Формалин

Проснулась Эмили рано и чувствовала, что уснуть больше не удастся. Ночь была без снов, потому она выспалась и была полна сил. Поднявшись на локтях, Эмили отдернула красную ткань и, окинув взглядом спальню, заметила, что все девочки крепко спали, ведь до подъема ещё полтора часа. Эмили умылась, надела школьную форму и, затягивая галстук, заметила, что он уже не черный, а в красно-желтую полоску. Из окна гриффиндорской башни открывался великолепный вид и, сидя на подоконнике, Эмили всматривалась в даль необъятных территорий замка. Восход был совсем недавно и теплый солнечный свет за горизонтом мягко ложился на макушки деревьев Запретного леса, с которого постепенно сходила холодная ночная сень. Еле видимые завитки легкого дыма поднимались из далекой хижинки и сливались с ещё не рассеявшимся утренним туманом. А над могучими высокими горами, на противоположном конце долины, висели витиеватые перисто-кучевые облака. Эмили прикрыла глаза, растворяясь в спокойствии, тишине, окружавшей её, становясь одним целом с тишиной внутренней. Девочка предугадывала, что шум, личные переживания и чувства вернут её в свой водоворот, но сейчас они оседали на дно. Покой вливался в покой. «Всё изменилось» Теперь она здесь, а не в приюте. Ещё месяц назад Эмили и не думала, что судьба готовит такой поворот. И, пожалуй, он должен принести за собой перемены, наверное, впервые, к лучшему. К лучшим местам, событиям и людям. Которым она, возможно, не будет безразлична, как всем в приюте. В прошлой жизни всё было по-другому. Но что-то подсказывало Эмили, что переходом в мир магии перемены не закончатся. Да, интуиция подсказывала, что всё координально изменится, и даже она. И придётся делать непривычные вещи, рушащие все устои, выстроенные за многие годы. Выходить из комфортного кокона, под покровом которого она чувствовала безопасность. Кокон из стали и льда. Перекраивать реальность заново. И Эмили позволила затаённой мысли выбраться наружу и укрепиться в ещё не до конца окрепшем сознании. Она теперь могла признаться, что готова начать всё заново, без страха оглядываясь назад, в прошлое. Теперь она могла не бояться этого. Эмили знала, что как бы обстоятельства не сложились, как бы ей сейчас не пришлось прогибаться под новую реальность, она не будет сломлена. И больше нет той маленькой наивной девочки, тянущей руки к любому теплу. Но есть сформированная личность, закалённая горьким опытом. А какие-то поверхностные изменения — не более, чем гибкость характера. И без таких перемен нельзя. Просидев ещё некоторое время в раздумьях, Эмили спустилась вниз, в холодную гостиную, которую всю ночь не обогревал камин. Было очень тихо и пусто, не было того ощущения вчерашнего уюта. Она подошла к стенду пос­мотреть расписание занятий на сегодняшний день для третьего курса. Итак, первое — прорицания, затем трансфигурация и нумерология. После обеда стояли сдвоенный урок ухода за магическими существами и история магии. Эмили вернулась в спальню, сложила в сумку необходимые учебники и присела на кровать. Краем граза заметила, что некоторые девочки уже стали ворочаться, самостоятельно вырываясь из объятий сна. — Ты уже встала?.. — услышала Эмили тоненький звук и повернулась в сторону голоса. Гермиона, немного приподняв голову от подушки, смотрела на неё едва приоткрытыми глазами, а волосы на её го­лове (и без того лохматые) были похожи на воронье гнездо. — Как видишь, — бесцветным тоном ответила Эмили, пряча усмешку. — Но ты ведь давно встала… зачем? — волшебница подавила зевок подушкой и, не дожидаясь ответа, она накрылась с головой и пробурчала из-под оде­яла: — Завтрак ровно в восемь… Немного подумав, Эмили накинула мантию и вновь спустилась в гостиную, выходя в проем. Полная дама с портрета, увидев ученицу, громко воскликнула: — Доброе утро! Как спалось? — Сносно. — Ну, разве не чудесное утро? — она улыбну­лась, не обратив внимания на неразговорчивость гриффиндорки. «Какой надоедливый портрет» Эмили пожала плечами и ускорила шаг. В замке было очень тихо, если не считать почти неслы­шимые перешёптывания картин между со­бой. Эмили старалась ступать как можно легче, дабы не нарушать эту прекрасную тишину. Но вскоре тишина заполнилась шагами появляющихся студентов. Хогвартс просыпался и готовился к началу первого учебного дня. Эмили поспешила в Большой зал, чтобы придя одной из первых ничего не пропустить. Она заняла место за нужным столом, сев в далеке от некоторых уже собравшихся гриффиндорцев. Учительский состав отсутствовал, как и еда в тарелках. Вскоре, с новой волной учеников, у входа в зал появился никто иной, как Альбус Дамблдор. Его лицо слегка вытянулось, когда его глаза остановились на Эмили, но он тут же тепло улыбнулся и направился в её сторону. — Доброе утро, Эмили. — Здравствуйте. — Что же тебя привело сюда так рано? — улыбнулся директор, сверкая очками-половинками. — Решила прийти пораньше, чтобы ничего не пропустить, — ответила Эмили под взглядом пронзительных голубых глаз. — О, конечно, первый учебный день… Зна­ешь ли, я тоже в своё время очень волновался… Всю ночь не спал и так сильно ворочался в кровати, что наутро проснулся на полу, закрученный в одеяле, — он издал что-то наподобие смешка и поинтересовался: — Уже подружилась с кем-нибудь? — Нет, — нехотя ответила Эмили. — Что ж, думаю, ты найдёшь настоящих друзей очень скоро, — тепло сказал он и до­бавил: — Ну, а мне пора за преподавателльский стол, — директор ещё раз улыбнулся и направился в конец зала. В это время послышался стук глухо отбивающихся о камень каблуков, и в проходе нарисовалась профессор МакГонакалл, за ней Стебль и ещё одна преподавательница. Приходили и другие учителя вперемешку с остальными учениками. Появился Перси, а за ним шли абсолютно неразличимые близнецы с точно такими же рыжими волосами, как и у старосты. Близнецы что-то говорили Перси и тот кидал на них сердитые взгляды, возмущённо выговаривая их. За ними вошли те, чьи лица Эмили искала среди остальных, сама не зная почему. Она тут же отогнала от себя мелькнувшую, несомненно бредовую, мысль. «Наивная» Еле волочивший ноги Рон