Последняя фотография

Я безмерно любил своих родственников. И даже отца, взгляды которого сильно отличались от моих. Я любил его всем сердцем, пусть и видел все, что творилось в государстве. Презирая его правление, не могу не согласиться, что он был хорошим семьянином. Конечно, он хотел навязать мне монархию, без этого никак, но все же... В тот великий день, который люди хорошо помнили, я смог свергнуть отца. Многие говорили, что я убил его собственными руками, а потом и все семью, но нет! Я не делал этого! История была весьма и весьма другая.... Изначально, сразу после октябьрской революции, вся семья, исключая меня, конечно же, была арестована, но поняв, что обвинять их в принципе не в чем, обвинения были сняты. Отпускать семью в Англию было нельзя, ибо англичане отказались, чуть ли не в последний момент. Отец хотел на Крымский полуостров, чтобы жить там спокойно, но было одно "но": в Крыме тогда было больше "белых" и вообще на протяжении почти всей Гражданской войны, полуостров был под их движением, а все наши остальные родственники, перебывавшие там, скрылись бегством в Европу. Потом было решено отправить их в Тобольск. Всю секретность данного мероприятия даже отец отметил в своем дневнике, говоря, что их отправят в ОДИН из городов в глубинке России. До марта они жили спокойно, пока 24 марта не прибыл следователь, а 26 отряд красноармейцев. С этого начались усиленные меры безопасности. Я боялся, что отцу и остальным могут навредить, а народу это объяснили как-то иначе. Я не вдавался в подробности. В дальнейшем семью перевезли в Екатеринбург, в дом "Ипатьева"... 17 июля 1917 года я лишился семьи. Последняя их фотография хранится у меня, как реликвия. Ведь буквально через минуту их убили. Всех убили. По официальной версии их трупы сбросили в шахту и залили кислотой, но на самом деле у них у всех есть могилы. Об этом знали только те, кому я хорошо доверял, потому ничего не просочилось в народ. Я до сих пор ухаживал за могилами и просил прощения у отца, что не смог уберечь их от смерти. Надеюсь, он меня простил... Сейчас мое лицо сплошь покрыто трещинами. Я чувствую свою близкую смерть и уже смирился с этим. Кто-то стоит недалеко, за моей спиной, я это чувствую, но оборачиваясь, не вижу никого. В глазах уже мутнеет, а первые кусочки тали отваливаться от моей руки. Вдруг, чья-то рука в белой перчатке забрала документ из моих рук и положила на стол. – Пора идти, сын