну сколько можно, ты уже полчаса там сидишь! На линейку опаздываешь, скот! — сиплый женский крик разнесся по маленькой двушке, а это значило только одно — в доме Скорфановых начиналось утро. — Ма, не нуди! Успею я! — послышался недовольный ответ из-за двери ванной, и в ту же секунду оттуда вывалился помятый Альберт, застегивающий ширинку прямо на ходу. Утро начиналось как нельзя хуже. Проспав в сумме часов шесть, два из которых парень мучился, выслушивая полную дискографию Мияги из заниженной приоры соседа по двору, он чудом поднялся с кровати, надеясь хоть как-то помочь себе с внеплановым утренним напряжением. Одним словом — ебано. — Завтрак не предлагаю, итак опаздываешь. Срежь через Юлькин двор, так быстрее будет. И Ирине Васильевне в первый день же нервы не терпи, понял меня? Всё собрал? А учебники как понесёшь? — шквал недовольных вопросов обрушился на подростка, держащегося сейчас, наверное, лишь на святом духе, — Выглядишь как укурок. Хоть причесался бы, горе луковое! Альберт порой удивлялся внезапным всплескам энергии матери, хотя четко слышал, что вернулась она не раньше трёх часов, занося в квартиру уже наверняка въевшийся запах перегара. Недовольно одернув её руку, пытавшуюся потрепать того по волосам, парень бросил ей быстрое «Не жди», натянул кроссовки и бегом, перепрыгивая некоторые ступени, выскочил из подъезда, направляясь на линейку. А такое чувство, что прямо на эшафот. Доставая по пути потрепанную пачку желтого «Чапмана», он брел по утренним улицам, благоухающими свежестью после вчерашнего дождя. Листья ещё даже не начали желтеть, а это значило, что хотя бы половина сентября будет тёплой, и это не могло не радовать. Солнце мягко перекатывалось рассветными лучами по фасадам хрущевок, порой задевая лучами лица случайных прохожих — по большей части, таких же, как он, сонных детей, держащих путь в школу. Дорога предстояла недолгая.

***

Утро начиналось как нельзя лучше. Поднявшись за пару часов до выхода, успев перекусить вчерашними роллами из какой-то доставки, Лука терпеливо ждал такси, сидя в прихожей, чересчур пристально изучая блестящие носки низких «Мартинсов». До линейки оставалось часа полтора, не меньше, поэтому у школьника было время собраться с мыслями и хоть как-то подготовиться. Перспектива стать белой вороной пугала настолько, что хоть под кровать забивайся, да лежи там комочком ближайшие лет сто, покрываясь пылью. Вот только уборку в их доме делали регулярно, да и выбора у парня особо не было. Приветливо звякнув, телефон уведомил, что машина подана, и, в последний раз, взглянув в зеркало на собственный безукоризненный образ, Лука мысленно произнёс, как мантру: «Silencio Bruno». Он не знал, что она означает, но это словосочетание будто усмиряло его тревогу в какой-то мере. Парень даже не помнил, где наткнулся на неё. Наверное, в каком-то глупом посте в сети. Да уже и не важно.

***

Лицей номер 101 Выборгского района Санкт-Петербурга стоял, как и предыдущие десятилетия, никак не придавая значения очередному скоплению лиц у входа, возвышаясь над школьниками малахитовым цветом стен. Возле калитки, ведущей на футбольное поле, стояла, очевидно, школьница, настойчиво колупая чёрный лак на большом пальце. Ярко-рыжие, почти красные от летних экспериментов с тоникой вихры, местами выбивались из неприхотливой прически, но только добавляли шарма Юлии Гордымовой, теряющей по крупице терпения с каждой минутой. Снаружи, возможно, этого и не было заметно, но она буквально готова была рвать и метать, ожидая друга уже добрых двадцать минут. Дрочит снова наверное, пёс. Мысленную череду проклятий пришлось прервать, потому что к заднему входу спортивного поля подкатил чёрный мерседес высокого класса. «Если на этот раз будут звать прокатиться, может, даже, и соглашусь», — ненавязчиво пронеслось в мыслях девушки, но мечты о принце на темной машине X-класса пришлось отложить, потому что дверь аккуратно приоткрылась, и наружу высунулось миловидное лицо парня не сильно старше неё. Попрощавшись с водителем и аккуратно прикрыв дверь, тот, должно быть, сильно перенервничав, не заметил поребрик, отделявший проезжую часть от пешеходной, и, выполнив красивый пируэт, буквально грохнулся. Да, прямо в идеально выглаженной белоснежной рубашке. Да, прямо грязную лужу рядом с калиткой. Кто-то что-то говорил про идеальное утро? Забудьте. Ебаный Питер. Ебаные дожди.

