Формалин

— «Где ты, паршивка?! Темноту комнаты пронзил его крик, заставивший хрупкую фигуру, сидящую на полу, вздрогнуть, отнять голову от колен, вернуться в реальность происходящего. — Иди сюда, живо! Сидя здесь, на кровати, вдалеке от него, за закрытой дверью, Эмили чувствовала себя немного лучше, спокойнее. Совершенно не хотелось идти к нему сейчас, когда она совершенно точно знала, что он делает и что ему нужно… — Не ходи, не надо, — прозвучал очень тихий, жалобный голос. Она кинула взгляд на сжавшегося в комочек в углу комнаты маленького мальчика. Ей и самой было не по себе слышать пьяные мужские крики, но она старалась не обращать на это внимания. — Не убьёт же он меня, — выдавила Эмили глухо. Встала и на негнущихся ногах прошла к двери. Обернувшись, увидела, как комната начала расплываться, будто кружась, словно говоря: назад дороги нет... — Долго шла, — прозвучал отрывистый голос сзади. Эмили обернулась к двери, которой уже не было... Она стояла у входа в гостиную. В нос тут же ударил запах алкоголя. Резкий, тошнотворный, неприятный, пугающий. Как и человек, развалившийся на диване в этой комнате. В левой руке Логан держал бутылку виски. Почти пустую. — Сходи ещё за од..одной, — мужчина рывком запракинул бутылку, вливая в глотку остатки этого вонючего пойла. К горлу подступила тошнота. Стараясь дышать реже, Эмили оглядела его. Спутанные волосы, небрежно надетая на голое тело рубашка, свободные штаны… дежавю? — Ты оглохла там?! — Он попытался сосредоточить на малышке свой взгляд красных от опьянения глаз. — Нет… — Что н-нет? — запинаясь спросил он, пытаясь выпрямиться в кресле. — Я не пойду, — она постаралась сделать голос твёрдым. — Тебе уже хватит… — Ты.. ты с-смеешь приказавать мне? — не с первой попытки, но ему удалось подняться на ноги. — Ты не в себе.. — отчаяние сковало Эмили, пригвоздив к полу. — Да что ты, милая? — медленно и злобно проговорил Логан. — А может ты с-скажешь, почему так?!.. В глазах предательски защипало. Обида, возмущение, непонимание, отвращение, гнев — всё это завертелось в сознании девочки как в сумасшедшем водовороте. «Он не посмеет…» Она помотала головой из стороны в сторону. — Нет?! — сделав пару шагов, мужчина неестественно быстро оказался рядом с ней. — Нет, — повторил Логан, делая ещё шаг, не оставляя Эмили ни капли ненаполненного алкогольной вонью воздуха, ни личного пространства. Взгляд уперся в его узкие босые ступни. Мужчина, пошатываясь, нагнулся к её уху, обдавая лицо и шею мерзким жарким дыханием. Голова закружилась, а новый приступ тошноты заставил вздрогнуть, что не осталось незамеченным. — Ну тогда скажу я, — рыком выдавил он. Эмили в растерянности подняла глаза. Перекошенное лицо и яростный взгляд — все, что она увидела, когда в следующее мгновение, он, дёрнувшись всем корпусом, вскинул сжатую в кулаке правую руку. — Ты…!, — совладав телом, до сих пор находившемся в оцепенении, девочке удалось уклониться, но безуспешно. Первый удар пришелся на лицо. Эмили не смогла сдержать вскрик неожиданности. Скула тут же вспыхнула тупой болью. Потеряв равновесие, девочка повалилась к стене, чувственно приложившись головой… …виновата…!, — второй удар. Из глаз брызнули слезы, нос защипал от боли. Она почувствовала, как по подбородку заструилось что-то теплое. …в её…, — удар. Ещё и ещё, по онемевшему от боли лицу. Пытаться прикрываться руками бесполезно — он одергивал их. Теперь удары сыпались хаотично по всему телу. Сжавшись на полу и сильнее стиснув зубы, Эмили старалась молчать, не издавая ни звука. Ей не хотелось слышать и осознавать слова, которые он говорил. Перед глазами темнело, все вокруг расплывалось, Эмили ощущала, как сознание начало покидать её и она была только рада этому… …cмерти! — Его голос сорвался, удары на мгновение прекратились. Почувствовав неладное, Эмили удалось приоткрыть глаза, чтобы в следующую секунду увидеть высоко занесённую руку, в которой что-то нехорошо блеснуло. Бутылка. Пустая бутылка из-под виски. Принятие этого факта казалось