Разрыв шаблона

- Блять, я забыл курсач. Зенин Наоя роется в собственной сумке, с которой он приходил на пары, и крайне громко скрипит зубами. Стоящие рядом Сугуру и Сатору переглядываются бегло, а после не слишком впечатлённый чужим горем Годжо опускает взгляд на экран смартфона, яркость которого была выкручена на максимум; блики инстаграма скачут по поверхности его тёмных очков. - Сочувствую, - говорит почти искренне и привычно-ровно Сугуру, сложив руки в карманы и с лёгким наклоном головы глядя на злящегося однокурсника. - Масамичи-сенсей говорил о том, что сдать курсовую можно только сегодня. - В курсе, спасибо, что напомнил. - огрызается Наоя, не теряя, видимо, надежды найти заветную папку под семьдесят листов где-то в закромах не настолько уж и большой сумки. Сугуру, внешне даже никак не обидевшись на чужое раздражение, пожимает плечами и переводит взгляд на двери аудитории. У них перед защитой ещё целых полчаса, и так заранее они пришли лишь ради того, чтобы подписать все титульники и услышать напутственное "повторяйте материал, чтобы от зубов отскакивал". Разумеется, ни Сатору, ни Сугуру материал не повторяли - потому что а зачем, они и так всё сдадут - а вот Наоя хотел. И проебался, с совершенно разными интонациями думают Сатору и Сугуру почти одновременно. - У тебя ещё есть время выпутаться из этой затруднительной ситуации, - тянет нараспев Сатору, оторвавшись от экрана телефона. - Или пойти на пересдачу курсача через месяц, когда мы уже будем отдыхать и сидеть с автоматами по предмету. Зубы Наои скрипят громче, и он, яростно щуря свои подкрашенные раскосые глаза, вытаскивает руки из сумки, но только лишь ради того, чтобы показать Сатору фак. Сатору на это смеётся и скалит зубы, высунув при этом язык. Сугуру смотрит на это ребячество и заводит глаза, мысленно спрашивая у бога и проведения, а точно ли они на третьем курсе, а не в третьем классе младшей школы. - И не надейся, - шипит Наоя, запуская руку на этот раз в карман своих джинс. - Я сдам его сегодня и получу балл выше, чем у вас обоих вместе взятых. К концу предложения он уже роется в своём дорогом сотовом, тыкая по экрану, и уходит от Сатору и Сугуру, прикладывая телефон к уху. Первый посмеивается, второй выглядит задумчивым и лишь слегка - насмешливым. - Мы ему нашей успеваемостью душевную травму наносим каждый семестр. - делится Сугуру наблюдением, на что Сатору важно кивает и смотрит на него поверх очков, сверкая льдистыми глазами. - Конечно, он же вздумал пытаться равняться на лучших. Реально, а шутка ли - заиметь себе в соперники (пусть даже и в одностороннем порядке) двух лучших студентов если не всего универа, то курса так точно, и удивляться, что ты не на первом месте в списке успеваемости. Сугуру как раз хочет об этом сказать, но давится словами, потому что до него и до Сатору доносится голос заговорившего по телефону Наои. Наои, который не ругался, не матерился, и не демонстрировал подавляющее превосходство одним лишь своим голосом горемычному собеседнику, которому поначалу Сугуру искренне посочувствовал; Наои, который, прости господи, щебетал в трубку. - Доброе утро, Тоджи-кун! - говорит Наоя, глядя в стену перед собой с таким видом, будто бы там висело его любимое произведение искусства. - Ты же сегодня не на работе, верно? Могу я попросить тебя заехать ко мне домой и забрать для меня одну папку? Это очень важно. Следует недолгое молчание; переглянувшиеся Сатору с Сугуру не