***

Лука верил, что в этот момент у него случится первый обморок. Бывшие одноклассники часто со смехом применяли фразу «В первый раз всегда страшно», но до этого мгновения парень ни разу не мог прочувствовать её значения в полной мере. Понял. Поздравляем. Ещё пребывая в ступоре от внезапной потери равновесия, он кое-как поднялся на ноги, и только сейчас заметил не менее ошарашенное девичье лицо перед собой. — Ебать ты фигурист. А ласточку сможешь? — послышался рядом смеющийся мужской голос с хрипотцой, и внутри у Луки в этот момент точно что-то оборвалось. Мысли носились роем, но главная, полная безысходности фраза: «А что дальше-то делать?» сковывала и не давала до конца осознать ситуацию. Кажется, его прямо сейчас схватит полноценная паническая атака. Только не снова. Только не здесь. — Дебил, заткнись! Ты не видишь? Человек в ахуе стопроцентном! Эй, Лука, верно? Я вчера твою страницу нашла в группе лицея, ну вот и подумала… Ты вообще слышишь что-нибудь, эй? — перед лицом пару раз махнула чья-то ладонь, и только в этот момент он, кажется, пришёл в себя,— Я Юля. Лука поднял на девушку осторожный, забитый взгляд и аккуратно пожал хрупкую ладонь в знак приветствия. Всё ещё пребывая в перманентном шоке, он, видимо, забылся, потому что девушке пришлось одернуть ладонь, всё ещё рассыпаясь в вопросах о самочувствии мальчика. — Да всё в порядке в целом, спасибо, да, — попытался хоть что-то выдавить из себя парень, звуча при этом довольно пискляво. До конца вернув себе контроль, он прочистил горло и более твёрдо выдал: — Всё верно, Лука. Лука Пагуров. — Нет, ну он точно какой-то пришибленный, — снова подал голос третий участник артхаусной сцены, и только теперь страдалец обратил внимание на ещё одного подростка, тут же испугавшись. Альберт не был уродом, нет, как раз наоборот — по нему сохли многие девочки в школе, особенно часто припоминая в разговорах его зелёные, но при этом отливающие золотом глаза, россыпь веснушек и пробирающий с хрипотцой голос. Лука испугался, потому что именно такую усмешку больше всего боялся получить при знакомстве с кем-то новым в этом храме науки. Его волосы волшебным образом были убраны так, что из непослушных кудряшек сложился стильный начёс, а изумрудного цвета свитер, наспех натянутый сверху рубашки, отлично подчеркивал глаза обладателя. Что сказать — тот явно был хорош собой, и знал об этом. — Эй, зайчик, не молчи! Это Альберт, мой одноклассник, по совместительству лучший друг и просто законченный романтик, когда не строит из себя ни пойми что, — Юля по-дружески толкнула старшего в плечо, усмехаясь, — милый мой, не хочу нагнетать, но за твой внешний вид тебя Лысина по головке точно не погладит. — Кто-кто? — тут же переспросил Лука. Ему, видно, послышалось. От такого стресса не только слуховые галлюцинации ловить начнёшь. — Ну, Лысакова, классуха наша. Так, короче, действуем быстро и радикально. Альберт, раздевайся. — Что, прям так сразу?— и снова злополучный смешок. Если вернувшись домой, Лука обнаружит у себя пару седых прядей, то не сильно удивится, — хотя жарковато для сентября, согласен, — ответил Скорфанов, стягивая с себя свитер, — На, надевай. Только смотри, не навернись по дороге ещё разок, иначе придётся голым торсом Маш Лютых соблазнять. А тебе оно надо, зай? — старший расправил складки на шерстяной вещи, и протянул парню, всё ещё пребывающему в немом шоке. Быстро отмерев, Лука осторожно надел явно великоватый ему верх, и тут же поспешил покрутиться перед Юлей, как бы спрашивая: «Сойдет?». — Он ему идёт явно больше, чем Маринке. Или Кате. Или… — закончить перечисление любовных похождений друга девушке не удалось, так как из довольно потрёпанных колонок, выставленных на поле, раздались громкие фанфары, и троица поспешила всё-таки пройти на торжественную линейку. — Ну что, родные, поздравляю. Красиво начали учебный год, — со смехом отметил Альберт. А Луке и сказать было нечего. Утро начиналось как нельзя лучше.