бесконечно долгим. Затуманенный разум тут же прояснился. Легкие словно окаменели. Стало до боли трудно дышать. — НЕТ! — закричала девочка, но с губ сорвался лишь тихий стон. Её левая рука взлетела раньше, чем до неё дошло, что сейчас произойдёт. Приглушенный звон бьющегося стекла сдернул пелену с глаз, принуждая поглядеть ему прямо в лицо. В левой руке у него было горлышко разбитой бутылки, с которого капала кровь. На его лице застыло ошарашенно-удивленное выражение, с примесью испуга и… страха? Взгляд Логана бегал по телу девочки, то и дело задерживаясь на руке. Он отшатнулся и… пропал куда-то в темноту… Ничего больше не видя вокруг, Эмили опустила взгляд на левую руку. Боль на лице и в теле стихла сама собой, уступая открывшейся новой, жгучей, невыносимой боли. Она кричала, но никто не мог слышать её крик… Всё левое предплечье было испещрено порезами. Глубокими порезами из которых, как верхушки айсбергов, торчали осколки стекла. А из ран уже во всю сочилась кровь. Много крови. Тонкими струйками, она стекала по руке на пол, впитываясь в ворсинки светлого ковра, образовывая багровое пятно, всё увеличивающееся в размерах… «И откуда её так много…?» «Ты виновата в её смерти…» — девочка всхлипнула от того, как прозвучал его голос. Нет. «…виновата в её смерти…» — вторил внутренний голос Эмили. Неправда! «…её смерти…» — вновь шепнул он. «…cмерти…» — веки, словно налитые свинцом, тяжело опустились. «Ты виновата в её смерти…» Эмили резко открыла глаза и судорожно вздохнула. Серый потолок, покрытый мелкими трещинками, так же вопросительно посмотрел бы на девчонку-подростка, если бы у него были глаза. «Это сон. Всего лишь сон. Ты в приюте. Тебе ничего не угрожает...» Но сердце, колотясь в неугомонном ритме, похоже, думало иначе. Попытавшись приподняться на локтях, Эмили поняла, что за ночь все одеяло удушающе обкрутилось вокруг неё. Откидывая налипшую от пота ткань, она почувствовала, как правый кулак саднит, и с удивлением обнаружила прокушенные до крови костяшки пальцев. Часы показывали почти девять утра. Направившись в ванную комнату, девочка повернула вентиль с холодной водой и изучающе уставилась на своё отражение в зеркале. И без того синие круги под глазами, сейчас выглядели ещё больше и отчетливей, отнюдь не украшая девочку. На болезненно-бледном лице слегка подрагивали побелевшие губы, а глаза имели отрешенно-мрачное выражение. Эмили хорошенько плеснула холодной водой на лицо и шею, дабы согнать остатки кошмарного сна и… его прикосновений. Девочка инстинктивно дотронулась до шрамов, прикрытых пижамной рубашкой. Они ощутимо покалывали. Хотя Эмили и понимала, что это не более чем разыгравшееся воображение, внутри всё равно было паршиво. Почистив зубы и выключив воду, девочка вернулась в спальню. Её комната ничем не отличалась от нескольких десятков других комнат в приюте. Бежевые стены с серыми обоями, коричневые доски пола, вдоль окна расположен длинный письменный слол со стульями, три шкафчика для одежды и прикроватные тумбочки, стоявшие у каждой кровати, на двух из которых уже проснулись соседки. Недолго думая, Эмили развернулась и отправилась на завтрак, чтобы избавиться от созерцания их лиц. В столовой, находящейся на первом этаже, было как всегда шумно. Дети и кто постарше сонно сидели и поглощали еду, то и дело противно звякая посудой и шумно переговариваясь. Получив свою порцию и найдя свободный столик, Эмили принялась лениво ковырять омлет с колбасой. Каждый день в приюте «Счастье» проходил как один и тот же: однообразный, скучный и угнетающий. Её имя в карточке Эмили Джейн Стил, мать — Джейн Элизабет Стил, отец — неизвестно. Когда Эмили было шесть лет, директриса, донимаемая расспросами девочки, всё же рассказала, что её в младенческом возрасте принесла совсем юная и странно одетая девушка с короткими рыжими волосами и, обронив лишь: «В письме вы найдете всё, что нужно», ушла. В нем, кроме того, что она назвала её имя, значилась ещё кое-какая информация, а в самом конце она подписалась своим полным