сговариваясь плавно скользят вдоль стены ближе к Наое, но у того чертовски хорошие динамики - что говорит собеседник, не слышно вообще никак. Любопытство вгрызается во внутренности, потому что, чёрт, Сатору не знал ни одного человека, с которым чертовски своенравный Наоя говорил таким тоном. - Нет, я уже всем звонил, никто не может, - и глазом не моргнув, откровенно пиздит Наоя, делая это всё тем же щебечущим тоном. - Только ты можешь помочь мне сегодня. Кончики ушей, выглядывающие из-под осветлённых волос становятся нежно-розового оттенка, когда Наоя слышит ответ, и из-за этого брови Сатору ползут вверх. Последним штрихом этого охуительного сюра становится: - Спасибо! Папка лежит прямо на рабочем столе, ни с чем не перепутаешь. Буду ждать у входа в универ через двадцать минут. Ебать, думает Сатору, расплываясь рефлекторно в чутка растерянной усмешке, да Наоя сейчас больше всего на свете похож на влюблённую школьницу, звонившую своему парню. Потому что Наоя просил, Наоя благодарил, Наоя был вежливым, Наоя был восторженным. И это просто, чёрт его дери, смешно - сколько из себя строил Наоя, и как он говорил с тем непонятным ноу-неймом (Сатору не запомнил имя, да и нахрен оно ему вообще надо) было просто небом и землёй. Разумеется, потому в ту же секунду, когда Наоя кладёт трубку, Сатору подваливает к нему ближе и елейно тянет: - Ва-а-а, есть люди, с которыми ты не ведёшь себя как сучка? Я глубоко поражён. За секунду скинувший с себя ореол одухотворения и спокойствия Наоя тут же шипит, ощерившись, почти по-звериному. Он уже не выглядит восторженным и тем более не щебечет, и из-за этого минутное представление секундной давности чудится последствием пьяного угара или результатом охуеннейшего трипа. Стоящий рядом и пока молча переваривающий услышанное Сугуру рефлекторно тянется к пачке сигарет, лежащей в его сумке, но вовремя одёргивает себя и просто суёт руку в карман, пока Наоя выдаёт на низких тонах: - Съеби куда подальше, кретин седой, тебя это не касается. - Вау, снова зубки показываешь? - растягивает Сатору губы в улыбке, напрочь игнорируя и посыл, и обзывательства. - А по телефону ты был та-а-ак вежлив, я даже на секунду подумал, что ты был похож на нормального человека. Рот Наои перекашивает гримаса, которая одним лишь своим изгибом шлёт в такие дали, что и не вынести подобной благодати. И прежде, чем Наоя озвучивает вектор движения и выписывает билет в один конкретный конец, Сугуру подхватывает Сатору под локоть своей ладонью и безмятежно улыбается. - Не слушай его, - говорит Сугуру, за что зарабатывает свирепый взгляд Наои. - Мы уже уходим и больше не будем подслушивать то, как ты чирикаешь со своим Тоджи-куном. Лицо едва не задохнувшегося Наои идёт цветными пятнами, от чего Сатору не выдерживает и гогочет едва не в голос, уводимый Сугуру в другой конец коридора. Когда его смех утихает, он картинно проводит по векам, всё также спрятанным за стёклами очков, и оповещает: - Ты его оскорбил даже больше, чем я. - Не то чтобы не целенаправленно, - со всё тем же выражением буддийского монаха признаётся Сугуру. - В последнее время он совсем попутал берега. Они обмениваются ещё шутками и фразами о том, что Наоя заслужил, не сговариваясь спускаются до автоматов с напитками и Сатору берёт себе ядрёную баббл-гамовскую газировку. Сугуру не берёт ничего, и вместо этого тянет Сатору на улицу, где они перетекают чуть в сторону от главного входа и останавливаются