Уизли, за ним Гарри, Гермиона и Лизхен, шедшая чуть поодаль, все четверо, увидев Эмили, расселились рядом; трое на против, а Лизхен справа. Мальчики начали что-то активно обсуждать и услышав слово «дементор» Эмили все поняла. — Почему ты нас не подождала? — понизив голос до шепота, спросила Лизхен, придвинувшись ближе. Эмили хотела было ответить, но поднялся на ноги Дамблдор и громко провозгласил на весь собравшийся зал: — Всем доброго утра! Сегодня у вас первый учебный день и поэтому я желаю вам провести его с пользой, не зевать на уроках и набрать много баллов вашему факультету! А теперь приятного аппетита! — он взмахнул палочкой, и на столах появилась ку­шанья. Сделав вид, что забыла о вопросе, Эмили положила себе в тарелку два тоста и налила кофе, из­редка оглядываясь по сторонам. Близнецы обсуждали навозные бомбы, точнее, как пронести их в школу и быть не застуканным завхозом Филчем. Рыжая девочка, разговаривающая вчера с Гермионой что-то яростно доказывала старосте. А светловолосый первокурсник громко воскликнул: — Смотрите! Утренняя почта! Все как по команде вскинули головы вверх. Эмили последовала их примеру и увидела множество порхающих под облаками потолка сов. У каждой в лапе было письмо, посылка или газета. Из всех окра­сов птиц — серых, бурых, сизых и рыжих, — выделялась сова Гарри — Букля и большой чёрный филин. Как ни крутила Эмили головой, Мелиана она так и не увидела. Одна из сипух оказалась над Лизхен и кинула ей в руки газету. Сверху большими буквами на ней было написано «Ежедневный Пророк». Волшебница раскры­ла газету и углубилась в чтение, а Эмили замети­ла, что всю первую полосу занимала колдография. Мужчина с газеты сощурил свои тёмные глаза, глядя на Эмили. У него было бледное, явно усталое лицо и длинные спутанные волосы, но в его глазах плескалось безумие. Над колдографией большими черными буквами бы­ло выведено: «Сириус Блэк — Сбежавший Преступник!». — Это что, и есть тот самый Блэк? — осведомилась Эмили. — Что?.. А, да, — она внимательно посмотрела на портрет заключенного и вдруг произнесла: — Вот, слушай! — и Лизхен негромко начала зачитывать статью: БЛЭК ВСЕ ЕЩЕ НА СВОБОДЕ! Сегодня Министерство магии сообщило, что Сириус Блэк — самый опасный преступник за всю историю тюрьмы Азкабан — до сих пор не пойман. — Мы делаем все возможное, чтобы найти Блэка, — заверил утром министр магии Корнелиус Фадж. — И призываем волшебное сообщество сохранять спокойствие. Некоторые члены Международной федерации колдунов недовольны тем, что Фадж сообщил о происшедшем премьер-министру маглов. — А как бы вы поступили на моем месте? — заявил Фадж, известный своим раздражительным характером. — Блэк сумасшедший. Он опасен, как для волшебников, так и для маглов. Премьер поклялся, что о волшебном происхождении Блэка не узнает ни один магл. А если и узнают, сочтут за репортерскую утку. Маглам сообщили, что у Блэка есть пистолет (железная дудка, которой простецы убивают друг друга). Волшебное сообщество опасается повторения бойни, устроенной Блэком двенадцать лет назад. Напомним, тогда Блэк одним проклятием умертвил сразу тринадцать человек. — Как-то странно всё это, не находишь? — как только Лизхен закончила читать спросила Эмили. — Если он хочет добраться до Гарри, зачем он так долго ждал? И после стольких лет сумел проскользнуть через дементоров и переплыть океан, а до сих никто не в курсе, где он сейчас. Какие-то сверхмагические способности. Хотя, думаю, пока он доберётся до Хогвартса, его уже поймают. Не мог же он исчезнуть бесследно, как считаешь? — Мне не известны мысли преступников, кроме того, нам доступна лишь малая часть информации, которую нам скормила министерская газета, и для того, чтобы делать какие-то выводы этого недостаточно. Тем более, нас напрямую это не касается, — бесцветным тоном ответила Эмили. — Кстати, нам пора на урок. Лизхен задумчиво скрутила газету и сунула в сумку. — Прекрасно! Сегодня у нас несколько новых предметов, — радостно сообщила Гермиона, отвлекаясь от разговора с мальчиками. — По-моему, Гермиона, они что-то напутали с твоим расписанием. — Рон заглянул ей через плечо. — У тебя по десять уроков в день. Столько в учебное время не умещается. — Я справлюсь. Мы все обсудили с профессором МакГонагалл. — Нет, ты только посмотри, — рассмеялся Рон. — Сегодня утром в девять часов у тебя прорицание, а под ним, тоже в девять, изучение маглов. И вот еще. — Рон пониже нагнулся над расписанием, не веря глазам. — Чуть ниже Древние руны, и тоже в девять. Конечно, ты у нас самая умная. Но не до такой же степени, чтобы присутствовать на трех уроках одновременно. — Не говори глупостей, — сказала Гермиона. — Разумеется, я не буду в одно время сразу на трех уроках. — Ну, а как же тогда… — Передай мне, пожалуйста, джем, — прервала его Гермиона. — Но… — Скажи, Рон, почему тебя так волнует мое расписание? Я ведь тебе уже объяснила, что мы все обсудили с профессором МакГонагалл. Гермиона явно что-то недоговаривала, но это были её секреты и лезть в них не следовало. Но если она не говорит своим друзьям, значит ли это, что она скрывает что-то? Знать бы что. Большой зал быстро пустел, ученики торопились на первый урок. — Надо спешить. Прорицание на самом верху Северной башни. Туда идти минут десять, — сказал Гарри. — Да, — Гермиона быстро встала, и они впятером направились к выходу. К Северной башне идти и идти. Поттер рассказал, что за два года в Хогвартсе, они так и не успели исследовать все закоулки замка, а в Северной башне и вовсе не были. — Наверное, есть более короткий путь, — задыхаясь, проговорил Рон на площадке шестого этажа. По прошествии ещё пяти минут бесконечного подъёма вверх, ребята наконец добрались до класса. Хотя гриффиндорцы могли плутать ещё дольше, если бы им не подвернулся портрет упитанного коротышки в рыцарских доспехах. Он, злостно воюя с мечом, воткнутым глубоко в землю, пытался взлесть на пони, скинувшего своего хозяина с седла; после не слишком любезно заговорив с Гарри. Но когда узнал, что дети сбились с пути, гнев его как рукой сняло, и воин все же указал им правильную дорогу к узкой винтовой