именем. До сих пор Эмили задает себе вопросы: «Зачем? Хотела, чтобы я нашла её? Тогда, почему отдала в детский дом? И где мой отец?» Но сейчас все эти вопросы мало волновали Эмили. Вспоминать за завтраком своё прошлое было не самой лучшей идеей и она, поднявшись с места, ушла на третий этаж, в свою комнату. Эмили, обрадованная отсутствием Сары и Морганы, подошла к окну. Грозовая туча нависла над приютом, начал накапывать мелкий моросящий дождик, а через пару мгновений раздался гулкий рокот грома. Все одинаково серые здания за окном словно содрогнулись, в страхе быть поверженными природным явлением. Прохожие, явно недовольные такой перемене, засуетились, желая поскорее покинуть улицу. Яркая вспышка молнии сверкнула совсем неподалёку и сразу же с утроенной силой хлынул ливень вперемешку с градом. Холодный ветер гнал мокрые, ещё зелёные листья, предвещая скорое наступление осени. Девочка потянулась к ручке оконной рамы, дёрнув её на себя. Створка, с неприятным скрипом, поддалась, пуская в лицо Эмили порыв свежего, полного озоном августовского ветра, с громкими звуками барабанящего по металлическому подоконнику дождя. Эмили сделала глубокий вдох и чуть прикрыла глаза. Спокойствие и умиротворение. Как же она любила такие минуты жизни… Внезапно из-за поворота появилось неестественно яркое пятно, выделяющееся на фоне серой улицы. Эмили прищурилась. До неё не сразу дошло, что этим пятном являлся человек. Он был высоким, худым и, судя по седине волос и бороды, которая была настолько длинной, что её можно запросто заткнуть за пояс, очень старым. Однако, двигался старик достаточно бодро. На нём была чудаковатая ярко-лиловая мантия, и пурпурный плащ, подол которого волочился по мокрому асфальту. Пожилой человек шагал на противоположной стороне улицы, рассматривая здания, словно искал нужное ему. Тут его вниманием завладел приют. Старик остановился и пригляделся. «Неужели он искал это убогое место?» Догадка девочки подтвердилась. Он перешёл дорогу и уверенно направился в сторону приюта. Она неотрывно наблюдала за ним. Какой необычный гость. «Интересно, что ему здесь надо? Не уж то взять кого-то под свою опеку? Сомневаюсь». Вид из окна Эмили открывался на вход детдома так, что она видела, как старик поднялся на крыльцо. Ему открыла мадам Миранда Лоуренс, заведующая приюта. Между ними завязался разговор, после которого женщина жестом пригласила его зайти. Когда за ними закрылась дверь, девочка отошла от окна. Взяв с тумбочки книгу и рассеянно найдя страницу, на которой вчера остановилась, Эмили присела на кровать, углубляясь в чтение. Строчки рябили, а буквы прыгали и ей никак не удавалось уловить смысл первого предложения. Странный гость не желал выходить из её головы. «Кто это такой? Что ему здесь надо? И почему он так чуднó одет? Сегодня какой-то праздник?» Неожиданно Эмили услышала голоса, явно не принадлежавшие детям. Один из них являлся голосом мадам Лоуренс, но другой был мужским. Этот голос был глубоким, но мягким и старческим. Сомнений, кому бы он принадлежал, не осталось. Шаги становились всё громче, а голоса четче. Значит, они в коридоре третьего этажа и идут в эту сторону. До неё долетел кусочек их разговора: …и не самый приятный ребенок, профессор, — посетовала завуч. — Думаю, это не проблема, — ответил тот, словно слова женщины для него ровным счётом ничего не значили. — Как скажете, — деликатно согласилась заведующая. Шаги стихли. Эмили невольно напряглась, прислушиваясь. — Вот, комната номер тринадцать, — деловым тоном произнесла Лоуренс. В дверь пару раз стукнули, и не дожидаясь ответа, она впустила гостя, заходя следом. — Эмили, доброе утро, с тобой желает пообщаться один уважаемый человек, прошу, ответь на все интересующие его вопросы должным образом. Я оставлю вас. — Спасибо, что проводили, — сдержанно поблагодарил он. — Не за что, профессор, — бросила в ответ она и вышла, напоследок обведя комнату любопытным взглядом. Девочка осталась наедине с незнакомцем. Ей стало не по себе, хотя теперь она