у ближайшей мусорки с надписью "не курить" над ней. Поздоровавшись с уходящим из местной курильной точки преподавателем, они приваливаются к низенькому заборчику рядом с баком. Сугуру закуривает, а Сатору потягивает газировку, пока они начинают обсуждать сегодняшнюю погоду и планы на остальной день после защиты курсовой. Сугуру докуривает вторую сигарету, когда из дверей корпуса выходит Наоя, о котором они оба уже забыли за разговорами о подступающих выходных. Сугуру замолкает в логическом конце своей тирады и без особого интереса смотрит на затылок оборачивающегося по сторонам Наои, туша сигарету о боковую стенку мусорного ведра. Сатору же усмехается, с оттенком ленного любопытства наблюдая за суетой его одногруппника, который спускается с крыльца, одёргивает края своей рубашки и замирает в ожидании гостя. Гость приходит спустя пару секунд, выруливая из-за угла универского здания. И острое, абсолютно идеальное зрение Сатору посылает ему в мозг визуальные сигналы, состоящие из мужчины совершенно охуительного вида. Мужчина в футболке наверняка самого большого размера с прилавков магазина, но даже она так плотно обхватывает его плечи и грудную клетку, что видно перекатывающиеся мышцы, пока мужчина перехватывает находящуюся у него подмышкой папку. Лицо у мужчины катастрофически заебавшееся, с острыми и хищными чертами и шрамом на правой половине рта, но такое... Пока Сатору подбирает слова для описания, мужчина делает ещё пару скользящих шагов, но первым к нему подходит всё же Наоя. Он пересекает разделяющее их расстояние в пару скачков, возникая перед мужчиной и глядя прямо на него. Снизу вверх. Чёрт возьми, какой у него рост? Они одинаково высокие с Сатору? Они обмениваются какими-то фразами, после которых мужчина вдруг косо, совершенно восхитительно усмехается, вскидывая свободную ладонь и растрепав Наое волосы, за прикосновение к которым последний в обычных обстоятельствах глотки голыми руками рвал, а сейчас едва не ластился, как щенок ручной. И Сатору неотрывно, не, блять, моргая таращится на то, как жилистая и крепкая рука мужчины лохматит высветленные волосы и не может не думать о том, что эти руки, эти блять руки... Мужчина слитным и великолепным в своей естественности жестом вручает в руки Наое злосчастную папку с курсачом, отстраняется и кивает на прощание, прежде чем разворачивается и всё тем же скользящим шагом заруливает обратно за угол. Сатору пялится ему в спину неотрывно, даже забыв про газировку, которую он так и не успел допить, и выглядит так, будто система его мозга капитально коротнула и не подлежала восстановлению в ближайшее никогда. - Это ещё кто? - спрашивает Сугуру у чуть не прошедшего мимо Наои. Тот останавливается, смотрит на одногруппников так, будто бы готовится к их нападкам или нападать самостоятельно, но когда замечает непередаваемое лицо Годжо, отчего-то отвечает: - Тоджи-кун, - важно и честно отзывается Наоя, перебирая курсовую, которую ему вручили те самые охуенно пиздатые руки; те самые, на которые Сатору пялился чуть меньше полуминуты назад. - Мой двоюродный брат. Сатору молчит, медленно переводя взгляд на Наою; на его волосы конкретно. Если так прикинуть... - Оу. - только и выдаёт обтекающий после увиденного Сатору. Наоя в ответ просто кивает, и это - первый момент их взаимопонимания за три года совместного обучения. На этом высокоинтеллектуальный диалог заканчивается, и это устраивает всех, кто здесь присутствует.

