Жара

— Ну Люк… — чуть ли не хнычет едва ворочащий языком Кэйа в вялых попытках оттолкнуть от себя горячее, явно обнаглевшее тело. Дилюк практически заползает на него сверху, удавом оплетает прохладное тело, не давая не то что возможности выбраться — вдохнуть полной грудью. Привычное слабое охлаждение Кэйи проигрывает жару Дилюка, и защиту приходится усилить. Только вот стоит покрыть собственное тело тонкой корочкой льда, как та тут же начинает таять, а сил на создание новой из-за отсутствия проводника поблизости не хватает. — Дилюк, во имя Архонтов, не будь таким эгоистом! Попытка образумить оборачивается провалом. — Сходи хотя бы за моим Глазом Бога, ты, чудовищ… Дилюк целует сразу глубоко, на вкус пробует прохладу тонких губ и не даёт закончить, отчего он возмущённо хлопает его несколько раз по лопатке. Целоваться Кэйа любит, даже очень, только не с этим воплощением пламени во время такой жары. — Отстранюсь хоть на секунду и сварюсь окончательно, — шепчет Рагнвиндр, и Кэйа почти улавливает извиняющиеся нотки. — Мозг, видимо, уже сварился… Ладно, тогда не отстраняясь неси меня в мою комнату, из которой недавно бесцеремонно похитил. Дилюк жалобно стонет в шею. Какое-то время лениво повозившись, он поднимается с кровати, чувствуя, как неприятно напрягаются расслабленные мышцы, и направляется к соседней двери, еле передвигая ногами. Обратно они так и не возвращаются, устроившись на пока что слегка прохладной кровати Кэйи. Оба наконец чувствуют себя людьми: Кэйа наполняет пространство вокруг маленькими снежинками, а свою кожу периодически покрывает тонким слоем льда. Но только они оказываются на грани сна, как появляется другая неприятность в виде промокшей насквозь простыни, неприятно прилипающей к телу. Кэйа ворчит на слишком сильную связь Дилюка со своим элементом (обезумевшую от такой температуры), из-за которой тот вмиг обращает лёд в воду, и отползает в попытках отыскать сухое место. — Давай высушу, — вздыхает Дилюк, не давая от себя отстраниться, и прикладывает ладонь к влажной ткани.

***

Непонятная возня и странные звуки заставляют видевшую третий сон Аделинду открыть глаза. Главная горничная зажигает свечи, поправляет ночное платье и ступает к ведущей на второй этаж лестнице. В коридоре она замечает, как из приоткрытой двери на пол выливается полоска игриво мельтешащего тёплого света. В нос ударяет запах гари, и Аделинда со смешавшимися на лице недоумением и беспокойством подходит ближе. Заглядывает внутрь и — о ужас — едва не роняет канделябр от увиденного. Языки пламени скользят по кровати, Дилюк со сложным лицом наблюдает за этой картиной, а стоящий рядом Кэйа с помощью способностей пытается потушить пламя. Аделинда ахает, рассматривая мужчин на предмет каких-либо ранений. Успокаивается она, только убедившись, что оба целы. — Что произошло?.. Дилюк со сложным лицом смотрит на заканчивающего с устранением последствий Кэйю. Кончики ушей алеют от смущения — ведь так по-глупому не рассчитал силы. Взгляд Аделинды всё ещё чувствуется, и Дилюк почти решается открыть рот, дабы открыть позорную правду, как на помощь наконец-то приходит Кэйа. Вытерев пот со лба, тот с улыбкой оборачивается: — Всё в порядке, Аделинда, — подойдя к Дилюку поближе, Альберих со звонким шлепком опускает на плечо тому руку, — господин Дилюк просто слишком горяч. Взгляды обращаются к нему — один невозмутимо-нейтральный, другой возмущенный. — Тогда позвольте удалиться.