смогла разглядеть его получше: глаза его были светло-голубыми, яркими и сияли за очками в виде полумесяцев на крючковатом носу. И судя по количеству морщин на лице, он действительно был очень стар. Но девочку поразила ещё одна странность. Незнакомец молча взял стул, развернул его и, пододвинув к кровати, сел. «Прямо как на приёме у врача, честное слово, ему только белого халата не хватает» — саркатично оценила ситуацию Эмили. Кинув взгляд на стекающие мокрые дорожки по оконному стеклу и мутные очертания улицы, она задумчиво спросила: — А дождь Вам ни по чём? — такая погода, а на нём хоть бы волосок намок. Не говоря уже про абсолютно сухую одежду. И отсутствие зонтика. Старик на это лишь добродушно усмехнулся. — Не совсем, — уклончиво проговорил тот. — Кто Вы? — после недолгой паузы, сухо поинтересовалась девочка. — Меня зовут Альбус Дамблдор, я директор школы, которая называется Хогвартс. А Вы мисс Эмили Стил, я правильно понимаю? Эмили кивнула и решив не тянуть, спросила: — Что Вам от меня нужно? Он чуть сдвинул свои белёсые брови. — Не возражаешь, если я буду называть тебя по имени? — девочка неуверенно мотнула головой, мол, пусть делает, что хочет. Старик вдруг улыбнулся. — Я хочу предложить тебе учиться в моей школе – Хогвартсе, — он провёл ладонью по бороде, — хотя, это можно назвать не просто предложением, а уведомлением. Все определённые дети должны обучаться особым способностям, в таких учебных заведениях, как Хогвартс. Это было очень странно. Приютские дети обучались только в приюте, и Эмили раньше не слышала, чтобы их отправляли в какие-то специализированные школы. — Определенные дети? Особые способности? Что это значит? — вопросительно изогнув бровь спросила Эмили. — Это дети, обладающие способностью к сотворению магии, — ровным и спокойным голосом проговорил старик. Что. Что? Эмили показалось, что она ослышалась. Или он оговорился? — Простите, Вы уверены, что хотели сказать именно Это? Может, Вы имели ввиду что-то другое? — осторожно поинтересовалась девочка, приподняв брови. — Нет, ты всё правильно услышала, Эмили. А Хогвартс — это школа Чародейства и Волшебства, — продолжая улыбаться, он таинственно сверкнул глазами из-за очков-половинок. Эмили чуть отодвинулась, покосившись на дверь. — Не знаю, из какой больницы Вы сбежали, но могу с уверенностью заверить, что волшебства не существует. «Похоже, заведующая впустила в мою комнату выжившего из ума старика» Он посерьёзнел. Девочка тут же пожалела о сказанном, вспомнив, что психов лучше не злить, но незнакомец только спросил: — Почему Вы в этом так уверены, мисс Стил? — тон Дамблдора изменился, отчего в комнате возросло напряжение. Эмили поджала губы. Её эта ситуация начала настораживать и раздражать. Вдруг в голову Эмили пришла мысль, от которой она неприятно ухмыльнулась. — Вы доктор? А эта школа для душевнобольных, да? Зачем Вы пришли? Вас пригласила эта… Лоренс? — Нет-нет, — улыбнулся старик. — Я Вам не верю, — по слогам отчиканила девочка, и уже холоднее спросила: — Кто Вы такой? — Я уже сказал. Меня зовут профессор Дамблдор, я директор школы, которая называется Хогвартс. Я пришёл предложить тебе учиться в моей школе — твоей новой школе, — с расстановкой, в тон мне, ответил он, — в школе Волшебства и Чародейства. — Я не сумасшедшая, — сквозь зубы прошипела Эмили, неожиданно почувствовав злость на старика. Да что он себе думает?! — Я знаю, что ты не сумасшедшая. Хогвартс — не школа для сумасшедших, — терпеливо сказал он, — и волшебство — это не болезнь, Эмили. — Ладно, ладно. Пусть будет по вашему. Тогда продемонстрируйте, что-нибудь. Докажите, что оно существует! На миг его лицо приняло странное или даже (может это всего лишь показалось Эмили) болезненное выражение, но вдруг старик извлек из внутреннего кармана мантии какую-то палочку. «Да он совсем ненормальный, раз таскает в своей и без того нелепой одежде палки!» — Что это? — вопрос вырвался сам собой. — Это волшебная палочка, с её помощью, волшебники осуществляют заклинания, — Эмили