***

- Друг, это ненормально, - оповещает Сугуру, который с озабоченным видом наблюдает за залипшим на историю в инстаграме Сатору. - Ты должен остановиться, пока это не переросло во что-то более... странное. Сатору угукает, но ни на секунду не отрывает взгляда от истории в инсте Наои, где он снимает лежащего на тренажёре в каком-то фитнес-зале Тоджи. А тот жмёт от груди штангу такого веса, на какие стесняются смотреть мастера спорта в тяжёлой атлетике. И это - под счёт. - Ты посмотри, - бормочет Сатору, растекаясь по столу, за которым он сидит вместе с Сугуру. - Это чудовище хуячит третий десяток без остановки. - Ты смотришь эту историю в пятый раз по кругу. История не длится столько, чтобы он успел выжать тридцать раз от груди. - Наоя считает вслух. - Думаешь, он не мог подкрутить цифру для красоты? - Мог, - подтверждает Сатору, наблюдая за тем, как по обнажённой коже Тоджи скользят капли пота, как он без напряга вскидывает руки со штангой и выдыхает в конце каждого движения. Наблюдая за тем, как тугие жгуты мышц сокращаются, бугрятся, выглядя так ярко, так... - Но для этого монстра это не нужно. Готов поставить почку, что он реально делает это. Наоя тем временем доходит до заветной цифры тридцать, и Тоджи, легко вернув штангу в устойчивое стационарное положение, садится на тренажёре и своими совершенно охуенными руками трёт собственную крепкую шею, опустив на секунду голову. А когда поднимает её, смотрит невозможно-зелёными глазами в камеру и щурится, говоря: - Ты что, снимаешь? Наоя что-то отвечает и на этом история заканчивается, а Сатору утыкается носом в стол и невнятно мычит, всё также держа руку с телефоном на весу. В голове на повторе звучит хриплым, низким и прокуренным баритоном это доводящее до судорожной дрожи "Ты что, снимаешь?" таким глубоким тоном в конце, что мурашки прошивают всю линию позвоночника по вертикали, начиная от самой линии волос. От этого щекотного чувства Сатору ведёт плечами и едва-едва поднимает голову снова, глядя на экран телефона; там уже другая история Наои, где он выставил фотку с собственными баллами - девяносто семь, ха, а у них с Сугуру по сотне - за курсовую, и это совсем не так интересно. Сатору зажимает историю пальцем, стопоря её, выдыхает и таращится на собственные руки. А на светлой коже ему чудится заметная, ярко выделяющаяся вязь вен. - Я должен посмотреть на это снова. - О боже, нет, - стонет Сугуру, который накрывает телефон Сатору собственными ладонями и блокирует экран. Сатору переводит взгляд на своего товарища, у которого в глазах осязаемая жалость. - Сатору, остановись. Это странно. - Я просто смотрю на то, как левый чувак творит монструозные вещи в спортзале, - недовольно отмечает Сатору, пытаясь скинуть со своего телефона руку Сугуру. - Это не странно. - Странно, - максимально странным, чтоб его, тоном отзывается Сугуру. - Ты залипаешь на брата своего одногруппника в инсте этого одногруппника с таким видом, будто ещё немного, и начнёшь облизывать телефон. Это странно, Сатору. Сатору хочет возмутиться, но проглатывает собственный язык, когда понимает, что Сугуру прав. Он смотрит на брата своего одногруппника в инсте одногруппника. - Убери руку, Сугуру. - О, - выдыхает Сугуру с облегчением. - Ты закроешь инстаграм? - Что? - моргает Сатору, глядя на друга поверх своих очков. - Нет, конечно. Я найду инсту Тоджи и буду залипать на него на его собственной странице. Огорошенный Сугуру даже не находится с ответом сходу, наблюдая лишь за тем, как Сатору сам возвращает себе телефон и начинает яростно строчить что-то в поисковике с самым сосредоточенным видом, какой он принимал хоть когда-либо.

***

Спустя неделю и три дня Сатору знает, что ранее (предположительно) Зенин Тоджи - это на самом деле Фушигуро Тоджи, ему двадцать девять и он работает в частной охране какого-то одноимённого и заебатого токийского агентства. В его инстаграме - фотки с работы и куски тренировок, где он раскидывает толпу из пяти человек и даже, блять, не потеет. Или где он в спарринге с какой-то девахой хуячится оружием самого разного толка - начиная от обычных охотничьих ножей и заканчивая чёртовым трёхсоставным посохом. И ебать. Будь Сатору проклят, если это не самое завораживающее зрелище в его жизни. Он заценил абсолютно все фотографии из профиля Тоджи, до дыр засмотрел каждый из его