лестнице. Опаздывающие гриффиндорцы бежали за рыцарем, то исчезающим в одной, то появляющимся уже в другой картине, выше и выше, по крутой спирали ступенек. — Прощайте, друзья! — крикнул напоследок рыцарь, ныряя головой в картину со зловещего вида монахами. — Прощайте, мои соратники! Если когда-нибудь вам понадобится благородное сердце и стальные мускулы, кликните сэра Кэдогана! — Кликнем, — сказал Рон, едва рыцарь пропал из виду. — Когда понадобится сумасшедший. Весь курс собрался на тесной площадке, стоя в прямом смысле под дверью, а если быть точнее, под круглым, прямо на потолке люком, на котором была прибита бронзовая табличка, гласившая: «Сивилла Трелони, профессор прорицания». — И как же мы туда попадем? — недоуменно спросил Гарри. Дверца люка внезапно открылась и прямо к ногам Поттера опустилась серебристая веревочная лестница. Класс в изумлении притих. Все взгляды обратились к Гарри; делать нечего и Поттер полез первый. Эмили очутилась в очень странном классе. Скорее это был не класс, а что-то среднее между чердаком и старомодной чайной. В комнате, погруженной в красноватый полумрак, теснились примерно двадцать круглых столиков в окружении пестрых кресел и мягких пуфов. Шторы на окнах плотно задернуты, а все лампы задрапированы бордовым шелком. Было очень тепло и даже душно, но в камине все равно трещал огонь, издавая тяжелый дурманящий аромат. На огне закипал большой медный чайник. Стены круглой комнаты скрывали полки. Чего только на них не было: и птичьи перья, и огарки свечей, колоды потрепанных карт, идеально круглые прозрачные шары, магические кристаллы и бесчисленное количество чашек. За мной, последним, из люка показался круглолицый мальчик, имевший крайне неуверенный вид. — Где она? — спросил Уизли. Откуда-то из полумрака раздался приглушенный, почти неземной голос: — Добро пожаловать. Как приятно видеть вас наконец в вашем физическом облике. В свете камина появилась большая блестящая фигура. На плечах профессора Трелони явно прибавилась пара-тройка газовых серебристых шалей. И если бы Эмили не видела её вчера в Большом зале, то вряд ли бы признала в ней профессора. — Садитесь, деточки, садитесь, — профессор едва ли не каждого лично приглашала к столикам. Толкаясь, класс стал рассаживаться: кто в кресло, кто на пуф. Гермиона, Гарри и Рон сели вокруг одного стола. Помешкав, Эмили опустилась в один из пуфов за их спинами. Лизхен тут же плюхнулась рядом. Эмили удивилась, но виду не подала и была совсем не против её компании. — Приветствую вас на уроке прорицания. — Сама Трелони села в широкое кресло возле камина. — Меня зовут профессор Трелони. Скорее всего, вы до сих пор еще меня не видели. Я редко покидаю свою башню. Суета и суматоха школьной жизни затуманивают мое внутреннее око. Никто ничего не ответил на это заявление. У Эмили в голове лишь пронеслась мысль, что эта женщина явно страдает психическим расстройством. Сивилла Трелони легким движением плеч поправила шаль и продолжала: — Так, значит, вы избрали прорицание, самое трудное из всех магических искусств. Должна вас с самого начала предупредить: я не смогу научить многому тех, кто не обладает врожденной способностью ясновидения. Книги помогают только до определенных пределов… Многие ведьмы и колдуны, как бы талантливы ни были в своей области, скажем, внезапных исчезновений, не способны рассеять туман, застилающий будущее. — Профессор переводила взгляд с одного лица на другое. — Этот дар дается немногим. Вот вы, Невилл, — неожиданно обратилась она к круглолицему мальчику, который чуть не свалился с пуфа, — не могли бы вы сказать, как себя чувствует ваша бабушка? Здорова ли? — Надеюсь, — дрожащим голосом ответил Невилл. — Я бы на вашем месте не была столь уверена, — сказала профессор Трелони. Невилл прерывисто вздохнул. А профессор невозмутимо продолжала: — В этом году мы будем изучать основополагающие методы прорицания. Первый семестр посвятим гаданию по чаинкам. Во втором семестре займемся хиромантией. В летнем семестре перейдем к магическим кристаллам, если к тому времени закончим с предсказаниями по языкам пламени. К сожалению, в феврале занятий из-за вспышки сильнейшего гриппа не будет. У меня самой совсем пропадет голос. А на Пасху один из нас навеки нас покинет… Класс напряженно притих, а профессор Трелони продолжала, ничего не замечая: — Вы, деточка, не могли бы… — обратилась она к Лаванде Браун, сидевшей к ней ближе всех, та в страхе съежилась, — дать мне самый большой серебряный чайник? Лаванда с облегчением вздохнула, встала с кресла, взяла с полки огромный чайник и поставила его на стол перед профессором. — А теперь я попрошу вас разбиться на пары, взять с полки чашку и подойти ко мне. Я вам налью чай, вы сядете и будете пить, покуда на дне не останется гуща. Левой рукой поболтайте ее круговым движением по часовой стрелке, затем переверните чашку на блюдце, подождите, пока жидкость стечет, и передайте чашку напарнику. Оставшиеся на стенках чашки чаинки кое-что ему скажут. Растолковать увиденное поможет учебник «Как рассеять туман над будущим», страницы четвертая и пятая. А я буду ходить между столами и помогать вам. Мой мальчик! — воскликнула Трелони, схватив за руку Невилла, который встал с пуфа и потянулся за чашкой. — Пожалуйста, после того как разобьете первую чашку, возьмите вторую из голубого сервиза. Розовый мне жалко. Это мой любимый. Не успел Невилл взять в руки чашку с блюдцем, как раздался звук разбившегося фарфора. Профессор бросилась к нему со щеткой и совком. — Возьмите голубую. Очень вас прошу. Большое спасибо. Эмили вернулась к столику с полной чашкой обжигающего чая. На вкус он был таким же, как и кабинет. Отвратительным. Поболтала чашку, как сказала профессор Трелони, опрокинула на блюдце, обменялась ею с Лизхен и открыла учебник на нужной странице. — Посмотри, Эмили, что-нибудь видишь в моей чашке? — Чайную жижу, — тяжелый и дурманящий дух в комнате нагонял сон, и Эмили с трудом соображала, что происходит. — Пораскиньте хорошенько мозгами, мои славные. Пусть ваш взгляд проникнет сквозь покровы обыденного. — Голос Трелони долетал как из