Красное дерево

      Голос звал — без слов, без имен. Расти даже обернулся, ему почудилось, Линд его нагнал. Но за спиной никого не было.       От скалы тянуло холодом и ещё чем-то странным: смутным ощущением чего-то забытого, но знакомого. Будто Расти здесь уже был, только невероятно давно. Трещина манила.       Расти осторожно приблизился, покрутится рядом, осмотрелся. Где-то в темноте ему почудился слабый багровый отблеск. И тогда в приступе безрассудной храбрости Расти сунул руку в трещину.       Наверное, улыбнись ему Линд, Расти в жизни на такое бы не решился. Но сейчас, после всего, равнодушие и злость владели им. Если бы каменная расщелина сомкнулась, будто пасть, и оторвала бы руку по локоть, он, наверное, даже не закричал бы. В душе бушевали страх и стыд. Расти чувствовал себя униженным и брошенным. Мысли о том, что Линд может проговорится кому-то, настойчиво стучали в голову. Выгонит ли его как чумного Горнвальд? Отвернется ли теперь Линд, если он, Расти, попытается с ним заговорить? Собственная жизнь казалась ошибкой.       Колючий холод обжёг Расти, как будто он положил руку на ледник. Каменных стен расщелины не получалось нащупать, словно за трещиной в скале таилась сама безграничная пустота. Расти запустил руку глубже, по плечо, пошарил в пустоте и внезапно в обжигающем холоде ощутил тепло. Оно толкнулось в ладонь упругой волной, как верный конь толкается головой в хозяина. Расти потянулся и нащупал: твердое, круглое, не больше собственного кулака, плоское, как большая монета и горячее, как тлеющий уголь.       Вокруг стояла мертвая тишина. Не было ни пения птиц, не жужжания диких пчел. У Расти закружилась голова. Ему показалось, трещина засасывает его. Он ощутил себя падающим в бездонной пустоте. И тогда, он схватил то круглое, что лежало под пальцами, и выдернул руку из трещины в скале, попятился. Крикнул громко, так чтобы слышно было на опушке: — Линд!       Никто не отозвался. Расти рванулся назад через кусты, едва не схлопотав гибкой веткой ивняка по лицу. — Линд! Смотри!       На опушке леса никого не было. Только стрекозы со звоном носились над высокой травой. Линд оставил его одного и ушел.