хмыкнула. Он, пробормотав что-то не на английском, направил её на тумбочку. Неожиданно, произошло такое, от чего девочка не смогла удержать удивлённого вздоха. Прямо из воздуха начал появляться большой букет сиреневых пионов в резной вазе! Не может быть… Эмили оглянулась на профессора Дамблдора. Он заговорчески подмигнул. Девочка снова посмотрела на букет и осторожно дотронулась до цветов. Они были настоящие. «Что это? Фокус? Галлюцинации?» — Я волшебник, а ты волшебница, Эмили, — на лице старика вновь была улыбка, — помнишь, в начале разговора, ты заметила, что «дождь мне ни по чём»? — всё ещё находясь в некотором ступоре, девочка кивнула, — так вот, моя одежда осталась совершенно сухой благодаря водоотталкивающим чарам. «Что? Ну что он несёт? Он сам себя слышит?!» — Теперь ты мне веришь, Эмили? «Нет. Наверное...» — Допустим, — спокойно ответила Эмили, — продолжайте… — Так вот, Эмили, ты владеешь магическими способностями и их надо развивать. Именно поэтому, юные маги и ведьмы проходят обучение в Хогвартсе, и других подобных, в том числе и частных школах. Эмили ещё отходила от увиденного, пытаясь осмыслить то, что произошедшее на её глазах было реально. — Но я не волшебница, — возразила девочка так, словно ту обвиняли в убийстве, — если бы я была волшебницей, то, наверное, я бы об этом знала и умела колдовать! — Волшебница, — заверил он, — а колдовству можно и нужно обучаться. — Бред какой-то, — тихо пробормотала Эмили, но, подумав, добавила: — А вообще, с чего вы взяли, что я владею магическими способностями? Я ничем не отличаюсь от других детей этого приюта! — Видишь ли, Эмили, все магические выбросы фиксируются в Министерстве Магии, — протянул Дамблдор. «Интерестно, что такое Министерство Магии?» — Но у меня небыло никаких выбросов магии! — с уверенностью воскликнула девочка. — Неужели с тобой не происходило ничего странного, скажем, пару недель назад? — Так значит… — Эмили призадумалась, вспоминая то время, — это я разбила эти окна? То есть моя… моя магия? Это произошло примерно две недели назад. Эмили сильно разозлили её соседки, так, что от злости прямо колотило. В ней кипела жуткая ярость, как вдруг, будто почувствовав это, оконные стекла задрожали и начали трескаться… Стекло обвалилось в комнату, едва не задев обидчиц Эмили, которые и без того были напуганы почти до обморока. Многие обвинили в этом Эмили. Но окнам было больше пятидесяти лет, почему бы им просто не развалиться от старости? — Вот видишь, — кивнула директор. — А… м-м… обычные люди знают о том, что волшебники существуют? — Об этом я расскажу тебе в другой раз, думаю, что тебе нужно переосмыслить всё сказанное сегодня, — он улыбнулся и полез в складки своей мантии, вытащив оттуда какой-то золотой приборчик похожий на часы. Но вместо привычных двух стрелок их было целых… много короче, а цифр и вовсе не было. Их заменяли безостоновочно крутящиеся разного размера планетки, — а сейчас мне пора, я должен встретиться с одним человеком, который, возможно, станет твоим будущим преподавателем, — взглянув на «часы» ответил он. Эмили сощурилась немного нахмурившись. Её явно разыгрывали! Он, по-видимому, заметив изменения в лице девочки, проговорил: — Я понимаю, что ты сейчас в растерянности и, возможно, не до конца веришь мне, дети в твоём возрасте не особо верят и доверяют взрослым, — Эмили хмыкнула. Что верно, то верно. — Однако, что ты потеряешь, если доверишься мне и уедешь от сюда? — обманчиво лукаво сверкнул глазами Дамблдор. — Хорошо, — сказала девочка не сводя с него взгляда, — я поверю вам. «Господи, хоть бы эта история с моей доверчивостью не вылезла мне боком...» — Я бы рассказал тебе больше и ответил на все твои вопросы, но мне срочно надо спешить, извини. Завтра я приду за тобой к полудню, будь готова. Хорошего дня, Эмили, и до встречи — он поднялся со стула и скрылся за дверью, оставив Эмили одну на растерзание своему фейерверку мыслей в голове. Девочка едва подавила желание сорваться с места и побежать вслед за нежданным гостем.