густого тумана. Заглянув в нутро чашки напарницы, Эмили не увидела ничего сверхъестественного, кроме бесформенно слипшихся чайных листиков. Но спустя пару минут ей показалось, что если смотреть с одной стороны, то можно увидеть ровно половину солнца, а с другой, явные очертания лица и волосы. — Так, лицо означает… — Эмили перелистнула страницу, — «благодеятель, помощь и поддержка в лице ближнего». А солнце означает «огромную радость и эмоции». Понятно, значит, ты скоро будешь с радостью помогать кому-то или помогут тебе. Все логично, — заключила Эмили. — А по-моему, ерунда какая-то, — проворчала Лизхен. — Давай, теперь твоя очередь. Нахмурив лоб, Лизхен начала сосредоточенно вертеть чашку в разные стороны, но она не успела ничего сказать. В это время профессор Трелони остановилась рядом с Гарри и Роном и взяла из руки Рона чашку Гарри. Весь класс притих, ожидая её объяснений. — Это сокол… Мой мальчик, у тебя есть смертельный враг. — Кто этого не знает? — громко прошептала Гермиона. Профессор Трелони воззрилась на нее сквозь свои огромные очки. — Да все. Всем известно про Гарри и про Того-Кого-Нельзя-Называть! Профессор Трелони предпочла ничего не ответить. Она приблизила огромные глаза к чашке Гарри и снова уставилась в нее, продолжая вращать. — Дубинка… нападение… Боже мой, какая несчастливая чашка! Череп… опасность в дороге… Все смотрели на профессора Трелони, затаив дыхание. Она последний раз покрутила чашку и вскрикнула. В тот же миг раздался звук бьющегося фарфора. Профессор Трелони опустилась в ближайшее кресло, смежив веки и прижав к сердцу руку. — Мой мальчик, мой бедный мальчик… Нет, милосерднее промолчать… Не спрашивайте меня… — Что там, профессор? — некоторые любопытные повскакивали со своих мест, отчаянно вытянув шеи, дабы заглянуть в чашку Поттера. — Мой мальчик, — профессор распахнула огромные глаза. — У тебя здесь Грим. — Что? — не понял Гарри. Но не понял не только он. Ещё пара человек пожимали плечами, остальные в ужасе прижали ладони к губам. Эмили была немного обескуражена. — Грим, мой мальчик! Грим! — Профессора Трелони поразила непонятливость Гарри. — Огромный пес, вестник беды, кладбищенское привидение! Мой дорогой мальчик, это самое страшное предзнаменование, оно сулит смерть. Из груди Эмили непроизвольно вырвался смешок, причем довольно громкий. Не то, что бы смерть была очень веселой темой, но воспринимать слова этой женщины всерьез она уже больше не могла. Все тотчас же обернулись к Эмили, ненадолго оставив Гарри без внимания. — О-о-о, моя дорогая, чему вы так радуетесь? — и, не дав ей что-либо ответить, хотя скептический взгляд Эмили говорил сам за себя, поманила рукой — Покажите-ка мне вашу чашку, — буквально вырвав из рук Лизхен посуду. Она несколько раз крутанула чашку и воскликнула: — Я вижу клинок! — и, склонив голову набок, добавила: — И ворона! — смолчав некоторое время, она, полным драматизма голосом, проговорила: — Ворон означает неожиданное известие… — И какое же? — Моя дорогая, оно будет неожиданным и очень важным! Гриффиндорка нахмурилась, закатывая глаза. Эмили не верила во всю эту чушь с гаданием по ру­кам, картам и прочим шарлатанским штуч­кам. Трелони поправила свои круглые очки: — А клинок означает боль. Да, боль… Много боли и страданий. Левая бровь Эмили изогнулась, а губы исказились в неприязненной усмешке. — Очень зря, что не верите мне. Вижу, вы такая же недоверчивая личность, как и один ваш близкий родственник. «Ха» — Хочу посвятить вас в то, что у меня нет ни единого родственника, — гриффиндорка даже не потрудилась в том, чтобы проследить за тоном голоса, в котором сквозила явная усмешка. — Как же так? — Трелони удивлённо расширила глаза. — Она росла в приюте, — недовольно пояснила Гермиона. Наверно, ей тоже надоела эта чушь. — Моя дорогая, но моё Третье Око никогда мне не врёт! — настаивала на своём Трелони. — Ну, тогда, наверное, сегодня оно немного барахлит, — Эмили не смогла удержаться. Грейнджер и некоторые из гриффиндорцев тихо прыснули, а Парвати и Лаванда одарили её злобными взглядами.  — Простите меня, дорогие мои, за то, что я сейчас скажу, но от вас, как и от вас, — она взглянула сначала на Эмили, потом перевела взгляд на Гермиону, — я не жду никаких результатов в такой тонкой науке, как предсказания. Мой мысленный взор видит вокруг вас очень слабую ауру! Вы не способны смотреть сквозь пелену тумана, застилающего будущее. Наверно, Трелони думала, что это хоть как-то должно было огорчить нас. Эмили еле сдерживалась, чтобы не фыркнуть. Наконец прозвенел колокол. — На этом наш урок сегодня закончен, — произнесла Трелони своим потусторонним голосом. — Соберите, пожалуйста, все ваши вещи… Ученики молча поставили на место чашки, собрали учебники и закрыли сумки, изредка бросая взгляды на Поттера. — До встречи, дорогие мои, — замогильным голосом выдохнула Трелони. — И да сопутствует вам удача. Ах, да, Невилл, ты в следующий раз опоздаешь. Пожалуйста, прочитай по учебнику, что пропустишь на уроке, а то можешь отстать. Гриффиндорцы спустились по винтовой лестнице и поспешили на урок трансфигурации профессора МакГонагалл. Ребята долго искали класс и не опоздали только потому, что Трелони отпустила их пораньше. Внутри кабинета всё было заставлено клетками, полками с учебниками, приборами, различными бокалами, а на стене за преподавателльским столом висела доска, цвет которой было трудно предположить, так много на ней было написано запутанных формул. Эмили и Лизхен заняли предпоследнюю парту ряда, расположенного у стрельчатых окон. За ними разместились задумчивые Гарри и Рон. Когда все угомонились, профессор, слегка постучав по бокалу палочкой, призывая всех к тишине, громко сказала:   — Добрый день, класс. Итак, начнём наш урок с повторения пройденного материала. Кто из вас напомнит мне, чем мы занимались на последнем уроке в прошлом году? — профессор обвела учеников строгим взглядом. Гермиона мгновенно вскочила, вздернув руку к потолку. — Да, мисс Грэйнджер? — посмотрела в её сторону МакГонагалл. — Мы превращали заварники в живых минидраконов,  — быстро проговорила Гермиона.   — Да, всё правильно, пять баллов Гриффиндору. Также в прошлом году мы трансфигурировали беспозвоночных животных. В этом же мы будем использовать позвоночных. Прошу взять во внимание: позвоночные гораздо сложнее в превращении, чем беспозвоночные. Они устроены… Лизхен усердно записывала каждое слово МакГонакалл. Эмили тоже записывала слова профессора и пыталась вникать в тему, но у неё плохо получалось. «Чёрт, я ведь почти ничего не знаю о трансфигурации…» Профессор МакГонагалл тем временем объясняла анимагичекие превращения и рассказывала про анимагов — волшебников, способных в любое время по своему желанию обращаться в животное. После короткой, но интересной лекции профессор превратилась в серого полосатого кота со следами от очков вокруг глаз. Эмили увлеченно наблюдала за волшебством, тогда как остальные гриффиндорцы явно были обеспокоены своими мыслями. — Да что сегодня такое со всеми вами? — спросила профессор МакГонагалл, приняв под звук легкого хлопка свой человеческий облик. — Это, разумеется, неважно, но еще никогда не было, чтобы превращение в кота и обратно не вызвало аплодисментов. Все взгляды обратились к Гарри, но класс молчал. Гермиона подняла руку. — Дело в том, профессор, что у нас первым уроком было прорицание, мы гадали по чаинкам. Ну и… — Ах, вот оно что! Тогда все ясно. — МакГонагалл нахмурилась. — Можете, мисс Грэйнджер, ничего больше не говорить. Так кто же в этом году должен умереть? Снова молчание. — Я, — наконец сказал Гарри. — Ну что ж! — МакГонагалл буравила Гарри взглядом. — Знайте, Поттер, Сивилла Трелони с первого дня появления в школе ежегодно предсказывает скорую смерть одному из студентов. Никто, однако, до сих пор не умер. Знакомство с классом она начинает с предзнаменований смерти, она это очень любит. Я никогда не говорю плохо о коллегах. — Профессор сжала губы. Быстро совладав с собой, она продолжила: — Прорицание — самая неточная ветвь магических знаний. Не стану от вас скрывать, я к ней отношусь недостаточно терпимо. Настоящие ясновидцы чрезвычайно редки, и профессор Трелони… МакГонагалл опять умолкла и затем обратилась к Гарри своим обычным деловым тоном: — Вы прекрасно выглядите, Поттер. Так что не будьте на меня в обиде, если я не освобожу вас от домашнего задания. Но не сомневайтесь, в случае смерти выполнять его не обязательно. Гермиона рассмеялась. Эмили в простом восхищении перед профессором трансфигурации склонила голову к плечу, улыбнувшись уголком рта. — Ну а теперь, — продолжила занятие профессор МакГонагалл, — оставшееся потренеруемся в уже пройденном заклинании — Драконифорс. — Профессор взмахнула палочкой и на доске появилось название, а вслед за ним по строчкам побежали слова, складывающиеся в сложные предложения. По следующему взмаху на столах учеников появились голубые и белые заварники. — Сконцентрируйтесь на выбранном Вами образе дракона, направьте палочку на заварник и чётко произнесите заклинание: «Драконифорс»! — Итак, повторяйте за мной, — сказала МакГонакалл и, указав палочкой на свой заварник, громко произнесла: — «Драконифорс»! — в ту же секунду на месте белого заварника появился дракончик, размером с кулак. Эмили восхищённо вздохнула. Шкура дракона была чёрно-алой и сборила в складки на шее, кожистых крыльях и хвосте. Дракон неуверенно переступал с лапы на лапу и раскрывал пасть, из которой вылетал дым вперемешку с искрами. Те разжигались в воздухе и вспыхивали пламенем, размером с пламя свечи. Глаза его горели жёлтым огнём. Ученики разом оживились и начали проговаривать заклинания. Эмили пока не спешила и следила за Гермионой. Она сконцентрировалась, направила палочку на заварник и чётко выговорила:  — «Драконифорс». И у неё получилось с первого раза. На месте голубого заварника оказался такой же дракончик как и у профессора. МакГонакалл, следившая за классом, увидела успехи волшебницы и громко, с ноткой гордости, воскликнула:  — Прекрасно-прекрасно, мисс Грэйнджер! Десять баллов Гриффиндору! — Классно, молодец, — сказала Эмили Гермионе. — Спасибо, — зарделась она. — Давай теперь ты! — заулыбалась Гермиона. Видимо, ей очень подняло настроение то, что она уже заработала для факультета пятнадцать баллов. Эмили посмотрела на неё, но ничего не ответила. Взглянув на свой заварник, она уверенно навела на него палочку и, недолго думая, произнесла:  — «Драконифорс»! Но ничего не произошло. Эмили слегка нахмурилась и усерднее попыталась сосредоточиться.   — «Драконифорс»! — немного громче произнесла Эмили, но заварник только дёрнулся и опрокинулся на стол. Эмили почувствовала раздражение. Хотя, что она хотела? Вот так раз, до этого момента никогда не применяя заклинания, и с первой попытки осуществить превращение? Заметив, что Гермиона хочет сделать ей замечание, Эмили угрожающе посмотрела на неё. Гермиона захлопнула рот и чуть засопела. В это время у Гарри, Дина и Лаванды на партах бегали маленькие зеленый, коричневый и жёлтый драконы. «Так… Сконцентрироваться и думать только о драконе…», — мысленно думала Эмили и, выкинув ненужные мысли из головы, она представила себе образ придуманного дракона.   — «Драконифорс»! — громко и чётко произнесла гриффиндорка. Однако и сейчас ничего не изменилось. Эмили почувствовала себя абсолютно неспособной к магии. Грейнджер рядом негромко сказала: — Не переживай, ты ведь только поступила, даже у не всех третьекурсников получается, — она кинула взгляд в сторону Рона и тихо засмеялась. Дракон Уизли был вполне узнаваем, однако был из фарфора и вместо искр выдыхал пар. Когда все закончили, МакГонакалл задала домашнее задание и ученики вышли из класса, по пути обсуждая свой первый урок Трансфигурации в этом году. Гарри потешался над Роном из-за его необычного дракона, а Гермиона в это время объясняла Эмили простые правила, заклинания и формулы необходимые для элементарного знания искусства Трансфигурации. После урока профессора МакГонагалл Эмили с Лизхен и Гермионой направились в кабинет нумерологии. Как оказалось, этот предмет не так распространен среди учеников. С факультета Гриффиндор было лишь четыре человека, включая мальчика по имени Дин Томас; столько