Песни, что ведут домой

Делай вопреки, делай от руки, Мир переверни, небо опрокинь. В каждом наброске, в каждом черновике, Учитель продолжается в своем ученике.

      Закатное солнце медленно плыло по небу, постепенно заходя за горизонт и уступая место вечерним сумеркам, луне, что незаметно появилась на небесном полотне, и звёздам, число которых пока было мало. Над Курганами в Илине редко бывало такое чистое и безоблачное небо, как сегодня. Поэтому человек, стоящий у края глубокой расщелины, стоял с поднятой головой и смотрел на небо, наслаждаясь некой умиротворенностью вечера. Но спокойствие долго не продлилось. Юноша почувствовал, как его ханьфу кто-то немного потянул, явно пытаясь привлечь внимание, и опустил взгляд вниз. — А-Юань? — Вэй Усянь хотел было улыбнуться мальчику и спросить, почему тот не в кровати, как заметил подавленное выражение лица мальчика.

Всю мою жизнь я иду ко дну, Всю мою жизнь я искал любовь, Чтобы любить одну.

      Выражение лица старшего быстро изменилось с немного удивлённого на обеспокоенное. — А-Юань, малыш, что-то случилось? — Усянь присел на корточки и заглянул мальчику в глаза.       Мальчик отрицательно покачал головой, но уже через секунду опустил взгляд и закусил губу. Затем снова поднял грустный взгляд и заговорил: — Сянь-гэгэ, а- а мама с папой же больше никогда не вернутся, да?..

Они сказали — нас поздно спасать и поздно лечить. Плевать, ведь наши дети будут лучше, чем мы. Лучше, чем мы… Лучше, чем мы…

      От того, как именно была произнесена эта фраза, у Вэй Ина перехватило дыхание, а к глазам подступили слёзы, из-за чего пришлось прикрыть веки, чтобы не заплакать. Эти слова а-Юань сказал ломким и тихим голоском, в котором угадывались еле сдерживаемые слёзы. Но мужчина расслышал ещё кое-что. Уверенность мальчика в этих словах: ребёнок уже в таком раннем возрасте узнал что такое смерть и понял, что мама больше не обнимет перед сном и не споёт колыбельную, как это делают бабушка и Цин-цзэ, а папа не возьмёт на руки и не посадит на плечи, играя с ним, как совсем недавно делал Сянь-гэгэ.       В глазах мальчика уже заблестели слёзы, и он всхлипнул, в то время как Вэй Ин просто развёл руки в стороны, безмолвно предлагая а-Юаню утешительные объятья. Ребёнок, увидев этот жест, сразу кинулся к своему гэгэ и заплакал громче. Так они и стояли: а-Юань плакал, сжимая своими маленькими кулачками ханьфу на спине тёмного заклинателя, что был для мальчика светлее всех, а этот самый заклинатель утешающе гладил мальчика по спине.       Когда ребёнок немного успокоился и перестал плакать, Вэй Усянь наконец заговорил: — А-Юань… Я знаю, ты можешь мне и не поверить, но твои мама с папой всегда были и будут рядом с тобой, — и, видя непонимающий взгляд ребёнка напротив, начал объяснять — Когда я был маленьким, может чуть старше тебя, мои родители ушли на ночную охоту и не вернулись. Сначала я проплакал полдня, а потом вспомнил песню, которую часто пела мне мама, и слёзы почти ушли. Если хочешь, я спою её тебе, — мальчик на эти слова быстро закивал головой, а Усянь улыбнулся и тихо начал петь.

Когда меня не станет — я буду петь голосами Моих детей и голосами их детей. Нас просто меняют местами, Таков закон сансары, круговорот людей. О-о-ой, мама… Когда меня не станет — я буду петь голосами Моих детей и голосами их детей. Нас просто меняют местами, Таков закон сансары, круговорот людей. О-о-ой, мама…

      Мужчина легко подхватил а-Юаня на руки, пока сам мальчик заворожённо слушал песню и пытался понять, что она значит. Вэй Ин улыбнулся, посмотрев на сосредоточенное и в то же время заворожённое лицо ребёнка и начал потихоньку идти в сторону своей пещеры, продолжая петь.

Нас не стереть, мы живем назло, Пусть не везет, но мы свое возьмем. Это небо вместо сцены, здесь все вверх ногами. И эти звезды в темноте — тобой зажженный фонарик. Тысяча меня до меня, и после меня будет, Тысяча меня и в тысячах не меня, тысяча меня.

      Вот они уже миновали несколько домиков, построенных Вэнями из подручных материалов, а впереди виднелись очертания ещё нескольких. В небольшом поселении было тихо, поскольку почти все уже легли спать. Бодрствовали лишь Вэнь Цин, переживающая за племянника, который ушёл к Вэй Ину уже давно и до сих пор не вернулся, и Вэнь Нин, которому не нужно больше спать. Они стояли рядом и тихо переговаривались, когда заметили идущего человека с ребёнком на руках. Вэнь Цин вопросительно посмотрела на заклинателя, безмолвно спрашивая про место сегодняшнего ночлега а-Юаня, на что тот лишь качнул головой в сторону своей пещеры. Лекарь кивнула, прошептала что-то брату и ушла, а Вэнь Нин незримой тенью пошёл за другом и племянником и остановился у входа в пещеру. Вэй Ин же всё продолжал петь.

И мы снова вдребезги и нас не починить. Плевать, ведь наши дети будут лучше, чем мы. Лучше, чем мы… Лучше, чем мы… Когда меня не станет — я буду петь голосами Моих детей и голосами их детей. Нас просто меняют местами, Таков закон сансары, круговорот людей. О-о-ой, мама… Когда меня не станет — я буду петь голосами Моих детей и голосами их детей. Нас просто меняют местами, Таков закон сансары, круговорот людей. О-о-ой, мама…

      Мужчина аккуратно уложил мальчика на самодельную постель, укрыл одеялом и лёг рядом. Голос его становился тише, а песня подходила к концу.       А-Юань, всё это время внимательно слушающий, начинал тихо зевать и потирать глазки, но упорно держался, чтобы не уснуть. И вот, песня закончилась. — Ну что, а-Юань, ты понял о чём была эта песня? — спросил заклинатель, ласково улыбаясь сонному мальчику.       Ребёнок ещё раз зевнул, потом протянул что-то невнятное и неуверенно заговорил: — Мама и папа живут… во мне?       Вэй Ин положил ладонь на макушку мальчику и начал аккуратно гладить его, всё ещё улыбаясь. — Да, это так. Все люди, которые тебе дороги, люди которых ты любишь всегда с тобой. Не важно, насколько они далеко, они всегда будут у тебя в сердце, — палец мужчины мягко указал на сердце ребёнка — А ещё в твоём характере. Твоих привычках и поступках. Возможно сейчас ты этого и не понимаешь, но ты обязательно всё поймёшь, когда вырастешь. — И стану большим и сильным как ты, Сянь-гэгэ? — в очередной раз зевая спросил мальчик с улыбкой на лице.       Заклинатель мягко усмехнулся, поцеловал мальчика в лобик и ответил: — Обязательно, малыш. Ты станешь даже лучше меня, поверь мне. А теперь спать.       Ребёнок послушно закрыл глаза и уже скоро мирно сопел под боком у заклинателя, который улыбался и думал, что просто обязан сделать всё, чтобы этот ребёнок больше не видел горя и смерти.       Он ещё не знал, что в скором времени мальчик будет прятаться в дупле старого поломанного дерева и тихо напевать эту песню, чтобы не заплакать.

Когда меня не станет…