Огоньку не найдётся?

      Новый день, а это значит — новая доза*. Так думал болтающий ногами Антон. Как вообще вышло, что примерный по поведению ребенок превратился в это? В это долговязое, бледное загибающееся от нехватки никотина нечто. Ведь раньше он был обычным школьником: любил после уроков играть на sega, заедать все обиды на жесткий мир чипсами, а вечерами валяться с другом Димой и ржать под глупые американские ужастики. Как он пришел к такому? Ответ Антон знал очень хорошо: тот на подкорке сознания отдавился печатными буквами, вычерчиваясь на левой руке, словно насмехаясь. Еще и так пафосно, даже смешно. Вот и сейчас, докуривая, и раздавливая вонючий бычок, парень рывком встал с лестницы и пошел в магазин. В последнее время сигареты кончались мучительно быстро. — Еще бы. — перебив свои мысли, пробурчал он под нос.       Надпись на руке появилась у Шастуна еще в шестнадцать, когда милые девочки только хвастались заезженными фразами из стихов «Душа как птица в клетке будет жить пока его не встретишь» и парни, с гордостью показывающие фразы на подобие «За неё отдашь не сердце, душу за неё отдашь». Вообще для района, в котором обитал Антон, это было верхом крутости — такие пафосные фразы, от которых любая сикуша или скинхед растают в улыбке и пойдут под ручку пиздить кошельки. — Фу, — снова вырвалось из сухого от сигареты рта, — даже думать противно.       Шастун, конечно, не был исключением. Он как и все: хотел романтику, красивую подружку и семью, но что он получил? Непонятную надпись, которая к тому же даже не поясняла за пол соулмейта, ведь, как правило, та была обязана хотя бы намекнуть на него, нет? Ну, ладно, и на том спасибо. Так думал студент, лениво выуживая помятый паспорт и суя тот под нос дотошному продавцу. Уже стоя на улице он подкурил новую сигарету и направил взгляд на небо, мечтающе зажмуривая болящие от дыма глаза. - Сигареты не найдется? - парень опустил взгляд на худого мужчину. Пока Антон доставал пачку из кармана, мозг юноши был занят одной мыслью: «существуют люди худее меня, ахуе..» - Спасибо, - прикуривая, улыбнулся он, продвигаясь вперёд. - Курить вредно, - с долькой скептицизма покривился мужчина, стоящий рядом с другим. В темном освещении магазина было сложно рассмотреть обладателя бархатного голоса, однако голубые глаза и заигрывающая улыбка, сверкнувшие в ночном городе, тут же пустили по телу стаю мурашек. - Арс, не бубни, - вздохнул скелет, перебивая мысли Шастуна, и потопал в сторону магазина. - Ты, Паша, смотри не улети, - напоследок услышал Антон, провожая мужчин глазами. - Вредно, - вздохнул Шастун, сминая в руке злосчастную пачку.       Уже будучи дома, в своей маленькой засратой комнатке, он, не раздеваясь, упал на диван. В голове гулом отдавалась недавняя фраза, а глаза противно щипало от усталости. Если бы Антон мог, он бы не курил, но ведь он правда не может... Это не было пиздостраданием малолетки с зависимостью или пафосом для вида, это было осознанным решением, ведь единственный огонь, с которым мог связать себя парень - этот убивающий организм огонь саморазрушения. Вот и сейчас, врубив любимую музыку, он поджал колени к груди, грустно смотря на мятую на столе пачку винстона.