же было и слизеринцев, во главе которых, к огорчению Эмили, был Малфой. В кабинете столы были сдвинуты в четыре группы. Неподалёку от девочек сидел коллектив из пяти когтевранцев, а в самом углу расположились три робких пуффендуйца. Преподавала нумерологию на вид строгая преподаватель Септима Вектор. Предмет показался Эмили легче, чем трансфигурация и намного полезнее прорицания. У профессора была своя манера преподавания, от чего её было интересно слушать. К концу урока она дала небольшой тест на совместимость чисел и букв имени. * * * После обеда было весьма приятно выйти на улицу, на свежий осенний воздух. Эмили, Лизхен и Гермиона быстро спустились вниз по обрыву, идя на свой первый урок по уходу за магическими существами снова со слизеринцами, где уже ждали Гарри и Рон. Шли через луг к Запретному лесу, где на опушке стояла хижина, в которой жил Хагрид. Лесничий ожидал учеников перед дверью хижины. Он стоял в шубе, сзади него — его пес Клык. Весь его вид выражал нетерпение — ведь это был первый в его жизни урок. — Скорее идемте! — закричал он, когда ученики подошли ближе. — Какой же урок я для вас приготовил! Сейчас увидите. Вперед, все за мной! Ученики неуверенно последовали за ним. Хагрид повел их вдоль опушки, и скоро они оказались у ограды просторного загона, под тенью высоких старых сосен. Но в нем никого не было. — Прошу всех встать вдоль изгороди! — распорядился Хагрид. — Чтобы всем было… э-э… хорошо видно. А теперь, первым делом откройте книжки… — Что-о-о? — изумился Малфой. — Как это, откройте? — А? — не понял Хагрид. — Как мы будем их открывать? — членораздельно повторил Малфой. Он вынул свой учебник, который был крепко перевязан длинной веревкой. Все остальные тоже достали опасные книжки. Одни стянули книжки ремнем, многие засунули в тесную папку, кто-то усмирил их пасти огромными скрепками. — Кто-нибудь… э-э… может открыть? — спросил Хагрид упавшим голосом. Весь класс отрицательно замотал головами. — Это совсем просто… Надо только ее погладить. — Хагрид говорил так, точно речь шла о самой естественной вещи. Он взял у Гермионы учебник и содрал с него широкую клейкую ленту. Учебник тотчас клацнул страницами, нацелясь откусить Хагриду палец, но лесничий огромным указательным пальцем успел погладить его корешок. Книга вздрогнула, раскрылась и послушно легла на его широкую ладонь. — Ах, какие мы все глупые! — насмешливо воскликнул Малфой. — Оказывается, всего только надо погладить! А мы и не знали! — Я… я… думал, они такие милые, — неуверенно сказал Хагрид, взглянув на Гермиону. — Просто милашки! — издевался Малфой. — Хорошая шутка, рекомендовать учебник, готовый оттяпать руку. — Заткнись, Малфой, — тихо сказал Гарри. — Ну… ну вот… — Хагрид, очевидно, потерял нить дальнейших действий. — Теперь у вас… это, значит… есть учебники. Но главное — волшебные существа. Пойду приведу. Подождите здесь… Лесничий пошел в лес и скоро скрылся за деревьями. — Ну и ну! — воскликнул Малфой. — Школа летит ко всем чертям! Этот олух будет нас учить! Я расскажу отцу, его удар хватит! — Заткнись, — повторил Гарри. — Потише, Поттер. Сзади тебя дементор! — Ой-ой-ой! — взвизгнула Лаванда, махнув в сторону дальнего конца загона. Оттуда к ним галопом приближалось около дюжины очень странных существ. Ничего подобного Эмили в жизни не видела, хотя сразу же, как увидела этих «волшебных существ», с содроганием вспомнила невидимых для всех жутких лошадей с кожистыми крыльями. Туловище, задние ноги и хвост коня, передние лапы, крылья и голова — орлиные; сильный клюв стального цвета и огромные блестящие глаза. Когти на передних лапах длинные и мощные. Хотя эти животные и выглядели устрашающе, но куда более привлекательны, в сравнении с сумрачными конями. На каждом существе кожаный ошейник, вместо поводка — длинная цепь. Концы цепей крепко зажаты в огромных руках Хагрида, который следует за животными. — Но! Но! Вперед! — кричал Хагрид, гремя цепями и направляя существ к изгороди, за которой стояли ученики. Подойдя ближе, Хагрид привязал зверей к изгороди, ученики опасливо попятились. — Знакомьтесь! Гиппогрифы! Изумление некоторых учеников при виде коней-орлов быстро сменилось восхищением, вызванным их изяществом и пестротой красок. Голова и холка покрыты перьями, которые плавно переходили в лоснящийся торс. И все они были разные — рыжие, серые, сизые, каштановые и иссиня-чёрные. — Ну как? — Лицо Хагрида сияло восторгом. — Если хотите, можете подойти ближе. Желающих, кроме Гарри, Рона и Гермионы, не нашлось. Они осторожно приблизились к изгороди. — Запомните, Гиппогриф — зверь гордый. Никогда ему не грубите, а то и с белым светом проститься недолго. Малфой, Крэбб и Гойл не слушали: они о чем-то шептались. — Гиппогриф все делает по своему хотению и очень любит блюсти церемонию, — продолжал Хагрид. — Подойдешь к нему, поклонись. И жди. Он в ответ поклонится, можешь его погладить. Если на поклон не ответит, не тронь и скорее отойди подальше. Кто первый хочет познакомиться? Ученики попятились назад. Эмили в том числе. Даже трое друзей не горели желанием пообщаться с крылатыми красавцами. Гиппогрифы вскидывали свирепые клювы и шевелили могучими крыльями. Им, похоже, не очень нравилось сидеть на цепи, тем более перед публикой. — Ну.. никто не хочет? — умоляющим голосом спросил лесничий. — Я хочу, — твёрдо сказал Поттер. — Молодец, Гарри! — кричал Хагрид, — Уверен, ты пладишь с Клювокрылом! Он отвязал серого гиппогрифа и снял с него ошейник. Школьники по другую сторону забора затаили дыхание, слизеринцы недобро прищурились. — Спокойно, Гарри, — сказал Хагрид. — Гляди ему прямо в глаза, называется «глазной контакт». Старайся не моргать. Гиппогрифы не верят тому, кто часто моргает. Гриффиндорец сделал, что велено, но, хотя внешне и выглядел спокойным, было видно, что он нервничает. «Ещё бы» Клювокрыл повернул огромную с тяжелым клювом голову и воззрился на Гарри немигающим взглядом. — Хорошо, Гарри, теперь поклонись ему... так... очень медленно. Поттер неспеша поклонился, не отрывая взгляда от животного. Гиппогриф не шевельнулся, продолжая высокомерно глядеть на