***

Выслушав речь, заученную за одиннадцать лет уже практически наизусть, ребята побрели в библиотеку забирать учебники на этот год. Школа Луке понравилась. Она явно была отремонтирована не так давно, что определённо обрадовало бы маму, окажись она здесь. Кстати, о ней. «Что она подумает, если я заявлюсь в таком виде домой? Нет, со всяким может быть, но она ведь одного меня больше никуда не отпустит! Ещё и припоминать будет, с папой поделится… Стыд-то какой! Нужно что-то придумать. Сбила машина? Бред. Играли в снежки? В плюс пятнадцать? Конечно, Лука, гений мысли, отец русской демократии, красавчик!», — неся книги, парень не переставал подбирать оправдания, взвешивая все за и против, и, видимо, сильно увлёкшись мыслями о своих переживаниях, он не заметил, как чуть не впечатался прямо в грудь ещё одному парню из их класса. Тот возвышался над Лукой на добрых сантиметров двадцать, и чего ещё не хватало в первый учебный день — так это нарваться на конфликт с таким верзилой. — Эй, малёк, глаза разуй, ты не один тут! — резко гаркнул тот, да так громко, что у парня чуть не заложило уши, и тот, от испуга, уронил пару книжек, которые тут же бросился подбирать. — Извини. Задумался, — дежурно бросил Пагуров, решая, что разговор окончен, но не тут-то было. — Извинения не принимаются. Слушай, я чё-то не пойму, ты новенький чтоли? — громкий высокий парень сверкнул глазами, явно строя грандиозные планы на несчастного мальчишку, — успел тут с кем-то познакомиться? Этого вопроса Лука явно не ожидал, а потому лишь закивал головой, принимая реплику за добрый жест. — Да, вот с Юлей Гардымовой, и с Альбертом… — договорить тому не дали, быстро притянув огромной лапищей к себе, заставляя сдавленно пискнуть от неожиданности. — А то-то я смотрю, свитерок знакомый на тебе. Что, и ты успел уже под него лечь? — мерзко рассмеялся одноклассник. — Ч-Чего? — у парня перехватило дыхание от страха, но вопроса он правда не понял, — Ты о чём? — Полюбуйтесь, он делает вид, что не въехал! — снова гаркнул парень, притянув Луку ещё ближе к себе за ворот несчастного свитера, который так и намеревался начать трещать по швам от подобного обращения, — тебе ли не знать, что все шлюшки Скорфанова его шмотки таскают на следующий день после траха? Это он их помечает так, — рассмеялся высокий, и внезапно наклонился прямо к уху оцепеневшего мальчика, — Ну, раз уж ты под него лёг, так может и мне услугу окажешь, м? — гаденько усмехнулся тот, и внезапно высунул язык. У Луки затряслись поджилки. Он даже не знал, как назвать это состояние, но четко провёл параллель со всеми чувствами, которые описывали девушки в статьях о пережитом акте изнасилования. Ему внезапно стало так страшно и мерзко одновременно, но обезоруживающий шок не позволял сделать ни одного движения. Что-то мягкое и мокрое коснулось его щеки, и парню удалось лишь зажмуриться, когда его повторно оглушил уже другой, более знакомый голос. — Эрик, мать твою, руки от него убрал! — злая Юля явно напоминала настоящую фурию. С такой в драку как с гарантией победы, — Совсем охуел?! Тут верзила наконец ослабил хватку на вороте, так что Лука смог выскользнуть и лишь осесть на пол рядом с ним. — Такой сладенький, аж жалко расставаться, — выплюнул Эрик и двинулся прочь, напоследок бросив едкое «Мы не закончили», и молча зашагал прочь в сопровождении двух менее рослых, но не сильно слабых в отличие от него парней. Пока они удалялись по коридору, с их стороны слышался лишь громкий, противный смех, эхом разносящийся по всей рекреации. — Ты как? — в который раз за день спросила Юля, — он тебя не ударил? — Нет, — ответил Лука, и сам удивившись твердости своего голоса, — Спасибо тебе. Если бы не ты, то смог бы, наверное… — Да он тот ещё гандон. Не слушай его только, — девушка помогла парню подняться и собрать успевшие рассыпаться ворохом учебники, — Пойдём? Я сказала Альберту ждать у входа, но не представляла, что всё настолько… Дальше парень не особо улавливал смысл сказанного, лишь изредка кивал и просто семенил рядом с ещё не остывшей Юлькой. Сколько эмоций, сколько мыслей и пищи для самокопания? А сколько всего ещё предстоит пережить? Утро начиналось.