видосов и каждый день теперь с нетерпением ждал нового вброса, по миллиону раз обновляя ленту. Сугуру со скорбным лицом, с каким только священники отпевают особо пропащих людей, говорил, что это помешанность; Сатору отмахивался и прямо на парах залипал в стопервый раз на трёхсекундный ролик, где Тоджи совершенно восхитительно косо усмехался, натягивая край своего шрама. Годжо этот шрам снится, и в совершенно не в том безобидном и романтично-возвышенном ключе, в каком это обычно бывает у ванильных малолеток. Сатору снятся более чем конкретные вещи с этим шрамом и руками, и от этих вещей он встаёт на утро с болезненным стояком и мазохистским желанием потратить час своей жизни на просмотр заученных видосов. И, ладно, может это помешанность; но лишь чуть-чуть, разумеется. (в большем Сатору в жизни не признается не то что постороннему, да даже самому себе) Апогеем становится момент, когда в предложке Сатору вылезает вместо привычного видоса фотка полуголого Тоджи, и Сатору скринит это, а после - закидывает в папку "скрытого". А спустя два часа дрочит на это, кусая губы и глядя на замершую широкую, поднимающую край чужой майки ладонь. И, ладно, это не совсем нормально, но в оправдание себе Сатору говорит о том, что на Тоджи наверняка дрочат все, кто его видел хотя бы раз; даже его придурошный брат Наоя (в первую очередь его придурошный брат Наоя). Так что нет, Сатору не больной. Разумеется, нет. Просто Тоджи слишком горяч, чтобы оставлять спокойными даже непробиваемых людей вроде Сатору. К середине второй недели своего наблюдения за чужим инстаграмом (Сугуру называл это фанатичным сталкерством, и каждый раз после этого они едва не запинывали друг друга ногами под партами, потому что да какое фанатичное сталкерство, я просто дрочу на него, ничего более) Сатору начинает остро не хватать нового контента. Он всё также с удовольствием пересматривает все имеющиеся видосы, засматривает имеющиеся фотки до дыр и в мозоли стирает собственную правую руку, но ему становится катастрофически мало. Ебейшее в своей запутанности чувство рождало в Сатору что-то, подозрительно напоминавшее наркоманскую ломку. Что влекло за собой тупое, пульсирующее отчаяние от осознания бедственности собственного положения. А положение - хуёвее некуда, потому что ты поди попробуй удовлетвори своё желание попялиться, когда ты видел уже абсолютно всё из того, что находится в открытом доступе. - Так, - вздыхает смирившийся с абсолютной припизднутостью своего лучшего друга Сугуру, который флегматично подхватывает палочками кусочек крученного рулончиком омлета из собственного бенто в обеденный перерыв. - Доберись до закрытого доступа. Сатору моргает, прекращая мять в руках чудеснейшее пирожное, которое он с начала перерыва даже в рот не взял. Поднимает голову, смотрит на Сугуру поверх очков и многозначительно выдаёт: - Чего? - В друзья набейся, - вздыхает Сугуру. - У этого вашего Тоджи историй для друзей в два раза больше, чем для общего просмотра. Сатору округляет глаза и хлопает белыми ресницами. - Откуда знаешь? - спрашивает. Сугуру заводит глаза. - На новые истории Тоджи ты и Наоя реагируете одинаково, - делится он наблюдением. - Но Наоя визжит в два раза чаще тебя. Следовательно? Сатору расплывается в улыбке, вытянувшись и перестав мучить пирожное, от которого он секунду спустя откусывает кусок. Жуёт с совершенно довольным и предвкушающим лицом. - Ты гений, Сугуру, - признает он, прожевав. - Не лучше меня, конечно, но тоже на уровне. Сугуру вздыхает. Радостным он не выглядит, и по его лицу можно прочитать, как по азбуке, "я не рад тому, что предлагаю это". Этим же вечером Сатору плюхается на диван у себя дома, открывает профиль Тоджи и обновляет его ещё раз на всякий случай. Ничего нового не высвечивается; последняя дневная история так и числится последней. Сатору вспоминает слова Сугуру, соглашается с ними мысленно ещё раз и хочет уже было подписаться, но к нему вдруг приходит гениальная, совершенно бесподобная идея. Идея, в соответствии с которой Сатору прётся в Директ. Через минут в пустом до сих пор диалоге высвечивается первое: "Привет, подружимся?)" Потому что просто доступа к чужому профилю Сатору будет мало. Ему нужен доступ к самому Тоджи, и он этот доступ получит. И об этом говорит высветившееся через четыре минуты ответное: 18:37 Здорова, почему нет