мальчика. — Назад, Гарри, ступай назад! — забеспокоился Хагрид. — Скорее, но не резко… И тут, к великому удивлению всех, гиппогриф согнул колени передних лап и отвесил величественный поклон. — Здорово, Гарри! — обрадовался Хагрид. — Теперь можешь подойти к нему и погладить клюв. Поттер выпрямился и неуверенно подошел к гиппогрифу, протянул руку и медленно провёл по клюву существа. Тот, в свою очередь, лениво зажмурил свои большие оранжевые глаза от удовольствия. — Молодчина, Гарри! Теперь, думаю, он тебя покатает. — Что?.. Хагрид, нет… — не успел Поттер возразить, как лесничий с лёгкостью поднял Гарри и усадил на спину гиппогрифа. — Смотри, не дёргай за перья, он этого не любит. Вперёд! — крикнул Хагрид и хлопнул существо выше хвоста. Гиппогриф мгновенно среагировал, раскрыл гигантские крылья, пустился в галоп и взмыл в небо. Многие студенты громко ахнули. Эмили увидела, как Гарри едва успел ухватиться за шею, чтобы не скатиться со скользкой спины гиппогрифа. Клювокрыл облетел опушку и загон у самых крон деревьев и стал снижаться. Гриффиндорцы радостно приветствовали Поттера свистом и аплодисментами. Всем сразу захотелось полетать на удивительных чудищах. Хагрид отвязал гиппогрифов и ученики поспешили знакомиться с ними. Парвати и Лаванда гладили красного гиппогрифа, а Эмили решила, что и издалека неплохо ладит с гордыми существами. Гермиона и Рон облюбовали гиппогрифа каштановой масти, Гарри стоял поодаль и смотрел. Невилл пытался поклониться аспидно-черному существу, но мальчику несколько раз пришлось бежать от своего крылатого партнёра, не желавшего отвесить поклон. Внезапно, Эмили почувствовала, как её ухватили за руку и потянули в сторону. Эмили с негодованием повернула голову и увидела Лизхен. — Смотри, какой ми-и-лый! — с этими словами, она буквально затащила Эмили к рыжему гиппогрифу у края загона. Эмили была возмущена её вольностью, но решила ничего не говорить. Лизхен уже хотела поклониться животному, но их отвлекли громкие голоса. Малфой с приятелями тоже решили прокатиться и их выбор пал на Клювокрыла. Тот любезно поклонился Малфою в ответ на приветствие, и Малфой стал небрежно, если не грубо, трепать его за клюв. Малфой что-то говорил Поттеру, тот в ответ лишь хмурился. Всё случилось в долю секунды: существо поднялось на задние лапы, сверкнули стальные когти, и Малфой издал душераздирающий крик. Хагрид бросился к Клювокрылу, не без борьбы надев на него ошейник. Малфой, с приглушенным криком, упал на траву, на мантии блестели ярко-красные пятна крови. — Я умираю! — громко стонал Малфой, окруженный испуганными одноклассниками. — Да, умираю! Видите, он меня убил! — Не умираешь! — сказал бледный как полотно Хагрид. — Помогите мне кто-нибудь. Его надо унести отсюда. Гермиона бросилась открывать ворота. Хагрид как пушинку поднял Малфоя. Эмили и Лизхен успели увидеть у него на руке длинный глубокий порез, из раны на траву капала кровь. Хагрид со всех ног бежал к главному входу. Потрясенные ученики медленно возвращались в замок. Слизеринцы ругали Хагрида. — Его надо немедленно выгнать! — кричала Пэнси Паркинсон, заливаясь слезами. — Малфой сам виноват! — вступился за Хагрида Рон. Всей группой поднялись по каменным ступеням в пустой холл. — Пойду узнаю, как он там, — сказала Пэнси Паркинсон и побежала вверх по мраморной лестнице. Остальные слизеринцы пошли вниз к себе в гостиную, не переставая поносить Хагрида. Из-за сорванного урока, в запасе перед историей магии было чуть меньше часа и гриффиндорцы направились в башню факультета готовить домашнее задание для профессора МакГонагалл. Троица друзей продолжала с жаром обсуждать происшествие. Эмили молча слушала их разговор. Она практически не знала лесничего и потому не питала такой привязанности к великану, как троица, однако они были правы. Хагрид не виноват, вся вина лежит на Малфое. * * * В кабинете истории магии Лизхен и Эмили сели за одну парту. Все ученики ждали преподавателя. Внезапно, примерно на третьей минуте урока, когда все гриффиндорцы начали шумно переговариваться, через классную доску просочился… призрак. Такой же жемчужно-мерцающий, расплывчатый, как и остальные приведения замка за вчерашним праздничным пиршеством в Большом зале. — Это профессор Бинс, — шепнула Гермиона. Бинс был очень стар, говорил медленно и ужасно монотонно. Он, на протяжении всего урока, бубнил имена и даты, и, к тому же, без остановок. Эмили поспешно старалась успевать записывать всё, что он говорил, но это оказалось невозможным. Наконец, когда все уроки закончились, а до ужина ещё оставалось время, весь курс направился в гостиную делать домашнюю работу. Когда гриффиндорцы уже почти стояли у портрета Полной Дамы, к Эмили подошёл староста Перси Уизли и с важным видом произнёс: — Тебя вызывает к себе директор, Стил. Гарри, Рон и Гермиона, идущие позади, остановились. — А вы идите, — приказал им староста. — Не командуй тут, Перси! — возмутился Рон. — Где хотим там и стоим. — Рон, не забывай, что я староста, — старший Уизли горделиво выпятил грудь, чтобы его значок было лучше видно, — и, поэтому, я могу запросто снять с Гриффиндора баллы за пререкание со мной, то есть старостой. — Ой, да неужели ты с Гриффиндора снимешь баллы в первый учебный день? — усмехнулся Рон, а Гермиона пихнула его. Перси, по виду, уже собирался сделать озвученное, как Эмили быстро сказала: — Лучше идите, я скоро вернусь. — Вот и хорошо. А вы идите по спальням, — добавил Перси и гордо удалился. — Ладно, пойдёмте, — волшебница тряхнула головой, и они скрылись за проёмом в гостиную. Эмили махнула Лизхен и пошла по коридору, вспоминая дорогу к кабинету директора. Все ученики разошлись по своим спальням, поэтому стало пусто и тихо. Лишь слышно было, как переговаривались картины и скрипели доспехи. Эмили неторопливо зашагала по коридору, приглядываясь к каждой мелочи. Замок был и правда прекрасен и загадочен. Эмили, подойдя вплотную к горгулье, сторожащей вход в кабинет, негромко произнесла: — Мятные щупальца. — Верно, — ответила статуя и отъехала в сторону. Винтовая лестница подняла Эмили к самой двери. «Интересно, что же директору понадобилось от меня?» Взволнованная, Эмили несмело постучала. — Войдите, — услышала я мягкий голос. Дверь перед Эмили открылась сама собой. Дамблдор сидел за своим столом и что-то читал. Старик поднял на неё глаза и неторопливо произнёс: — О, проходи, садись, Эмили, — он махнул рукой на глубокое, винного цвета кресло, стоящее рядом с его столом. Эмили присела на самый краешек, закинув ногу на ногу. В кабинете повисла тишина. — Вы что-то хотели, профессор? Он сразу отложил перо в сторону и, сложив руки перед лицом, ответил: — Я всего-навсего хотел поговорить и кое о чём оповестить… Итак, как тебе первый учебный день? — Очень интересно и необычно, — честно сказала Эмили и через секунду добавила: — Но всё же для меня это довольно сложно… — она нахмурилась. — Я так и думал. Именно поэтому я пригласил тебя ко мне, чтобы сказать, что ты будешь ходить на дополнительные занятия к профессорам. Таким образом, ты будешь изучать то, что пропустила, и, вдобавок к этому, советую тебе почаще посещать библиотеки. Это поможет тебе лучше усваивать предметы, — директор улыбнулся. Эмили кивнула и он продолжил: — Также я договорился с профессорами на счёт того, что они должны менее строго оценивать твои знания и возможности, однако, хочу добавить, что это не должно являться причиной для отлынивания от учёбы. — Конечно, — Эмили сразу кивнула, после осведомившись: — А когда будут проходить занятия? — Каждый день по будням, после уроков, и по субботам. Знаю, у тебя будет очень плотный график, но ты же понимаешь, что, чтобы нагнать упущенное за два года, нужно быть усердным, — серьёзно сказал Дамблдор. — Это вовсе не твоя вина, однако выбора нет… В воздухе повисли недосказанные слова и молчание. Мысленно смирившись, Эмили задала вопрос: — Дополнительные занятия будут по всем предметам? — Нет, — ответил Дамблдор. — Но точное расписание я дам тебе завтра, — заключил он. Почувствовав накатившую слабость и сонную негу от отбрасываемых свечами теней на светлых стенах и золотистых рамах портретов, едва поборов зевок, Эмили поднялась с кресла и сказала: — Это всё, профессор? Я могу идти? — Конечно, конечно, Эмили. Доброй ночи. — Доброй, — вышла, тихо повернув ручку, закрыла за собой дверь. После встречи с директором, Эмили сразу пошла в Большой зал, где собралось ещё не так много народу, но никого с третьего курса не было. Быстро поужинав близ компании второкурсников и уточнив у них, где находится библиотека, Эмили направилась туда. Войдя в читальню, первым делом Эмили приметила, что библиотека Хогвартса занимает едва ли не всё правое крыло четвёртого этажа, настолько велико было помещение. У входа стоял стол, заваленный кипой бумаг и книг, за которыми виднелась библиотекарь. Женщина имела весьма строгий вид и носила квадратные очки на длинном прямом носу. Волосы были стянуты на макушке в тугой пучок. «Поразительное сходство с МакГонагалл!» Пройдя чуть дальше, взору Эмили открылись широкие ряды множества книжных стеллажей, меж которых весьма малое расстояние, и едва тут смогут протиснуться больше двух человек. Как и советовал Дамблдор, Эмили набрала побольше дополнительной литературы, в частности по трансфигурации. А чего здесь только не было! Помимо книг по школьной программе, на полках были и различные фолианты с разными видами искусств. И «Заклинания по кулинарии для начинающих ведьм», и «Сто один совет волшебного феншуя», и «Магия где угодно, когда удобно», также «Тысяча заклинаний, которые упростят вам жизнь». Кроме таких безобидных книжек были и те, которые способны по мнению их авторов "уложить врага без особых усилий". Подхватив стопку книг на тему «Трансфигурация для чайников», Эмили поспешила занять самое отдалённое место в просто огромном читальном зале. Над столами висели большие, грубо выкованные люстры со свечами. Настроение было удручающим. Эмили отнюдь не радовала перспектива проводить каждый вечер вот так, над учебниками младших курсов, пока её сверстники проводят свой досуг как им вздумается. Но, как справедливо заметил директор, это действительно не её вина. Да и к тому же, Эмили зачастую проводила время за книгами. Ей нравилось читать, узнавая что-то новое. Пока корпела над работой, Эмили мысленно рассуждала о том, что ей не понравилось или показалось странным в мире волшебников. Например, шершавый как наждачка, пергамент для письма. Поэтому Эмили прихватила и обычные толстые тетради в клетку из магловского мира. Ещё – перья с чернилами. Жутко неудобно и непривычно., ещё и с чернилами постоянные проблемы. Также девочке не приглянулся спорт на метлах, хотя она ни разу его и не видела. Да и вообще, вся эта связь ведьм и метел смущала Эмили. Через час, когда Эмили исписала достаточное количество листов материалом для трансфигурации, а мадам Пинс оповестила, что библиотека скоро закрывается, гриффиндорка вернула книги на их места и направилась в башню. В гостиной было слишком шумно и людно, поэтому Эмили, посмотрев на стенде расписание узнала, что завтра из новых предметов будут заклинания, травология и зелья, быстро прошмыгнула в спальню, где застала Лизхен, в одиночестве перебирающую вещи из чемодана. На скрип двери она подняла голову и тут же опустила. — Мы с Гермионой не видели тебя на ужине, ты где-то заблудилась? — Нет, — Эмили начала стаскивать с себя школьную форму, одновременно доставая спальные шорты и длинную, на несколько размеров больше её самой чёрную футболку. Eгó футболку. — Тогда, где ты была? Эмили искренне удивилась такому любопытству, но виду не подала. И вообще, какое ей до неё дело? — В библиотеке. Мне надо надо нагонять программу предыдущих курсов, — бесцветно ответила Эмили и присела на кровать, наблюдая, как Лизхен раскладывает одежду по полкам одного из нескольких общих шкафов спальни. — Ты вообще-то могла сказать, мы бы могли сходить вместе. Эмили окинула её недоуменным взглядом, но не успела придумать, что ответить на подобное, как в комнату вошли Парвати и Лаванда, а за ними Гермиона. Эмили завесила полог со всех сторон и, откинувшись на подушку, начала размышлять о прошедшем дне, очень скоро провалившись в объятия Морфея.